Истории о армии #армия

известную песню: « Мы тебя любим сердечно».

С приходом к власти большевиков, «качать товарища» стал всеобщим развлечением. Скажем, на митинге выступает оратор: председатель бедкома, домкома, «любимый вождь» Л. Троцкий, а восторженная толпа в экстазе ревёт: «качать товарища! » И, хватали оратора, да так подбрасывали вверх, что у того кепка летела в одну сторону, калошы - в другую. Потом долго искали. Нет, не оратора, а кепку, калошы или другой какой-нибудь предмет одежды.

Позднее такой чести удостаивались военные, шахтеры, нефтяники, летчики, полярники, представители других героических профессий. Но, со временем, партийных вождей качать перестали. Ибо до них дотрагиваться было запрещено. За такие вольности, фамильярность, несознательных граждан могли отправить к белым медведям, а могли и к стенке поставить…

Весёлая забава «качать товарища» дожила до пресловутого застойного периода и приказала долго жить. Почему? Да потому, что «качать товарища», по сути, превратилась в инструмент интриг – к сведении счетов друг с другом и обрела дурную славу…

В начале семидесятых прошлого века, в одном военно-учебном заведении Минобороны СССР, произошел дикий случай. Фабула этой реальной истории такова:

…Жил-был начальник курса, подполковник - самодур и держиморда. Если из его фамилии убрать одну букву, то получиться его прозвище - «Подлянко». Да, он был настоящим сатрапом! Армейский «дуб» и карьерист «Подлянко» открыто лебезил перед командованием и даже не жестко, а жестоко давил на своих подчиненных, на военных – слушателей, а те отвечали ему той же звонкой монетой – ненавистью. У «Подлянко» была заветная мечта, спал и видел себя генералом. Если бы он своего достиг, тогда изречение великого хирурга Н. И. Пирогова было бы, в самую точку: «Нет в мире больших сволочей, чем генералы из врачей».

Но, «Подлянко», как говорят в армии: «Проехался рылом мимо взлётной полосы».

С ним приключилось такое, что он не попал, а вляпался в историю:

По завершении церемонии вручении дипломов на выпускном вечере, несколько десяток свежеиспеченных лейтенантов подлетели к бывшему начальнику курса, с криками «качать товарища «Подлянко! », схватили его и стали подбрасывать вверх. Звучит дружная команда «раз! », и «Подлянко» полетел в воздух, и с него слетела фуражка. Под команду «два! », когда он руками воздух хватал, из его кармана выпала здоровенная связка ключей. А когда прозвучала «три! », лейтенанты подбросили его с нездешней силой вверх и …разбежались.

Не в меру упитанный «Подлянко» с высоты птичьего полета звезданулся об асфальт и хрюкнул! Как говориться: «сам вдребезги, а калошам хоть бы хны! » В том смысле, что он целый месяц пролежал в госпитале. А лейтенанты – охламоны, виновники сей «забавы», имея в карманах билеты, удостоверения и диплом, прямо с плаца рванули, кто в аэропорт, а кто на вокзал, где в камерах хранения заблаговременно очутились их чемоданы…

Непостижимо – но факт: информация об инциденте, усилиями «доброжелателей» была доведена, как говорили в «приснопамятные» времена, «руководителям партии и правительства». По свидетельству очевидцев этот курьез несказанно развеселил многих на Старой площади. М. Суслов не разделял весёлый настрой товарищей и увещевал, дескать, необходимо провести следствие и строго наказать лейтенантов. Л. И. Брежнев утирая слезу, неожиданно его спросил: «Михал Андреич, а тебя никогда не качали? » А тот растерялся. В Политбюро наступила гробовая тишина. И вдруг, все присутствующие словно по команде стали хохотать еще сильнее…

По высочайшему велению, было принято мудрое решение: лейтенантов – оболтусов не наказывать, во всем виноват дурак - «Подлянко» который допустил их к своему телу, но сжалились над ним и ему было дозволено дослужиться до… пенсии. А самое главное: отныне подкидывать должностных лиц в воздух – «качать товарища! » было запрещено.

Благодаря курьезу с «Подлянко» появилось поговорка: " ТРИЖДЫ БРОСИЛИ – ДВАЖДЫ ПОЙМАЛИ" или " БРОСИЛИ ТРИЖДЫ, А ПОЙМАЛИ ДВАЖДЫ"

- Я в середине 60-ых снимал в Польше кино: война, немцы, партизаны. На Краковской площади снимали эпизод как немцы сбили наш самолет, летчик прыгнул с парашютом, а немцы с собаками его берут в плен.

Дубль-1: каскадер прыгнул, приземлился. арестовали.

Режиссер:

- Как-то не то... он плавненько спустился, как диверсант, зрителю его не будет жалко...

Гургеныч:

- А что же вы хотите?

Режиссер:

- Давайте хоть ветра подождем.

Поляк переводчик:

- Проше пана, мы конечно можем подождать, но так для справки, последний раз на этом месте ветер был четыреста лет назад, когда построили эту площадь, она же квадратная и вокруг дома.

Режиссер:

- Тогда перерыв до завтра. Ветер я организую.

Режиссер позвонил в Москву, оттуда в штаб нашей армии в Польше и к утру на площадь въехала зачехленная штуковина, а при ней майор с солдатом.

Режиссер:

- Ну давай майор, снимай брезент и покажи как дует твой вентилятор.

Майор:

- Товарищ режиссер, эта машина секретная, так что я расчехлю ее в последний момент перед съемкой.

Режиссер:

- А какую струю может выдать твоя каракатица?

Майор:

- Всего 10 градаций: от первой самой слабой до десятой, но вам больше первой не потребуется.

Режиссер:

- Майор! генерал мне сказал, что ты поступаешь в мое распоряжение, и все мои слова, для тебя приказы! Не нужно мне давать советов!

Майор:

- Виноват, товарищ режиссер.

Режиссер:

- Пойми, мне нужен ветер не на десятку, а на десятку с плюсом, выжми из своей колымаги все соки. Чтоб это был не просто ветер, а драматический ветер.

Майор сказал: "Есть!" и пошел готовить машину.

Гургеныч закончил вступление, погасил свет и сказал, а вот теперь вы увидите дубль 2...

Летчик выпрыгнул с парашютом и так же как в первом дубле не спеша спускается на площадь. Вдруг, он как бы увидел немцев... и за два метра от земли, с дикой скоростью улетает сначала вдаль, а потом долетев до домов, взмывает вверх откуда прилетел. Немцы, как бы подхваченные воздушной волной парашютиста скачут вдаль как надувные по булыжной мостовой вместе с собаками и мотоциклом. На противоположной стороне площади выдавливаются (все)оконные стекла. Парашютист, слава Богу не пострадал, он приземлился через пару кварталов, а вот "немцев" чуток покоцало.

Когда режиссер пришел в себя от шока, он спросил майора:

- Что это было?

Майор доложил, что это машина для сдувания радиоактивной пыли с боевой техники в случае ядерного конфликта, и на десятом уровне она сдувает все, что весит меньше тридцати тон. Если мы вам больше не нужны, разрешите нам убыть в часть...

старший прапорщик, коих в вооруженных силах великой страны было великое множество, но замечателен он был тем, что был отличным пародистом, мог скопировать не только чей угодно голос, но и очень смешно сымитировать повадки, движенья и гримасы любого человека. Звали его, скажем, Семён Сидоркевич. Где бы он не появлялся, будь то построение части, очередь в гарнизонный магазин или поход на рыбалку, вокруг него всегда собирался народ, зная что Семён обязательно расскажет что-то очень смешное. Ожидания никогда не были напрасны, через минуту-другую после сказанных Семёном фраз люди начинали улыбаться, но если Сёма был в ударе, народ буквально хохотал.

В части служба шла своим чередом, и как-то пришлось всему личному составу готовиться к очень ответственным учениям. Те, кто служил в армии, понимают, что это такое. Короче сплошной стресс... Не открою страшной военной тайны, если скажу что подготовка к полётам в авиаполку состоит из нескольких этапов, одним из которых является теоретическая подготовка в учебных классах. Так вот, весь летный состав эскадрильи сидит в учебном классе и усиленно готовится к учениям. Чтобы было понятно, учебный класс - это обычный класс как в школе или аудитория в ВУЗе, только за столом учителя находится командир эскадрильи и, так сказать, следит за процессом. Учебный класс находится в штабе, а дежурным по штабу в этот день и был как раз старший прапорщик Сидоркевич. По долгу службы Сидоркевич во время занятий шествовал по коридору, куда и выходила открытая дверь учебного класса. Сидоркевич увидел, что за столом командира эскадрильи никого нет, (тот на какое-то время отлучился), ну и соответственно решил немного пошутить. Стоя перед открытой дверью, он сочным баритоном командира полка как рявкнет: "Что, команды подать некому? " (При появлении командира первый увидевший должен подать команду "Товарищи офицеры! "). Ну, естественно, услышав голос командира полка кто-то скомандовал "Товарищи офицеры! ". Все замерли по стойке "Смирно". Тут заходит Семен, и командует "Вольно". По идее за такие шутки можно было Семену и накостылять, но все очень хорошо его знали и были только благодарны за то, что немного отвлёк от рутины.

Все уселись за свои тетради подготовки к полетам, а Семён, не торопясь, спиной к двери, пошел вдоль ряда столов и начал отпускать голосом того же командира полка различные смешные комментарии по поводу писанины летчиков и штурманов, типа "Вот молодец Карпов, красивую схемку аэродрома нарисовал, присвоят тебе очередное воинское звание в этом году". Народ ржет, а Сёма еще больше старается...

И вот тут, как говорит М. Задорнов, наберите побольше воздуха, уважаемые читатели... Идёт по коридору... настоящий командир полка полковник Зубарь. Он, естественно, услышал непонятный смех в аудитории и, о ужас, собственный голос. Медленно зашёл в аудиторию, при этом приложил указательный палец к губам, мол всем молчать (при появлении командира первый его увидевший обязан подать команду "Товарищи офицеры") и неслышно двинулся вслед за Сидоркевичем. Народ, видя такую ситуацию, заржал уже совсем в полный голос, некоторые в буквальном смысле попадали под столы. Сёма, думая, что это он так развеселил публику, сыпал смешными комментариями с удвоенной энергией. Смех прекратился мгновенно, когда Семён дошёл до конца аудитории и обернулся. Увидев командира полка, Семен буквально присел.

В тишине прозвучал настоящий голос Зубаря: "Ну что, Винокур, ко мне в кабинет! "

другой человек. А раз другой то и ответственности в чем он себя убеждал я не несу. Ну логично же [м]ля.

Через пару неделек не бритья логика подсказала что так можно засветиться среди салабонов и я решил примкнуть к тем кто с усами имел право ходить. Забегал с «фазанами» за угол вместо утренней пробежки где курил и вникал в суть армейского бытия. Благо светало поздно, а в темноте можно и под «деда» закосить. А кто их там среди двух рот помнит. Потом на второй этаж в клуб на политинформацию. Я старался от своих старослужащих не отрываться и нырял вместе с ними на последние ряды. Где можно даже было с полчаса покемарить под нуденье мичмана. Но все хорошее и незаслуженное когда нибудь кончается.

Сквозь дрему я услышал голос:

- Ты оборзел дух?! - крик был злорадным и ничего хорошего не предвецавшим.

Пришлось открыть глаза и увидеть стоящего передо мной ефрейтора. Фамилию сейчас уже не помню хотя то что он немец знал. Худой, рыжий, конопатый. Откуда-то с пыльных степей Казахстана. Их у нас в роте было двое. Оба ефрейторы, оба немцы, оба отслужили по году. Но если со вторым Гефелем у меня было все еще впереди, то этот промелькнул как-то незаметно. Правда успев ударить меня по уху. Конечно сделал он это зря. Нет, я не националист, вернее даже анти, но то что Гитлер тоже начинал с ефрейторов помнил еще со школы. Поэтому в моем движении вскочить не было никакого желания оставлять его недобитым. Да и ухо как-то при его ударе подвернулось и было больно. Я не поднимал руки для каких-то там стоек, просто вскочил попутно припечатав свою голову в его переносицу. Видимо их в Казахстане не обучали таким приемом в уличных драках. Поэтому он то ли охнув то ли сказав капут рухнул в проход. А я понял, что поспать сегодня не удастся. И обозрел несущихся ко мне сослуживцев. И только чей-то крик из коридора — мичман идет! Подсказал, что драки больше не будет. Бежавшие подхватили ефрейтора и потащили в комнату художника части. Вероятно стенгазету рисовать или обрисовать контур его тела раз здесь не успели. Начинается армия подумал я и поплелся на первые ряды.

Странно, но до конца своей службы я больше этого ефрейтора не встречал, но интересного и без него хватало. Завтра расскажу.

достойными Швейка, прибываю через несколько дней в расположение "родной" части. Мне, как и всему офицерскому составу, положено "нехилое" вещевое довольствие. Но так как я "двухгодичник" местные тыловики решают на мне сэкономить: шинели повседневной - нет; ботинок парадных - нет; ремня парадного - нет; сумки полевой - нет; шапка меховая - есть, но обгрызенная мышами. Отправляюсь на первое построение в "тришкиной" (до колен) парадной шинели и обгрызенной шапке. Народ шутит, но что с мня возьмешь - "двухгодичник"! Полетели дни службы: боевое дежурство, учеба с личным составом, дежурство по части, ПХД, политзанятия в понедельник, боевые тревоги, обеспечение полетов, вечеринки в гостинице, незаметно и новый Новый год прошел! Приближается профессиональный праздник - день ПВО, торжественное построение в парадной форме. А парадных ботинок-то у меня нет, а покупать "облом" - всего-то на пару-тройку построений. Как-то, "отбывая" ненавистное дежурство по части и спрятавшись на КПП от начальника штаба, замечаю: выезжает грузовик, груженный "дембелями", и сразу же за КПП из него разлетаются, как черные вороны, во все стороны солдатские ботинки. "Дембеля"-то на себя одели "фирменные", на "платформе", а лишние выбросили. Дожидаюсь темноты (стыдно на виду у всех), выхожу за КПП, нахожу пару ботинок, прячу в вещмешок - вот они заветные! В гостинице ботинки забрасываю под кровать и забываю. Наступает утро торжественного дня, вытягиваю ботинки из под кровати, а они разных размеров: один 40-го, а другой 45-го. Ужас! Времени нет - "Шараповский" автобус отходит в часть через 10 мин. И тут меня злость разобрала, одеваю, что есть - скажу, что такие выдали! В части офицерский народ замечает мое "косолапие" - все ржут, на построении "дружески" выталкивают в переднюю шеренгу! Позор неизбежен. Но я нахожу выход - выравниваю ботинки не по пяткам, а по носкам! Красота! Звучит команда: "К торжественному маршу... ! " - маршируем, кажись пронесло! Вечером, во время праздничных посиделок, под одобрительный хохот сослуживцев, торжественно передаю "парадные" ботинки 40-го и 45-го размеров недавно прибывшему "двухгодичнику" - в наследство.

если правильно подойти к прапорщику Будунцу, занимавшемуся воспитанием и подготовкой будущего личного состава, вполне можно было попасть в школу

ДОСААФ от военкомата.

- Здравие желаю, товарищ Федор Матвеевич, - прикинулся я дураком по стойке смирно, в кабинете прапорщика, - я в армию хочу, но по годам не вышел, разрешите обратиться, если что?

- В десантники небось, или в морскую пехоту хочешь, - саркастически прищурился прапорщик, взвесив меня взглядом и нисколько не удивившись моему бодрому идиотизму.

- Неее, - затянул я заранее приготовленную песню, - чего я там не видел, в морской пехоте? Я военным водителем хочу быть и на машине ездить.

Будунец, по тем же слухам до военкомата служивший в автобате и радеющий именно за свое военное сословие, расцвел как майская роза и приказал садиться.

За час мы обсудили с ним все приятности армейско-водительского бытия, и первого сентября я начал учиться сразу в двух местах: в институте и автошколе, попеременно прогуливая чего-нибудь одно.

Наконец вожделенная красная книжечка с категорией «С» и без надписи «без права работать по найму» легла ко мне в карман. Настала пора известить военкомат, что я их надул, а заодно отнести туда справку о поступлении в институт.

Будунец, встретивший меня широкой улыбкой, увидав справку орал пятнадцать минут. Самое доброе слово, отправленное им в мой адрес было настолько нецензурным, что повторить его я — строитель с многолетним стажем прилюдно не возьмусь и сейчас. Оторавшись, прапорщик вытащил из шкафа мое тощее личное дело. Открыл, поскрипел немного мыслью, и злорадная ухмылка появилась на его физиономии.

- Так ты еще и спортсмен, - произнес он загадочно, прерывисто дыша после крика, - КМС, значит, да ты у меня теперь будешь честь военкомата, как призывник до конца жизни отстаивать, сволочь, на всех соревнованиях.

- Будешь?! - переспросил он утвердительно, глядя на меня в упор глазами расстрельной команды, - а не будешь мы тебя все равно повесткой вызовем.

- Не надо повесткой, товарищ прапорщик, - прочувствовал я свою вину перед государством, - отстоим честь где скажете.

- Послезавтра в пятницу у нас межрайонное троеборье по призывникам восьмого класса: лыжи - пять километров, стрельба и метание гранаты.

В четырнадцать ноль ноль от военкомата отходит автобус, - прапорщик сверился со своими записями, - ты теперь Вова Сидоров 1966 года рождения. Прибыть со своими лыжами и не опаздывать.

Нет, для КМС по биатлону лыжная «пятерка» и "лежка" в тире - что для водолаза пыль только мельче. А там еще три патрона пристреляться дали и стрелять «с ремня» разрешили. Восемь выстрелов я попал, а двумя соседям помог справа и слева. Все равно, когда больше пяти раз в бумажную десятку попадаешь не всякий баллистик определит сколько попало.

В общем после двух этапов я, а если быть точным - неизвестный мне Сидоров, лидировал с таким отрывом, что для первого места ему надо было одну зачетную попытку с гранатой.

Гранату метали на пришкольном стадионе. Неровный строй мальчишек и меня в разношерстных спортивных костюмах стоял возле полуразвалившихся деревянных трибун, на чуть припорошенном снегом поле выделялся красными линиями сектор для метания, военкомы и прочие военкоматовские офицеры, явно не терявшие даром времени пока мы бегали и стреляли, толпились возле судейского столика. Немного за сектором, около линии, обозначающей норматив ГТО стоял прапорщик Будунец с красным и белым флажками.

- Сидоров! - раздалось по стадиону.

- Я! - соврал я.

- К метанию гранаты приступить!

Я подошел к столу и взял первую гранату. Она была холодной и скользкой.

Я разбежался и метнул. Граната «соскочила» с руки и весело кувыркаясь полетела в сторону прапорщика. Будунец растопырил руки с флажками и не отрываясь смотрел на приближающийся предмет.

- Ложись, [ч]удак - заорал кто-то из офицеров, - ща убьет.

Советские прапорщики не сдаются. а может и не ложатся. Граната упала в полуметре от ботинок прапорщика и отскочила мимо, обдав его брызгами льда. Прапорщик поднял красный флажок: граната ушла за сектор.

- Незачет, - сказал главный судья соревнований, голосом, обозвавшим Будунца [ч]удаком, - вторая попытка, Сидоров.

Я взял вторую гранату.

- Ты пойми, Сидоров, мы тут не на точность кидаем, а на дальность. Не надо в прапорщика целиться. Ты просто возьми и подальше кинь. Понял, сынок?

Конечно я понял, не полный же идиот. Я вообще в него не целился, у меня случайно получилось. Разбежавшись, я кинул вторую гранату. Скользкая сволочь. Вторая «соскочила» тоже. Только в этот раз граната летела аккуратно в лоб прапорщика с флажками.

- П%%%%ц, - подумал я и на всякий случай зажмурился, чтоб не видеть дело рук своих.

- П%%%%ц, - раздался сзади голос судьи.

- Гы, - сказал он же секундами позже, - ты смотри верткий какой, а с виду не скажешь.

Я открыл один глаз: Будунец, уже поднявшись с земли, махал красным флажком и грозил мне кулаком другой руки.

- Незачет, - сказал главный судья соревнований, - третья попытка. Слушай боец, - судья перешел на отеческий тон отца-командира, разговаривающего с дебилом-новобранцем - мы все знаем, что ты метко стреляешь, но я тебя прошу пожалей прапорщика. У него дети.

Стоящие за ним офицеры дружно заржали. Чего смешного в детях? - подумал я и взял третью гранату.

Я разбегался, как учил наш физрук на уроках физкультуры. Я перешел на приставной шаг, перекрещивая ноги. Я мысленно представил себе, как красиво и далеко летит граната «под сорок пять градусов». В мыслях я уже стоял на пьедестале почета, но немного поскользнулся и граната опять ушла в сторону прапорщика.

На этот раз он поступил умнее чем казался. Не дожидаясь моего броска он побежал к трибунам и залег под скамейку. В него я не попал. Я попал в ту самую лавочку.

Из под скамейки наконец-то показался белый флажок.

- Я не понял, - сквозь смех офицеров раздался булькающий голос главного судьи, - «зачет», или прапорщик сдался? Граната не попала в сектор, я ставлю незачет.

Прапорщик выбрался из под трибун и показал красный флаг. Наш военком подошел к главному судье и чего-то зашептал ему на ухо.

- Слышь Иваныч, - громко ответил судья, - не дам я твоему чемпиону четвертую попытку и не проси. Во-первых, с четвертого раза этот снайпер прапорщика точно добьет, а во-вторых, не по правилам.

Что интересно, больше меня, а точнее Сидорова, на соревнования за военкомат не вызывали. Жаль. Я вообще-то в школе чемпионом был по метанию гранаты. Мне просто не повезло тогда, честно.

из выпускников делали офицеров. В самом деле - переводчики армии всегда нужны. И немецкий к примеру всегда пригодится, и в случаи войны с Германией и в случаи вхождения Украины в НАТО. Декан, говорят, дошел до самого министра обороны Украины Кузьмука и добился. Решили отправлять выпускников в учебку на три месяца Мол, подучат там воинские звание и лабуду всякую и получатся полноценные военные переводчики.

И вот, отправляют первую партию - 28 выпускников - германистов, т.е. будущих переводчиков с немецкого. Студенты ехали радостные (три месяца - это не 18 все же). Но радость быстро пропала - им попался очень противный майор, который донимал их шагистикой. И так два месяца подряд. А тут подоспел очередной смотр, в ходе которого все части проходят по плацу и орут самые разнообразные песни, высоко задирая ноги. И вот подходит очередь студентов, которых поставили сразу за мотострелками-разведчиками. И вот они (студенты) выходят на плац, бойко маршируют, одеты по последней натовской форме - пятнистая форма (Из США подарили в качестве гуманитарной помощи), но вместо обычной "По долинам и по взгорьям" студенты запевают:

"Deutsche Soldaten und die Offiziren .

Halten Waffen trock …"

ну и так далее - все по всем правилам Hochdeutsch. Приезжее начальство на трибуне удивилось и спросило местное начальство - что, мол, это такое. Тогда кто-то из местных, спасая ситуацию, ляпнул, что это будущие диверсанты. Начальство похвалило и изъявило желание скоро проинспектировать будущих бойцов невидимого фронта. Оставшийся месяц студенты занимались в основном изучением самого разнообразного оружия - от калашника до снайперской винтовки Драгунова с ежедневными стрельбами из оного оружия. К счастью приезжее начальство про свое обещание забыло.

Существовал в части писаный или неписаный порядок, по которому новый офицер сразу же заступал на дежурство. То ли для того, чтобы быстрее вникал в курс дел, то ли это было первой ласточкой нарождающейся дедовщины - не знаю. В тот раз моему отцу как раз и выпало инструктировать заступающего на суточное дежурство новичка. В заключение инструктажа отец ему показывает стайку телефонных аппаратов в кабинете дежурного по части и рассказывает о назначении каждого из них.

- Этот - прямой домашний командира части, этот - связь с комендатурой, этот - с дивизией, этот - со штабом армии, этот - со штабом округа. Вот и всё, принимай дежурство!

Тут новичок замечает ещё один аппарат, о котором ему ничего не рассказали.

- А это что за телефон?

Такой же хохмач, как и отец, его друг, присутствовавший при инструктаже, мгновенно соображает и бросается к грибку часового.

- А это - международный, - на полном серьёзе отвечает отец.

И тут раздаётся требовательный звонок "международного" телефона. Новичок в растерянности, не знает, что ему делать. Отец кивает, мол, дежурство принял - отвечай! Новичок хватает трубку и громко и чётко произносит фразу, надолго ставшую его новым прозвищем:

- СССР слушает!

понял, он с пустыми руками, надо вернуться в казарму за тем самым огнетушителем… Забегает в казарму, поворачивается к выходу- а за ним все остальные, типа «ты побежал, и мы побежали». В общем в нормативное время не уложились, взводный от избытка чувств подал команду «Пожар в расположении»- и через минут 10-15 из казармы было вынесено всё, до последних тапок. Койки-тумбочки расставили на плацу, матрасы скатали в рулоны, ну а старшина под это дело решил устроить капитальный ПХД в казарме, с мытьём стен-полов-линолеумов, мелкими подкрасками потёртостей и геноцида паукам.

Лето Белоруссии (ну так тогда она называлась) от лета Юга Украины отличается не такими уж высокими температурами, мне летом там было очень комфортно. Я уже дед, суета духов по казарме меня не касается, сижу на койке и наслаждаюсь прекрасным солнечным днём. Состояние полудрёмной нирваны… Пара бойцов- грузины, Акакий Табагари (узнать-бы как он сейчас, ) и тбилисец Мераб Кикнадзе уже покрасили своё и бензином (ну армия, возможно всё) отчищают хбшку. Да, тут надо немного про местную «географию» пояснить. Забор зоны, справа за ним наша спортивная площадка, примерно 5х10, небольшой плац, за ним тепличка, курятник, забор, небольшой откос-и Оршица. Из зоны проложена канализационная труба, один из её люков прямо на спорт-площадке, и дальше труба идёт в реку. В люке- небольшое отверстие, вот именно в него Акакий и слил грязный бензин. Ну а через пару минут Мераб кинул горящую спичку на люк. Кроме естественного сероводорода в трубе- растёкшийся и испарившийся бензин, получилась очень неплохая взрывчатая смесь. В общем вначале над люком появилось что-то вроде факела реактивного двигателя- как положено, с рёвом и наверное с метр высотой, только вверх ногами, а через секунд 10 рвануло- но не на площадке, а в курятнике, там тоже был люк. Высота курятника около двух метров- люк отпечатался на потолке, дверь вышибло, кур поглушило, а вот на петуха приземлился люк… На обед у нас был тогда куриный супчик. Два грузина чуть не поседели, но всё обошлось малой кровью, по паре нарядов на рыло и свободны.

Всё-таки хорошее и интересное место- армия.

Please do not shoot the pianist.

He is doing his best.