- Никогда я не видел таких красивых женщин, как на втором году службы в армии.
==================================== А какие они красивые на третьем году службы! =)))
А какие они красивые на третьем году службы! =)))
-... выйти из строя! - это комбат на утреннем построении.
Такая честь мне была оказана впервые и я даже на секунду задумался, идти мне вразвалочку или строевым. Судя по настроению майора, лучше строевым сообразил я и рукой оставшимся махать не стал. Вышел и встал по стойке смирно перед шеренгой.
- Кто его в часть притащил? - комбат явно обращался
- Трое. Но двое вроде спокойные. - заверил его замполит части.
- Насибулин хотя бы со второго года начал, а этот только после карантина два месяца в роте, а уже с графинами за старослужащими гоняется. На гаупвахту, говоришь, мы его определить не сможем по сроку службы? Так закройте его на КПП в холодной, пусть поостынет. Чувствует мое сердце, ничем хорошим он не кончит. А остальным хочу сказать, ваши попытки дедовщины до добра не доведут, вы хотите чтобы вас по одному вырезали? Я таких людей знаю.
Остальное я уже плохо слышал, ведь старшина уводил меня в «холодную». Где у меня было время подумать, например, кто такой этот Насибулин. И почему я должен быть вторым, а не первым. Кто такие эти веселые армяне. Ведь часть у нас образцово-показательная и когда мой призыв принимал присягу, майор распинался, что у части даже переходящее красное знамя. Что-то здесь было не так.
С этими вопросами и не полученными на них ответами я и просидел в этой яме похожей на погреб под КПП чуть меньше суток. Поэтому, когда меня вывел оттуда прапорщик-азербайджанец, первое что я спросил у него по дороге в казарму — а кто такой Насибулин? Прапор даже приостановился, посмотрел на меня и сказал пойдем. Заодно напомнив, что усы мне все же не положено. И немного ли я для солдата задаю вопросов. Привел в ленинскую комнату, подвел к стенду и ткнул пальцем, где висели всякие «молнии», приказы и еще всякая муть:
- Читай! - Оказалось что этому Насибулину год назад впаяли восемь лет за неуставные взаимоотношения и действия мужеложества по отношению к сослуживцам. - прямо вот здесь в этой комнате под портретами вождей. - добавил прапор немного с акцентом.
- Не, я вторым не буду, - заверил я. - это ж впадлу, [м]ля — бормотал себе под нос. - А кто такие двадцать один веселый армян? - Хотя страшно было даже подумать.
- Эти демобилизовались домой по сроку, но комбат сказал больше одного в роту не брать. Они друг за друга стеной, даже когда одного из них на «кичу» посадили все остальные тоже залет сделали. А такой толпой даже «ботинки» с ними сделать ничего там не смогли. Но у тебя таких земляков нет, а через полгодика ты походу тоже туда пойдешь. Вот там тебе жизнь сахаром не покажется. - Его слова были весомы, что на киче делают с залетевшими сапогами я слышал еще в карантине. Перспектива была не радужная. Но где наша не пропадала, да и полгода еще прожить надо. - К дедам больше не подходи или у тебя еще с кем-то стычки были?
- Да не, я в основном дембелей [луп]ил, иногда правда и мне перепадало — прапор походу чуть не потерял сознание, пришлось успокаивать — да это на гражданке было. Борзые с армии приходили. После дембеля на танцах в клубе с месяц драки шли. - прапор сглотнул комок горлом. - Я вот еще что спросить хочу, может вам там что нибудь из стройматериалов нужно, ДВП, красочка, можем на чё нибудь махнуться. - пошел я по проторенному пути своего снабженческого опыта. Знакомых прапоров у меня была тьма на гражданке выручали друг друга частенько.
- На что? - прапор остолбенел.
- Можно на спирт, если есть, а то я так присягу и не отметил. А посуху ведь западло?
Прапор схватил меня за рукав и потащил в казарму. Зайдя туда он выискал взглядом, как оказалось какого-то «деда» и крикнул:
- Осминин ко мне! - подвалила какая-то здоровая рожа под два метра ростом — вы с ним походу земляки?
- А что он тоже с Хабаровска? - произнесла рожа.
- Не знаю, но где-то рядом. Так вот, передаю тебе под личную ответственность. Головой отвечаешь, пока комбат думает, куда его пристроить. Ты понял меня?
Рожа осмотрела меня и кивнула в согласии головой. А я подумал — [м]ля, час от часу не легче.
- Все слышали? - когда прапор ушел спросила у находящихся в казарме рожа — под моей ответственностью! Кто тронет будет иметь дело со мной. Когда снимут я его сам отпизжу!
- А меня-то за что? - не понял я.
- Ох[рен]енно борзый! И усы сбрей, рано еще. - и я хмуро поперся в умывальник. Бриться.
Во время оно и я отслужил свое по призыву в Советской Армии. В ККВО, вблизи от столицы УССР. Поэтому в тамошних частях заурядными явлениями были «ст. л-т Янковский», «к-н Аранович», «м-р Курчинский», «п/п-к Фукс», «п-к Биберман», и т. д. , и т. п. А в нашем Дважды Краснознаменном отдельном полку (при мне переформированном в бригаду) зампотехом был майор
Однако габитуально этот Рабинович был не таков, как тот Кац: невысок ростом, узкоплеч, коротконог, толст и кругл. За глаза его называли «изодиаметрическим майором» и Колобком.
Так вот, однажды, после утреннего развода, идем мы в автопарк, заниматься техникой. Подходим к КПП, и тут – вываливается оттуда наш Рабинович. Бледный, с выкаченными шарами и отвисшей челюстью на перекошенной роже. И, на ходу тихонько подвывая, стремглав пускается в сторону санчасти – точь-в точь пушечное ядро на быстро-быстро семенящих подпорках. Что там стряслось – уже назавтра стало у всех на слуху, и вся бригада, что называется, оборжалась до икотки.
Как раз перед тем распределили из карантина по ротам молодое пополнение. В рядах которого имел место быть и водитель рядовой Репин. Росточку где-то 156 или 157 см от пяток до макушки; сантиметра или двух ему не хватило до «белого билета» за малый рост. А дали ему, как в насмешку, «Урал». Капотный; бескапотных тогда еще не было.
«Урал» как «Урал»: огромные колеса, высокая вместительная кабина. Если стоять спереди-сбоку, то сквозь лобовое стекло виднеется верхушка рулевого колеса, а что там дальше – разглядеть уже трудновато, даже если наблюдатель сущий дылда. Особенно – если свет сзади, а машина с кунгом или тентом.
Что ж, тем утром м-р Рабинович сразу отправился на ПТО, как обычно. И, тоже как заведено, с утреца подшофе. Осматривает свою епархию, видит – на площадку заруливает «Урал». Едет, маневрирует, колеса вращаются, руль поворачивается – а в кабине никого не видать!
Но машину-то вел Репин! А Рабинович-то этого не знал! Зато – надо отдать ему должное – технику-то он знал назубок. И был совершенно уверен, что за рулем вот этого вот «Урала» с вот этим вот номером должен сидеть здоровенный мордатый громила. Который буквально за четверть часа до того передал свою «лайбу» субтильному коротышке, потому как ему самому пора уж было на дембель собираться.
Вот бедному бравому, хронически нетрезвому еврею и вздумалось, что к нему, как говорится, «белка пришла» и он «галюны погнал». Ну, и дунул «сдаваться на дурку», пока хуже не стало, пока не натворил чего-нибудь и не гигнулся вовсе.
Пить, впрочем, в доску нашенский Рабинович после этого не бросил. Лишь выразился витиеватее обычного, когда разобрались, чего там да как вышло.
Рассказал брат о службе в армии. 80 год. Далее - от первого лица: Как оно водилось, по обыкновению, по осени все доступные доблестные войска были отправлены выводить из прорыва сельское хозяйство, а проще говоря - собирать на полях морковь. А поскольку чистой воды в округе было не много, а витаминов воинам не хватало, то, как следствие трудового сельского десанта - дизентерия.
И вот погрузили нас, пятерых засранцев, поутру в УАЗик и повезли в окружной госпиталь. Там нас на первичный осмотр принял аж целый прапорщик, который всем без исключения поставил по "телевизору" (толстенная труба, которая вводится в прямую кишку для исследования оной). Жуткое ощущение, если ты не голубой (тем привычно). Тем не менее, мы все прошли испытание, сидим, краснея от боли и стыда, друг перед другом, а прапор что-то уж очень долго обследует последнего бойца.
- Слушай - говорит - а у тебя, вроде, все нормально, точно у тебя живот болит?
- Да нет - отвечает боец - мне в травматологию - ногу ушиб! Как мы не обосрались от смеха - до сих пор ума не приложу.
Как мы не обосрались от смеха - до сих пор ума не приложу.
Одно из самых сильных потрясений в моей жизни, было знакомство с рядовым Адижоновым.
Было это в конце восьмидесятых, когда жители кишлаков служили в Советской Армии. Рядовой Адижонов был одним из них, обычный невысокий узбек, не говорящий на русском.
По службе мы не пересекались, он служил в роте охраны, а я - аэродромного обслуживания.
Например, только Адижонов мог поинтересоваться у дежурного по части:
- Таварыщ прапщик, я наряд прышел, сталовый нэ кушал, на х[рена] пы%дышь?
И все это совершенно обыденно, с честными глазами. Когда вокруг смеялись, удивленно оглядывался, поправлений не понимал. В батальоне сначала возмущались, потом махнули рукой.
В тот день был мой последний наряд, завтра я демобилизовался. Не спалось. В час ночи, я, помдеж по роте вышел покурить. На крылечке стоял и дымил рядовой Адижонов. Я подошел и хлопнул его по спине:
- Ну че, земеля, завтра домой еду. А тебе тут еще пол-года херачить, братан. Понимаешь? Да ни х[рена] ты не понимаешь... .
- Пол-года ху%ня, - отозвался вдруг Адижонов. - Полтора прослужили, еще пол-года как-нибудь протянем. Да, земеля?
Сигарета едва не выпала у меня из пальцев. Я медленно повернулся и встретил веселый взгляд раскосых глаз.
Адижонов говорил на русском не хуже меня. За полтора года службы об этом никто не догaдался. Так и оставили его, туповатого, в покое. То-то он над всеми прикалывался. Не знаю, как каким-то там десантникам и спецназовцам, а Адижонову будет о чем дома порассказать. А вы говорите - узбек...
А вы говорите - узбек...
Несмотря на то, что во времена Великой Отечественной войны было огромное количество огнестрельного оружия, в советской армии были солдаты, которые воевали луками. Дело не в том, что была нехватка винтовок, хотя оружия всегда не хватало. Луки применяли наряду с автоматами.
Луками пользовались две категории солдат. Одни из них это
Вторая категория лучников - это были тувинцы. Республика Тува отправила на фронт своих добровольцев и очень много помогала Советскому Союзу продовольствием, золотом, крупным рогатым скотом. Примечательно, что военное руководство не вмешивалось в действия тувинских солдат, из которых сформировали 8-ю кавалерийскую дивизию. Они, например, могли не соблюдать устав и носили свою национальную одежду. Используя свои врождённые охотничьи навыки, тувинцы совершали ночные набеги на врага, используя луки. Это оружие не издавало шума и вспышек, как огнестрел. Немцы не знали как бороться с тувинцами в темноте. Сначала они просто палили наугад, тратя драгоценные патроны. Потом они пытались натравливать собак на солдат из Тувы. Но собаки с визгом возвращались обратно. Дело в том, что национальная одежда тувинцев была сделана из шкур диких животных. Верхняя одежда, шапки и сапоги охотников были подбиты мехом медведя. Собаки чуяли это и боялись приближаться.
В десятом классе в школе был предмет – ОБЖ. Он в нашей демократической стране заменил начальную военную подготовку. Вел у нас этот ОБЖ лысый сильно пьющий майор, в котором от армии осталось только звание. Это, кстати, несколько сдвигало подростковые представления о военных. На уроках его никто не слушал, на задних рядах играли в карты. Реальность оказалось совсем другой, хотя пьют в армии действительно много.
Однако, так было не всегда. История эта из середины 70-х, когда НВП была нормальным предметом, а каждый старшеклассник в стрельбе уверенно выбивал 25 очков из 30. Тогда регулярным явлением были походы в тир. Наш сегодняшний герой – назовем его Иваном - с детства имел плохое зрение.
Что никак не влияло на нормы огневой подготовки, и не служило отмазкой в глазах военрука.
Иван и так меткостью не блистал, а очки, понятное дело, ее не добавляли.
Поэтому на огневом рубеже выцеливал долго. Так долго, что все уже успевали отстреляться. И вот, когда он в очередной раз упорно пытался совместить мишень, мушку и целик – военрук не выдержал и повысил голос:
– А ну, Ваня, ты чего там мнешься?
И кто-то за плечом прошептал, но все услышали: - А он его ближе подпускает…
- А он его ближе подпускает…
Пример про силу духа человека. Много про Советскую армию рассказывалось, и про то, как там ужасно, про дедовщину жуткую, и всякое такое, но все-таки армия тогда очень часто делела из молокососов и маменьких сынков настоящих мужчин, и это есть факт, не подлежащий обсуждению. Не подлежит обсуждению и тот факт, что человек, прошедший службу
Дело происходит в военкомате, в кабинете военкома. Мой приятель после прохождения медкомиссии понял, что уже попал. Осталось только прикалываться. Майор, не глядя на него пригласил сесть на стул перед его столом.
- Все, молодой человек, в этом году мы вас призовем служить в армию, ждите повестку.
- Не могу, товарищь майор, у меня ноги нет.
-??? - привставая, глядит через стол. - Вроде обе. Не морочьте мне голову.
- Вот видите, а было три.
Проблема в том, что майор обладал военным чувством юмора. Поэтому отправил приятеля на флот на ТРИ года.
Случилась эта история лет 8-10 назад. Райвоенкомат. Призывная комиссия. Перед дверью памятка для призывников, чтобы они правильно представлялись: «Я, Иванов Иван Иванович, прибыл на призывную комиссию…» Всё идёт чин-чинарём по давно налаженным рельсам, пока пред очами комиссии не предстаёт паренёк, довольно-таки ярко выраженной восточной наружности, и с порога лихо представляется: «Я, Иванов Иван Иванович, прибыл…». Тут его перебивает женщина-врач, член призывной комиссии, в руках у которой были документы призывника: «Постой-ка, какой ты Иванов, тут у тебя в документах другая фамилия указана! ». – «Так на двери же Иванов написано! » Минут 10 вся призывная комиссия лежала под столом, а потом долго решала, в какие именно войска направить данного призывника, чтобы причинить наименьший ущерб доблестной российской армии.
Хотите - верьте, хотите - нет, но клянусь аллахом, так оно и было.
Есть у меня один знакомый, Лёха Гундерман. После школы, дабы не служить в армии, пошёл в менты, да так там и остался. За минувшее время умудрился даже небольшой "карьер" сделать - из рядового ППС-ника вышел в опера, а на днях произвели его в капитаны.
Ну, вот, сидим вчера в кабаке на первом КПП, отмечаем в узком кругу. Выпивон-закусон, всё на уровне, а виновник торжества чего-то мрачен. После десятой стопки на рыло затянули песни, и тут Лёха встаёт и машет рукой:
- Погодите! Я тут сочинил недавно... Щас спою...
Ну, все тока приветствуют и Лёха на манер "Генералы песчаных карьеров" с надрывом затягивает в полный голос:
- Я начал жизнь в пагонах мента-авски-их, и добрых сло-ов, я не слы-ыха-ал...
када ласкали вы детей сва-а-и-их, я бил людей, я взятки бра-ал...
вы увидав меня, не прячьте гла-аз, и не шипите в спину пида...
Допеть Лёха не успел, рифму заглушил истерический смех соседей...
История давнишняя, история армейская. Поскольку я старый, то и в армии служил давно. Пехота в то время служила 3 года. И шариковых, а тем более гелевых ручек не было. А для письма использовались так называемые авторучки. Что в них автоматического было, я толком так и не понял.
Видимо имелось в виду, что их не надо макать
Кстати, в нашей части о дедах и даже разговору не было, хотя в стоящей рядом пехоте эта самая дедовщина ощущалась весьма заметно. Вообще, по поводу дедовщины – так тут всё зависит от полкана. Будет полкан нормальный – никакой дедовщины, будет раздолбай – соответственно и деды будут.
Жили дружно, в нашем взводе связи как-то оказалось, что большинство имеет руки, растущие откуда надо (ремонтировали приёмники, редкие тогда ещё телевизоры, фотоаппараты и много чего ещё), поэтому во взводной кассе всегда имелись деньги – на чей-то день рождения, на праздник, ну и т. д. . На третьем году моей службы взвод дружно отметил пасху. Почти все завалились спать, а нам с товарищем то ли водки не хватило, то ли что ещё, но спать нам не хотелось. И вдруг нам в голову клюнула идея: НА
ПАСХУ НАДО КРАСИТЬ ЯЙЦА!!!
Процедура оказалась простая – спускаешь с клиента трусы и плещешь из флакона с чернилами.
Следующий за пасхой день был нашим банным днём, и как то так получилось, что до бани (а наша очередь была в 16 часов) никто не обнаружил покраски. И мы с товарищем как-то потеряли из виду это обстоятельство. В общем, комвзвода чуть не помер, из предбанника он кое-как выполз на карачках. А нам с товарищем пришлось одеваться, не мывшись, на бегу по улице. Потому что только мы двое были не крашеные. Ночь нам пришлось прятаться, ну а к утру народ уже остыл. Нас даже не побили.
Апрель года 1988. Тает снег. Тир Киевского техникума электронных приборов. В тире - постоянные лужи от талого снега. 6 человек стреляют из мелкашки по мишеням, человек 20 стоят за решеткой в ожидании своей очереди. Обычно "стрелок" сам идёт за своей мишенью, а военрук сидит только за своим столом и в трубу рассматривает мишени. НИКОГДА он не подходит к мишеням. И вот во время очередных стрельб военрук начинает театрально ржать и со словами "Дебилы! придурки! Вам только коров доить , а не Родину защищать! Снайпера .ля!" И так далее в том же стиле, как в любой армии любой майор на новобранцев.. Честно говоря, все давно устали от его армейского юмора и армейской тупости. Оказывается, двое стреляли в одну мишень(действительно, придурки).
Военрук Полюшкин , продолжая обзывать нас последними словами, даёт команду "винтовки разядить, винтовки - в сторону", поднимается и идёт к мишеням. Из-за решётки, где стоят остальные студенты нашей группы , в полной тишине голосом Левитана на весь тир раздаётся " ПА МАЙОРУ, ПА ТАВАРИЩУ, ЗАЛПОМ!!!" Полюшкин моментально в воздухе принимает горизонтальное положение, и в таком положении (ЕЩЁ НЕ ДОЛЕТЕВ до ЛУЖИ):) "ОТСТАВИТЬ!!!", и с шумом плюхается в лужу...занавес...
Никто не признался в содеянном, никто "Левитана" не сдал. Вся группа за весь курс получила по НВП "Адыницу", все дружно пересдавали ненавистную НВП, но вспоминаем до сих пор!;)
Недавно другана в армию забрали. Один из последних диалогов:
stakan: прикинь, через пару дней в армейке буду! )
bogosverch: а куда определили? Уже известно?
stakan: ага, в Красноярск! Там тепло, хорошо. Буду на море ходить и баб клеить ))
bogosverch: помнишь, я тебе говорил, что ты - жертва ЕГЭ?
stakan: ... и?
bogosverch: ты ведь понимаешь, что Красноярск и Краснодар - немного разные города? )
Служу сапёром в иностранной армии. В общем, профессия не самая спокойная. На днях звонят мне из какой-то фирмы по страхованию и предлагают застраховать меня. Наверное, ни разу до этого оператор так не смеялся, услышав о моей профессии.