Истории о армии #армия

отвлекаясь на курение и сплетни.

Дошло дело до классического голливудского эпизода, где положительный герой, весь потный от волнения, склонился над бомбой.

Секунды тикают, а он все не может решиться – «Красный? Зеленый? Нет все-таки красный! А может черный? » В последнюю секунду отрезает желтый и естественно - спасает мир.

Все облегченно вздохнули, а Миша – муж именинницы, раздраженно встал и пробурчал:

- Вот ужас-то, чего только не покажут. Пойду покурю, а то никаких нервов на них не напасешься.

Я говорю:

- Такая вот сила искусства.

- Искусство-искусством, но они бы хоть со специалистами посоветовались, перед тем, как сценарий писать. Ну, ладно, он без парашюта упал в глубокий снег и не разбился – поверю, всякое бывает, но обезвреживать бомбу, дергая за проводки… полный бред.

- Ну мало ли, а вдруг получится. Любой бы на его месте рискнул. А чего терять, когда и так секунды на таймере заканчиваются? Хуже-то не будет. Разве Вы не попытались бы ее как-нибудь испортить?

Миша широко улыбнулся и ответил:

- Я? Нет. Зачем же хоть на секунду укорачивать себе жизнь, она ведь так прекрасна? Все равно ничего не изменить.

Кто-то сказал:

- Миша, Вы слишком мрачно смотрите на вещи. И с чего это Вы взяли, что такую бомбу невозможно обезвредить?

- Ну, может быть, с того, что до выхода в отставку, я служил в саперных войсках и дослужился до полковника?

Никто не ожидал такого оборота, все вначале притихли, а потом посыпались версии:

- А если сразу все провода перерезать?

- А, может, попытаться прострелить бомбу из пистолета?

- Заморозить жидким азотом и тогда уже ломать.

- Шарахнуть молотком.

- Залить водой.

- Организовать сильнейший электромагнитный импульс, тогда, может, не взорвется…

Миша жестом остановил поток нашего креатива и ответил:

- Давайте-ка, я лучше объясню, как устроено неизвлекаемое взрывное устройство, и вы сами поймете – почему ваши смелые идеи не проканают:

Все просто, как кувалда. Вначале сапер выставляет таймер и снимает бомбу с предохранителя, и уж потом…

Кто-то перебил:

- А если обратно на предохранитель поставить?

Миша улыбнулся, покачал головой и продолжил:

- Это же не пистолет Макарова, предохранитель служит только для того, чтобы сапер мог свинтить до постановки мины на боевой взвод. Там внутри такая свинцовая пластинка и ее постепенно перерезает подпружиненное лезвие. Минуты три - и все. Обратно не вернешь…

Внутри бомбы имеются две абсолютно одинаковые батареи питания и две маленькие платы с микросхемами.

Перережешь провод питания – «бомба поймет», что напряжение у одной батареи пропало и тут же бабахнет. Сломаешь микросхему – вторая тут же это вычислит и тоже даст команду на взрыв.

Так, что – хоть жарь ее, хоть вари, хоть замораживай. Все равно она успеет «понять».

Есть только один способ обезвредить такую бомбочку: нужно обрезать питание обеих батарей, быстрее скорости света, тогда да – должно получиться. Иначе - никак.

В комнату вошла новорожденная Тамара, услышала краем уха наши мальчиковые разговоры и весело сказала:

- Хитрый сапер опять оседлал своего любимого конька? Ты лучше расскажи про надбавку за вредность. Расскажи, как Родина ценит своих героев.

Миша засмеялся, а его супруга продолжила:

- Представьте себе – Миша узнал, что ему к пенсии положена надбавка за вредность и дикую ответственность или как она там называется… 7000 рублей, между прочим. Приходит этот хитрый сапер в военкомат, так и так, положено, мол. Те послали запрос по месту его службы и пришел ответ, что такой части в Российской армии вообще никогда не существовало, так что, плакала наша надбавочка. Пересекретились. Заходите, как говорится, еще…

Пришли девчонки, увели Тамару на веранду и я спросил:

- Миша, а почему супруга называет Вас «хитрым сапером»

- А что, разве вы не слышали такого выражения?

Никто из нас не слышал, но все заинтересовались.

Миша:

- Попробую объяснить, не выдав гостайны… на «хитрых саперах» держится мир в прямом смысле слова. Все думают, что наши основные силы сдерживания – это ракетные войска и подлодки, но на самом деле потенциальный враг больше всего боится именно нас – хитрых саперов. В случае начала противником боевых действий, поступает команда, и мы по всему периметру нашей необъятной, в течение до получаса прикапываем неизвлекаемые мины с радио-взрывателем. Вот и вся петрушка.

Мы стали расспрашивать:

- Мины противопехотные, или противотанковые?

- Так все же, почему – «хитрые саперы»?

И Миша, тщательно подбирая слова ответил:

- «Хитрые», потому, что мины не противопехотные и не противотанковые. Это атомные бомбы… Вот уж четыре года прошло, а мне все снится один и тот же кошмар, что у меня машину с миной угнали...

…Боевик досматривать что-то перехотелось, киношный герой, спасающий мир, как-то сразу поблек и выцвел…

строем технического состава нашей третьей эскадрильи уже прохаживался инженер эскадрильи старший лейтенант Визир Александр Васильевич.

Человек он был строгий, но незлобивый и с юмором у него было в порядке. И вот от него я иногда слышал вопрос, вынесенный в заголовок, обращенный к опаздывающему в строй:

- Ты что, фишку приварил?

Я долго не понимал юмора и сарказма вопроса, да и не обращал на это особого внимания, пока своими глазами не увидел как приваривают «фишку». Только тогда я понял язвительную метафору вопроса нашего инженера.

На мотогондоле левого двигателя самолета Як-28П, техниками которых мы все были в этом полку, установлен разъем для подключения внешнего бортового питания 27 вольт. Сам источник питания – это такой шкаф, по размерам как автомат газированной воды. На лицевой панели пара приборов – показывать напряжение и ток. От него тянулся резиновый тяжеленный шланг медного кабеля, заканчивающийся ответным разъемом, который как раз и подключался к бортовой сети самолета. Надо сказать, что токи, которые отдавал этот блок питания во время запуска первого двигателя, достигали четырехсот ампер, а может и больше. Поэтому диаметр медных штырей в этом разъеме из прочной рыжей пластмассы был никак не меньше толщины большого пальца взрослого человека.

Еще небольшая техническая подробность: цикл запуска двигателей Р-11АФ-300 этого самолета, регулируется его топливной и другой автоматикой и составляет, если мне не изменяет память, что-то около 21 секунды. При автономном запуске от аккумуляторов самолета чуть больше, но никак не меньше.

Так вот. Во время полетов, перед вылетом, пилот садится в кабину, шланг питания, как правило, на стоянке всегда подключен, дается команда на запуск двигателей. Сначала одного, потом другого.

Летчик в кабине контролирует запуск по приборам: обороты ротора и температура турбины. А техник, стоящий рядом с самолетом, контролирует процесс в основном на слух, задача техника после запуска двигателей: отсоединить внешнее питание, убрать колодку и разрешить взлет, если всё остальное в порядке.

И вот, один из техников, сейчас уже не помню кто, по вою ротора двигателя неправильно определил момент окончания запуска, летчики обычно не давали сигнала об окончании, они надеялись на опыт техников. Ну и попытался выдернуть разъем, возникла дуга, так как цикл запуска не завершился и немаленький ток продолжал течь по кабелю.

Дуга расплавила штыри и они сварились намертво. Это и есть «приварить фишку». Но сама беда в том, что исправить положение можно было только демонтировав разъемы и заменив их на новые, а это задержка по времени.

Вот тем самым вопросом и намекал наш инженер, тёзка адмирала Колчака, на возможную причину задержки офицера в супружеской постели.

И это была не самая грубая армейская шутка из тех, что я слышал в армии.

сидим мы вместе ночью ни кого не трогаем смотрим в темноту ни чего не видем т.к. поселение освещаються хорошо а вот сразу за поселком темень и конечно ничего не видно если ты на свету. И тут слышим обваливаються камни вроди оступился кто-то мы с Димкой без разговоров зарежаем оружие ( времена были спокойные и охроняли мы с разряженым оружием) смотрим в сторону откуда был звук и ждем и тут раздаеться блеенье козла Димка сразу расслабелся вытащил магазин засмеялся я остался на мести и думаю что уж все слишком хорошо получаеться только козел оступился как сразу и голос подал не бывает так хорошо в жизни но и стоять на мести пол ночи глупо. Тогда я взял камень и кидаю его в темноту и о чудо козел человеческим голосом наченает крыть арабским матом вспоминя всю мою родню по материнской линии я не долго думаю поднимаю камень побольше и брасаю опять в источник звука к мойм старанием присоединяться Дима и уже вмести мы продалжаем свою маленькую антифаду против борцов за свободу. После 5 минут камне метание все успокоелось и до конца командеровки уже ни кто к нам не приходил хотя у други пацанов и были свои проблемы но это уже другие истории.

траву, отпи. . хм, навели порядок в туалете, так что унитазы блестели, как у кота глазки, и по завершении процедуры туда зашел гарнизонный медик.

- Непорядок, заметил он, почему туалет не продезинфицирован?

Санинструктор схватил распылитель с лизолом (это такая коричневая, густая жидкость), и щедро полил унитазы. Зашедший через несколько минут комбат побагровел, построил ох… офигевших дневальных, не знавших о подставе медиков, и заставил вымыть унитазы. Лизол смывается легко, и зашедший поверить выполнения своего приказа медик увидел отсутствие присутствия лизола.

Санинструктор, получив пиз… замечание, удивился, но метнулся, и щедро обработал унитазы. Зашедший проверить приказание комбат удивился борзоте дневальных, и вразумим их отеческими подзатыльниками, отправил к унитазам.

В чисто вымытый туалет сержант - санинструктор завел медика, и в его присутствии (честное слова, два раза обрабатывал, чтоб мне 31 декабря уволиться) в третий раз щедро залил унитазы лизолом, был за этим занятием застукан дневальными, позвавшими комбата. Майор – медик и капитан – комбат письками мериться не стали, и пришли к соглашению – унитазы обработать хлоркой. Хлорка была свежая, дневальные ее не пожалели, и щедро засыпав мокрые унитазы рванули из туалета.

Члены проверяющей комиссии были опытные и в туалет заходить не стали.

Если бы все усилия, потраченные бойцами на достижение этих двух позиций направить на выполнение именно боевых задач, то такую армию принципиально невозможно победить даже теоретически.

Продукты по обеспечению заставы, согласно табеля и количества служивых, завозились один раз в пятнадцать дней. Складировались в полуврытую, полностью глинобитную в надземной части землянку с толстыми стенами и одним входом. Официальный допуск к складу имели лишь повар, помощник из наряда и «замок». Все как положено: учет завоза, расхода, но вот одно но - продуктов почему то хватало только дней на двенадцать максимум.

Как известно, для отцов-командиров неразрешимых загадок не существует принципиально. Допросив с пристрастием повара и «замка», а затем окинув мудрым хозяйским взглядом продсклад, узрели назарешеченное окно в стене. Ясно - через него уходит тушенка, сгущенка, консервы, хлеб, мука. Отдали приказ заложить светоч намертво, что и было выполнено со всем рвением и старанием. Но продукты продолжали убывать в чуть медленном темпе.

Призадумавшись, посоветовавшись, оба отца родных приказали переделать и укрепить входную дверь совместно с косяком. По исполнении опечатали мастичной печатью и добротным навесным замком. Плюс взяли расход съестного на особый контроль. Темп пропажи продуктов еще слегка подупал, но не прекратился.

Устав на этом действии играть в угадайку, еще раз посовещавшись, приняли соломоново решение - не выдавать заставе на руки месячное жалование и закупить на всю сумму наиболее расходные продукты.

Пропажи враз и навсегда прекратились.

Так как же происходила утечка съестного?

Сначала тырили через окно. Затем через дверь поддеванием вверх и снятием с петель. Штифты были укорочены еще с незапамятных времен. Когда переделывали дверь, то поставили болты на петли гайками наружу. Затянули не ключом, а рукой. То есть: надо после наряда ночью за едой, гайки откручивались, дверь аккуратно отклонялась в сторону и… «здравствуй пещера Али-Бабы»! Печать цела, замок не вскрыт.

Командиры «новшество» так и не заметили.

судимость за кражу и целый ворох «приводов» за драки.

Все соседи только и ждали, когда же его уже наконец законопатят по - серьезному.

В один прекрасный день все и началось...

Пьяненький Череп зашел в продуктовый магазин под домом и без очереди полез за сигаретами, очередь заволновалась и выдвинула из своих недр самого свирепого покупателя.

Череп послал его куда подальше и тут же получил от мужика по морде.

Встал, помотал башкой и вместо того, чтобы с позором убраться, вытащил перочинный нож и вставил мужику в брюхо...

Бросил орудие, выскочил на улицу и побежал, куда глаза глядят.

Но его проблема заключалась в том, что в той очереди находились человек десять знавших его с детства.

Поимка Черепа была делом нескольких часов.

Дома, в гараже, у многочисленных друзей и во всех злачных местах ждали милицейские засады.

Но наш паренек был не так глуп, чтоб на них нарываться, домой даже не пошел, только позвонил маме, чтоб спрятала паспорт.

Беглец переночевал две ночи в подвале, размышляя как и куда податься дальше. Пока было не ясно: умер подрезанный мужик, нет ли? (на самом деле, потерпевший быстро поправился, повезло) По идее светила Черепу «вышка» для малолеток - 10 лет.

Думал он, думал, сидя в подвале, перебирал все варианты и вдруг вспомнил про одного знакомого, которому когда-то продал краденный мопед.

Хоть и не друг никакой, но там точно засады не будет, а вдруг удастся пару рублей срубить у старого «приятеля».

Глубоким вечером Череп позвонил в дверь, открыл пьяный, недовольный "друг", звали его Богдан.

Богдан долго вспоминал Черепа, с трудом вспомнил. Выслушал историю его злоключений и отрубил:

- Ты знаешь, Черепан, мне не до твоей херни, у меня заботы похлеще, я завтра в армию ухожу. В 6. 00. с ложкой и кружкой в военкомат, так что заходи через два года. Пока.

И тут Черепа пробило...

На следующий день в Райвоенкомат, явился по повестке Богдан Дурко, с кружкой, ложкой, но без паспорта.

Разумеется, за паспортом его домой не отпустили. Пожурили только.

Сфоткали нашего Черепа, выдали военный билет на фамилию Дурко и отправили служить.

План у Черепа с Богданом был незамысловатый, но беспроигрышный: Череп идет в армию (хоть и было ему всего 16, зато выглядел на все 19), а Богдан с утра сел в поезд и укатил в Херсон к своему глухонемому деду- рыбаку.

Дед был контуженный с войны и не вдавался в подробности. Приехал любимый внук к нему жить, ну и хорошо, милости просим...

Продумали ребятки и систему связи: Богдан пишет письмо домой, отправляет его к Черепу в часть, тот пересылает во Львов. Так же и в обратном порядке: получил письмо из Львова от родителей Богдана, послал в Херсон.

Правда, таким образом каждое письмо шло целый месяц, но что тут такого?

Прошло полгода, Череп отслужил в учебке и послали его - 16-летнего пацанчика в «афган» со всеми вытекающими последствиями в виде контузии и пулевого навылет...

Нужно отдать Черепу должное, воевал он никак не хуже товарищей и даже заслужил две боевые награды.

Пролетели два года службы.

Череп и дезертир встретились в Москве, Богдан взял военную форму и награды, отдал Черепу его паспорт и парни разошлись, как в море корабли, не пожав друг другу руки...

«Воин-интернационалист», Дурко прибыл в военкомат становиться на воинский учет, заявив, что военный билет украли в поезде, военкомат послал запрос в часть: действительно ли у вас служил Богдан Дурко? Часть ответила, что да, этот геройский парень действительно воевал у них в Афганистане. ТЧК.

Богдану выдали новый «военник» и пожелали успехов в труде

Прошло месяца два и Череп случайно попался на проверке документов.

СИЗО.

Следователь стал наваливать на него кучу разных «висяков», а главное - грабеж с убийством, произошедший через месяц после того, как он два года назад подался в бега. Там даже и «свидетели» нашлись.

Хочешь не хочешь, а Черепу все пришлось рассказать и про "Афган" и про Херсон.

А поскольку дело зашло так далеко, то подключили КГБ, так оно и попало в поле моего зрения.

Мы быстро выяснили, «кто есть кто», и я подключил все свои связи, в лепешку разбился, но исхитрился, чтобы Череп получил меньше меньшего – всего один год общего режима, а вот его «подельник» Богдан загремел на четыре, за злостное уклонение от исполнения воинского долга. Мне его как раз было ничуть не жаль, но вот Череп, другое дело.

Я не припомню, чтоб мои сотрудники, повидавшие за годы службы всякого, собирали для подследственного харчи, вещи и деньги, жали ему руку на прощание и желали удачи.

Не знаю, каким он был раньше, но тогда он очень нам всем приглянулся.

Хоть и был в бегах, но бега бегам рознь: честно воевал, заработал награды, пулевое ранение и дикие головные боли в плохую погоду, до конца своих дней. А ведь пацану едва стукнуло 18...

P. S.

Я как-то спросил Черепа: «Что самое тяжелое было в Афгане? »

Он, не задумываясь, ответил: «Когда нам вручали боевые награды.

Все пацаны радовались, а я один плакал... »

хотели все нещадно, и тут привезли в походных бачках воду. Такое ощущение, что набирали ее в соседнем болоте, она даже была зеленоватая на вид и жутко воняла. Наш батальон связи в тот день был в наряде по столовой, когда ее привезли. На наш вопрос, как ее можно пить, офицеры ответили, что она все равно перекипятится при приготовлении, и другой все равно нет. В итоге, даже после кипячения, от этой воды все 600 человек полегли от дизентерии. Так как местный военный госпиталь всех наших солдат уже не вмещал, было решено создать карантин в самой части, куда и отправлять больных. Ну а теперь сама история.

Я был в числе первой волны переболевших. В ту ночь нас в казарме оставалось три солдата и дежурный по батальону - прапор. Было ему лет 47-48, но моложавый, подтянутый, а жене его, тоже служившей у нас по контракту, лет 43-45. Когда закончились все дела после отбоя, этот прапор, живший в военном городке при части, решил пойти домой.

- Если кто позвонит, прибежишь, - сказал он и ушел. Время было где-то час ночи.

Где-то через 10 минут после его ухода звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел, - отвечаю.

- Бегом за ним. Скажи, что сейчас придут солдаты, чтобы выдал им 20 кроватей для устройства карантина.

- Есть! - отвечаю, и бегом к прапору домой.

Встретил он меня не очень приветливо, но, услышав приказ дежурного по части, вернулся в батальон. Пока пришли солдаты, пока выдали и перетаскали 20 кроватей, прошло часа полтора-два. Уставший прапор сказал, что он снова уходит домой и ушел.

Через 30-40 минут после его ухода снова звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел.

- Бегом за ним. Сейчас придут солдаты, чтобы он к 20 кроватям выдал тумбочки и табуретки.

- Есть! - отвечаю я и снова к прапору. Время уже три - полчетвертого утра.

Прапор был не рад мне еще больше, но приказу нужно было подчиниться. Он вернулся в часть, потом пришли солдаты, и он выдал им все необходимое. На это раз все прошло быстрее. Управились где-то за час. Прапор снова отправился домой.

Вы не поверите, но через 20-30 минут его ухода снова позвонил дежурный по части. Разговор был снова на тему обустройства карантина, на этот раз к кроватям нужны были подушки, матрацы и одеяла.

Я снова отправляюсь домой к прапору - время: начало шестого утра. На мой стук открывает жена прапора, всклокоченная как фурия, и такая же злая.

- Тебе чего?

- Звонил дежурный по части... - начинаю я, но она меня со злостью перебивает:

- Иди и скажи своему дежурному по части, что если он у меня по ночам забирает мужа, тогда пусть приходит и Е... ЁТ меня сам! - и захлопывает дверь.

Пока я прихожу в себя от этого, дверь открывается, появляется прапор, на ходу застегивая рубашку и брюки, и, матерясь, как сапожник, типа: а сразу нельзя было все забрать: и кровати, и тумбочки с табуретками, и одеяла с матрацами и подушками, а не гонять его туда-сюда. Не знаю, слышал ли он ответ своей жены, но наверное слышал.

После того, как было выдано все необходимое, прапор снова ушел домой, перед этим предупредив, что даже если будет ядерная война, его трогать запрещено под страхом смертной казни и месяца нарядов вне очереди. Слава Богу, в ту ночь больше вызовов не было. Служить мне еще оставалось полгода, и каждый раз встречаясь с его женой в части, мы просто улыбались друг другу.

притягивали его 48 кг к земле-матушке. Обладал одним незаурядным талантом – мог выпить за 10 минут 2 поллитровых бутылки водки из горла, о чем и заявил во время знакомства. Затеялся спор, было добыто искомое количество огненной воды. Он раскрутил водку в бутылке и залил ее разом в горло. Попросил сигарету, перекурил и повторил номер на бис. После чего был отнесен в укромный уголок, где сутки и отсыпался.

Водку было жалко. Она хитрыми путями была доставлена на КП из увалов, преодолела все многочисленные кордоны в лице как гарнизонных, так и местных «шакалов» и заныкана в преддверии предстоящего Нового Года. Восполнить потерю, с учетом недостатка времени, представлялось маловероятным. Судьба Кецика, тихо сопящего подальше от начальства и отравляющего помещение тугими парами водочного перегара, нас заботила гораздо меньше.

Кецик был потомственным алкоголиком. Но юное дарование обещало по всем статьям превзойти своего безвестного папашу. В свои 18 он выглядел на 40. Подозреваю, что УЗИ показало бы печень, которой позавидовал бы любой страсбургский гусь. Как он прошел призывную медкомиссию и как попал к нам на КП, куда вообще-то старались откровенных отморозков не посылать, ибо все высокое начальство рядом, нам не дано было узнать. Лично я придерживаюсь теории, что во время очередного запоя ему под хвост попала патриотическая вожжа, а пришел в себя он уже в солдатской форме и очень этому обстоятельству удивился. Многое в этой истории покрыто завесой тайны. Нам не дано было познать ее, как и остальных его талантов. Ибо через неделю Кецик понял, что больше подарков судьбы в виде халявной водки его в ближайшее время не ждет, заскучал по вольной жизни и сбежал домой.

Побег солдата тогда - это ж ЧП полкового масштаба! Во-первых, расследование военной прокуратуры, которое непременно когонить назначит виновным, скорее всего, начальника КП или дежурного офицера. Во-вторых, гарантированный пистон всем офицерам КП поголовно по полковой линии. Ходить с развальцованной жопой с неопределенными перспективами по отсидке или, при удачном расположении звезд, увольнении из армии никому не хотелось, и начальник КП отправил одного из офицеров в командировку домой к Кецику, потихоньку вернуть блудную овцу в родное армейское стойло и замять историю, благо родом тот был из Казахстана, с Павлодара, кажется. Офицера этого, Куницына, до сих пор помню: рама двухметровая, с@ка редкостная гнилая, службист - карьерист - уставист, «трищ солдат, почему не по форме одеты»…

Через неделю тот возвращается. Один. Далее с его слов.

Заходит домой, там бомжатник полнейший, из мебели одни грязные матрасы, сидит наш беглец в теплой компании друзей - натуральных уркаганов, со всеми примочками, купола там, кресты, «я на нарах как на Канарах»... Бухие все в жопито. Куницын грил, я думал, меня прямо сейчас здесь и кончат. Его счастье, что Кецик на КП отслужил недолго, службой не сильно интересовался и не успел дать свою оценку кадровому офицерскому составу, а то так бы и было. А так немая сцена "не ждали", потом Куницына с пристрастием расспросили, нах[рен]а он сюда пожаловал, налили стакан и задвинули в угол сушить штаны до лучших времен.

А беглец тем временем ведет речи типа "вот вы все мои кенты, уже по ходке - две имеете, а я еще не сидел, мне обидно. Хочу быть как вы, мне надо сесть. Че сделать, за что сесть, чтоб на зоне по правильному пути пойти и уважаемым человеком быть? ".

В общем, «кем быть, каким быть». Задачка. Члены большого хурала почесали репу, жахнули еще по стакану и приняли коллективное решение, что для уверенного старта лучше всего завалить какую-нибудь падлу.

Лично я думаю, что в этот момент Куницын непременно должен был тихо обосраться. Диагноз поставлен, доктор лечение прописал, а тут и потенциальный объект приложения сил сам приплыл, даже на улицу выходить не надо. Но, по счастью, повторюсь, наш будущий убивец против Куницына ничего не имел. Зато имел зуб на одного нашего сослуживца, Амирхерова, который гнул пальцы и гонял молодняк. "Во, [м]ля, - обрадовались мужики, - ща поедешь, завалишь Амирхерова, и ходка тебе обеспечена. Вот тебе верный меч-кладенец тюремной работы, а мы с тобой поедем, проследим, чтоб никто тебе не помешал и все по понятиям было".

И тут Куницын, по всем приметам, должен был произвести на свет вторую партию кирпичей, уже в промышленных масштабах. Привезти на КП этих отморозков, чтоб они устроили там резню - сядешь за соучастие уже гарантированно. Однако, по ходу, его согласия никто особо не спрашивал, да и отказываться от дружеского сопровождения было не комильфо.

Спасло его, не поверите, как раз знание уставов. Пришлось, правда, долго объяснять всему этому ареопагу, что будущего убивцу будут судить как солдата военным судом, сидеть он будет в дисбате и ходка эта документально нигде зафиксирована не будет, так что желанной цели он не добьется и только зря потеряет лет 10 своей драгоценной жизни. Но и тут ему повезло: кто-то из присутствующих служил в СА и подтвердил информацию, ему поверили, выплатили гонорар за консультацию в размере стакана и вежливо сопроводили вон.

Вот, собственно, и вся история. Через 3 недели Союз нерушимый прекратил свое существование как государство, в армии наступило время великой неразберихи, солдаты начали утекать пачками, чуть ли не строем, хорошо если без оружия, и всем уже стало как-то не до Кецика. Больше мы о нем никогда ничего не слышали, думаю, что и к лучшему. Есть сильное подозрение, что следующая встреча с нашим героем, буде таковая случилась бы, вряд ли бы принесла удовольствие его братьям по оружию. Хотя на аттракцион с двумя бутылками водки за 10 минут из горла я бы, пожалуй, еще разок глянул…

она упоминалась как-то вскользь даже на школьных уроках истории в мое советское время - ну была, подавлена быстро, чего о ней говорить. Героически пала в неравной борьбе с империалистами. Но чуть сунься в детали - тут же всплывет фигура одного удивительного красноармейца.

Вообще история Баварии той поры охренительна. Точная копия судьбы Российской империи с февраля по ноябрь 1917, просто с полуторагодовой задержкой. Даже по хронометру совпадает. Как будто бикфордов шнур зажгли той же длины к такому же ящику.

Ноябрь 1918 - свергнута германская монархия, как местная баварская, так и имперская. Вместо нее образовано Временное правительство из людей солидных, образованных и состоятельных. Чисто параллельно власть на местах стали брать вооруженные банды под названием Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, одержимые коммунистическими идеями. В их ряды охотно вступали представители всех этих сословий, которым нечего терять, кроме своих цепей и задолженностей в банке. К апрелю 1919 волна народного негодования в виде Съезда Советов, то есть тысячи разъяренных чуваков с пистолетами и пулеметами, провозгласила эту самую Баварскую Советскую Республику. Далее всё как по писаному - экспроприации, конфискации, налеты на банки, расстрелы заложников из членов семей скрывшихся.

Ну и разумеется, тут же была учреждена Красная Армия! Надо же было этих бандитов как-то оформить. Банкиры содрогнулись и отдавали ключи от сейфов беспрекословно. У них армий не было, только охранники и семьи. На них не обычный налет, а по официальному распоряжению Советского правительства.

Первое правительство Баварской советской республики возглавил 25-летний яростный коммунист и пара самых буйных анархистов. Дисциплинированным бюргерам они показались кому мессиями, кому исчадиями ада, в общем лучше не связываться.

До 29 апреля 1919 года срочно организованная Баварская Красная армия во главе с коммунистом Эгльгофером вела успешные бои за установление контроля над территорией Баварии, успешно отразив атаку очень малочисленных войск - гласит википедия. Если в одной строчке дважды упомянуто про успешность - значит писал человек сочувствующий, гласит здравый смысл.

Но есть и другие источники. Не смолчал один образцовый бюргер - из зажиточной семьи и сам состоятельный. Вероятно, он разговорился в силу немецкой добросовестности и чести профессии - ему случилось быть профессиональным литератором. Раз суждено реалистическому писателю быть зеркалом окружающей его действительности, он осмелился стать зеркалом революции, завидев ее у себя вокруг дома. Ну и пусть пристрелят, если догонят - главное, описать что видит. Бунин и Аверченко в России поступили точно так же.

Всегда политкорректный, нейтральный и выдержанный Томас Манн вдруг выдал такое:

«Против этого типа мечтательных, фанатичных, христоподобных еврейских революционеров может помочь лишь расстрел на месте»

Прогремело на всю Германию. Далее произошло то же самое, что и в советской России - самые неприкаянные и боеспособные безработные, а именно офицеры, юнкеры и ефрейторы, не приученные ни к какому практически полезному делу, кроме как убивать и защищать свою страну, сформировали свой вариант добровольческой белой гвардии и отправились свергать баварских красных, прежде чем перестреляют их самих по одиночке.

К несчастью для будущей судьбы еврейской нации и всего мира, во главе Советской Баварской Республики оказались евреи, большей частью неизвестно откуда взявшиеся. Так два героя романа "Аэлита" устроили пролетарскую революцию даже на Марсе, теми же методами. Реально вирус, чисто идеологический, но с наганами в упор или в затылок тем, кто вздумает сопротивляться.

Судьба Германии могла оказаться ровно такой же, как и России, со всеми этими голодоморами и отстрелами несогласных по подвалам. Но иногда средство лечения оказывается еще хуже, чем сама болезнь.

Пока реакционные добровольческие силы просачивались в Баварию по подложным паспортам с твердым намерением свергнуть советское правительство, жизнь в ней текла своим мирным бюрократическим чередом, которым заразились и сами революционеры. Власть установлена, банки вычищены, и раз уже это называется властью рабочих, крестьян и солдат, то от каждого этого сословия должны быть избраны депутаты. От солдат особенно. По депутату от каждого батальона. После Версальского мира их осталось немного. Тем более значимы были оставшиеся, могли и свергнуть.

Солдаты одного из батальонов избрали в депутаты самого говорливого и харизматичного ефрейтора, вызывавшего простое человеческое сочувствие - мужественно воевал, мучительно отхаркивался легкими, отравленными газами. Куда такому служить - пусть представляет батальон на заседаниях депутатов.

Другой бюрократической процедурой все армейские силы самообороны, оказавшиеся на территории Баварии, были разумеется зачислены в ряды Красной Армии Советской Баварской Республики.

Так Адольф Гитлер стал красноармейцем и советским депутатом-активистом.

Его чуть не расстреляли за это. Зверства белых превзошли красных, почти дотянулись по масштабам до хунты Пиночета. Расстреляно было около тысячи активистов, без особого разбора, в основном по этническому признаку - явно не немец, а устроил тут советскую Россию в Германии.

К несчастью для последующих сотен миллионов судеб людей практически всех народов, главой одного из карательных белых отрядов оказался отъявленный наци Рём. За секунды до того, как отправить Гитлера на тот свет, он разглядел в нем немца. А этот чудак что тут делает? - вероятно, удивился он. Пощадил, к сожалению.

А тот принялся каяться и оправдываться, что угодил в красноармейцы, и как дурят головы евреи, в своей печально известной книжке Майн Кампф. Благодаря этому бестселлеру с 1933 по 1945 фюрер стал богатым человеком просто на гонорар от своей книги. Ее вручали даже молодоженам на свадьбу вместо Библии.

Но судьба мемуаров незадачливого красноармейца не закончилась с его уходом на тот свет ко всеобщему счастью под залпы советской артиллерии.

В 2018 году группа учёных, раздосадованная политкорректностью редколлегий мировых научных журналов, переписала 12 главу «Майн Кампф» (3000 слов), заменила евреев на мужчин в целом, убрала явные анахронизмы. Мужчины оказались повсюду у власти, всюду лезли и творили безобразия. Размышления Гитлера в новом виде представительницы пострадавших от насилия и обмана баб явились перед глазами опытных экспертов. А те реагировали на феминистскую ярость примерно так же, как бюргеры на красноармейцев - лучше не связываться. Статья была принята к печати!

Скептики-гуглеведы могут ознакомиться с мистификацией «Исследования обид». До ее разоблачения, несколько фейковых статей, написанных тем же методом, успели выйти в печать, а одна даже победить в конкурсе.

На обиженных воду возят, говорит мудрая пословица. К сожалению, не только воду.

от снега, играют. Командующий, чтобы не замёрзнуть смотрит из броневика. Потом, вечером культурная программма, новая кинокомедия "Карнавальная ночь". После официальной части, как полагается хороший банкет. Дальневосточно-военная кухня, с дарами моря и дефицитным местным лакомством в виде картошки. Завтра генерал улетает в Петропавловск на Камчатке. Ночью начинается пурга. Утром продолжается. Непогода днём не унимается и вечером тоже. Погода совсем нелётная. Через пару дней утихает. И сразу же все гарнизоны начинают чистить от снега взлётную полосу аэродрома.

Очистили. Завтра командующий округом улетает. Вечером что то вроде прощального банкета. Утром запрос погоды в аэропорт Петропавловска на Камчатке.

А там принять не могут из-за нелётной погоды. Тем временем наступает конец недели. У солдат культурная программа включает просмотр кино. Новой советской кинокомедии "Карнавальная ночь". Пара дней прошла. Начинается пурга над островом. А в Петропавловске на Камчатке прекрасная лётная погода и самолёт готовы принять. Незаметно наступает долгожданная культурная программа с замечательной советской кинокомедией "Карнавальная ночь" для солдат. Утром мороз и солнце, день чудесный и ВПП быстренько, дружными усилиями нескольких воинских частей к вечеру расчищено. Метеослужба аэропорта Петропавловска на Камчатке высказывает сомнения о возможности принять самолёт назавтра. Метеорологи оказываются правы и командующий округом снова не может покинуть остров. К следующему просмотру прекрасной кинокомедии "Карнавальная ночь", при объявлении плана культурной программы находится солдат, который позволяет себе в строю высказать мнение о нежелании участвовать в повторяемости. Для этого солдата находится кулинарное занятие в столовой по очистке местного деликатеса, картошки.

Мораль. Авиация на Курильских островах дело ненадёжное. Другое дело подводная лодка.

Историческая справка. Один из командующих Дальневосточным военным округом Крылов Николай Иванович в 1942 году эвакуирован из Севастополя в последние дни обороны со штабом армии на подводной лодке.

Работал вместе с ним в небольшой фирме на средненькой должности молодой парень. Ещё тридцати нет, сообразительный очень, но только грустный какой-то. Нет в нем радости к жизни совсем. Парень не общительный особо, но как-то на корпоративе они с приятелем на пару поддали, и тот рассказал ему свою историю.

Далее от его лица:

Понимаешь, у меня дед офицер, воевал в Отечественную, отец - полковник, Афган прошел, и я с детства мечтал стать военным. Искренне мечтал, без розовых очков. Закончил школу, поступил в училище, учился прилежно, стал лейтенантом, уехал служить в одну из сопредельных с Москвой областей. Служил честно, шли годы, получил капитана, затем в другую часть перевели, чуть ближе к дому. А у отца неподалеку садовый участок был. В общем, как майора получил, я стал в увольнении летом там жить. И хобби у меня появилось - за белыми грибами ходить. Я же к армии с детства готовился, всякое там ориентирование, марш-броски для меня плевое дело. И как в лес уйду с восходом солнца - так в сумерках обратно выхожу с корзинкой белых. Другие грибы принципиально не брал - чтоб азарт был.

Места у нас там дремучие, но до Москвы не особо далеко - километров 120-140.

И вот как-то пошел я с утречка рано за грибами, и забрел километров на 15 в глубь леса.

Вечереет уже, начал обратно собираться, и вдруг вышел на полянку, а на ней на поваленном дереве мужик сидит. Немолодой уже, костюм на нем явно хороший, но рваный весь, а на лице - полный набор чувств. Ну, я спросил, чего как - заблудился мужик. Спросил чего выпить. У меня с собой чекушка была. Посидели, выпили. В общем, ехал мужик с утра с дачи, водитель спереди, он с женой сзади. И слово за слово, поцапались они с женой не на жизнь, а на смерть. Он и не выдержал, велел остановить машину и пошел в лес напролом. Как в себя пришел - понял, что вокруг бурелом и куда идти не знает. Звуков не слышно. Помыкался- помыкался, умаялся и уселся на дерево. Так я его и нашел.

Ну и меня, значит, спрашивает, кто я и что. Я ему честно рассказал, что майор, что служу, что Родину люблю и армию, ну и все в таком духе.

Допили чекушку, я его повел из лесу, довел до дома, часть пути уже тащил - так он умаялся, и отвез до города - он адрес мне дал. Денег не взял с него - нехорошо это за помощь такую деньги брать с человека, хотя и предлагал он мне хорошую сумму. И напоследок он меня спрашивает: "Ну а мечта-то у тебя, майор, есть? " - "Конечно есть, отвечаю, у меня отец - полковник, дед полковник, нужно династию продолжать! ". Пожелал мне этот мужик удачи и ушел. Больше я не видел его никогда, хотя и искал конечно потом...

Ну вернулся я из увольнения, приступил к службе, и тут вдруг дежурный прибегает, говорит к начальнику части тебя, срочно. А начальник у нас хоть и полковник, но часть большая, и потому к нему без особой надобности не зовут. Прихожу, и ещё в приемной вижу, что случилось что-то. Ну, захожу в кабинет, там все руководство части нашей, на начальнике лица нет, смотрит на меня ошалело и бумагу мне дает - на, типа, почитай. Я читаю. И понять не могу. В общем, чтобы вокруг да около не ходить - присвоили мне отдельным приказом звание полковника. Не списком, как всем, а именным. Причем я ж майор был, через звание - а такое, как говорится, только в сказке. Сначала думал - шутка какая, может, батя мой пошутить решил так, с начальником и офицерами договорился. Но быстро понял, что нет.

И знаешь, отношение ко мне стало сразу какое-то неприятное. Вроде как нормальный парень я, свой-свояком, хороший офицер, а что-то поменялось. Понятное дело, стали на меня наседать, выпытывать, что где и почему. А я-то что? Это ж я только после про мужика вспомнил да факты сопоставил, да и то меня на смех подняли. Как говорится, попал я в патовую ситуацию. Ну, начальник части, мужик он нормальный, через пару дней все же понял, что я не вру товарищам и никаких "лап сверху" у меня в помине нет - да тем более на таком-то уровне! И начал по старым боевым товарищам допытываться, что да как. Только все молчат, как рыбы - да не потому, что не хотят помочь, а не знают просто - обо мне в первый раз слышат. Аж до начальника округа дошел - но даже там ни слухом ни духом. А то, что приказ настоящий, сразу поняли - несколько раз в штаб звонили - там все подтвердили, все чин чинарем. Но тоже никто ничего не знает.

Стали думать, что со мной таким орлом делать - опыта у меня нет, должности для меня тоже - откуда ж ей взяться-то самой? Да и академию я не заканчивал. Кавардак со мной начался - мама не горюй. И это начальник ещё попался нормальный, а остальные офицеры ко мне стали относиться с презрением что ли каким - кто ж поверит, что вот так простому майору ни за что полковника дали. Время суровое, война на носу, в сказки знаешь ли никто не верит. Батя тоже ко мне стал странно относиться - да что там говорить, самому противно. Я все ж потом вспомнил того мужика, думаю нужно его найти и поговорить с ним, что за дела - но сам понимаешь, дом, куда я его привез, огромный, квартир куча, время неспокойное, а так тип непонятный про кого-то разведать пытается - в общем после пары разговоров с ментами и охраной там я дело это бросил. После вызвали меня в штаб округа, мурыжили, мурыжили, тоже пытались понять что почему, и в результате решили меня на комиссовать и по-тихому в запас отправить. Начальник части мне потом на прощание сказал, что по всей видимости приказ "прямой" был, то бишь от "самого", а к нему ни на шаг не подступиться.

Я с горя чуть не спился, благо батя вытащил - сказал мне, что офицер - он не только на службе, он и в жизни офицер. И должен "стойко переносить все лишения и тяготы... ", как в уставе написано.

Пить я бросил, и на работу эту устроился. Только вот счастья в жизни нет как-то...