Истории о армии #армия

в яму весь мусор ! все банки-хуяпки ! все палки-хуяпки ! Закопать той же землёй ! Вопросы есть ?

Краем глаза вижу, как Гусев меняется в лице и делает шаг вперёд из строя:

– Товарищ сержант ! Банки-хуянки ! Палки-хуялки ! должно быть созвучие !

– Чегоооо ? – удивился сержант. Лицо у него было рязанское, широкое и малоподвижное, но челюсть отвисла явственно.

– Банки-хуянки, палки-хуялки. В рифму же ! – отважно повторил Гусев.

– Встать в строй ! – взревел сержант. – Х[рена]пки, боец ! Х[рена]пки ! Пппаэт, мллля !

Тем дело и кончилось. Учебочные "младшие командиры" не били "молодым" морду при свидетелях.

Предполагаю, что сержант кому-то где-то рассказал этот случай. Вероятно, разошлось широко. Через неделю при утреннем разводе начальник полкового клуба забрал Гусева, и больше мы его в казарме не видели. Клубная стенгазета получила мощное пополнение.

По окончании учебки его перевели в дивизионную многотиражку. Стихи он там печатал под псевдонимом, если не путаю, Москвичов.

Проходит достаточное количество времени, я злюсь и тут появляется он, весь понурый. И сообщает, что уронил штык-нож в очко. Что делать, я отправляю его обратно, чтобы он лез вовнутрь и искал штык.А сортир был устроен так: на входе лампочка(очень тусклая) и с каждой стороы по пять деревянных кабинок. А последнее очко очень широкое, видимо для того чтобы вычерпывать дерьмо, когда переполниться. А так как холод стоял страшный, все внутри замерзло, и киргизу не грозило утонуть. Я стою и жду чем закончаться поиски и в это время в казарму врывается мой кент Ворона. Лица на нем нет и весь аж подпрыгивает. И начинает пересказывать, что произошло. Оказывается, он вернулся с выезда и его "придавило" и он понесся в туалет, снял штаны и сел на очко. Как я уже писал, лампочка в сортире была очень тусклая, а у киргиза судя по всему кончились спички и он искал штык в слепую. А сверху от очков худо-бедно свет падал. И тут, в том месте где киргиз искал штык, свет исчез. Тот поднял голову и видит над ним нависает [п]опа. Ну киргиз возми и толкни ее с низу. Ворона забыл, что хотел в сортир. Вылетел от туда пулей и прибежал в казарму. Иначал рассказывать, что его что-то схватило за [п]опу. Когда я понял что это "что-то" меня скрутил дикий приступ смеха, а Ворона стоял и злился. Но когда я ему поведал о штыкноже и киргизе, я думал, что последний не выживет. Вот такая, вот история.

армии.

От его друга - весельчака, балагура и везунчика, вестей не было. Вернее была - "пропал без вести". Мой дед как мог утешал родителей друга.

Уверял, что с ним все будет нормально, что не такой характер у него, чтобы взять и пропасть. "Увидете, он после войны вернется, может он в плену, но он обязательно выживет, он живучий".

Потом оказалось, что он как в воду глядел. В 1946 году его мать получила первое письмо от сына. Он писал, что все нормально, он на Родине, в СССР и скоро вернется. Вернулся он еще через год, худой, изможденный, серьезный, но не сломленный. И рассказал удивительную историю своей жизни, которую я постараюсь привести здесь: Почти сразу же как он попал на фронт, его подразделение бросили на прорыв. Прорыв закончился неудачей, а он получив три огнестрельные раны, в бессознательном состоянии попал в плен. Как он выжил в плену, это отдельная история. Но не запятнал он своей солдатской чести вступлением в Туркестанский легион

(аналог власовской РОА, набранный из солдат призывавшихся из среднеазиатских республик СССР), не пошел на сотрудничество с немцами. В

1944 году их отправили рыть окопы во Францию, где должна была проводиться высадка десанта союзнических войск. После высадки десанта он с несколькими товарищами по несчастью, перебив кирками и лопатами немногочисленную охрану, перебежал к американцам. Американцы отправили его в свой лагерь для бывших военнопленных Красной армии. Который, по его рассказу находился на территории США. Как потом он рассказывал он там впервые узнал что такое 8-часовой рабочий день, выздоровавшие и окрепшие, они работали на фермах у американцев. Увидел в первый раз в своей жизни частные автомобили и автозаправки. Для парня из аула это было потрясение! Мой дед рассказывал, что они в ауле над ним потом смеялись и не верили, что существуют заправки, где можно запросто приезжать и покупать бензин.

После окончания войны к ним в лагерь приехал советский офицер, я думаю что военный атташе при посольстве или что-то в этом роде, и начал агитировать возвращаться на Родину, дескать война окончилась и все попавшие в плен, но не замаравшие себя сотрудничеством с нацистами могут ничего не боятся и т. д. и т. п. Некоторые правда не поверили и остались в США, а большинство решило возвращаться. Привезли их на какой-то райский остров, где было тепло, море, кормили до отвала и никакой работы. Ждали советский транспорт около месяца. В итоге приехал какой-то танкер, всех погрузили в трюм и началась трудная дорога домой. В итоге привезли их на Сахалин, закрыли в каком-то жутком лагере и начались допросы и суды. Очень многие получили по 10-15 лет лагерей. Того парнишку пощадили - он смог доказать, что попал в плен в бессознательном состоянии, тяжелораненым и плену с немцами не сотрудничал, вел себя достойно. Вместо лагерей его направили на шахту, где ему предстояло проработать 10 лет. Условия мало чем отличались от лагерных.

Единственное отличие, право на переписку и возможность иногда выходить в населенный пункт, там где стояли их казармы. Примерно через полгода каторжных работ он понял, что 10 лет ему не выдержать. Здоровье надорванное тяжелыми ранениями и лагерем для военнопленных начало давать серьезные сбои. Тогда один из "бывалых" людей пожалев парнишку посоветовал ему совершить малозначительное преступление. Дескать поймают, посадят, но ненадолго - год-полтора, и после отсидки отправят по месту постоянного проживания. Парнишка подумал-подумал и решился, залез в дом одного из сельчан, что-то там своровал из съестного и одежды, да и попался с поличным. Суд был недолог, дали год и через год его действительно выслали в родной Южный Казахстан. После всех этих мытарств и приключений он закончил Капланбекский зооветеринарный техникум, работал ветеринаром в колхозе и выйдя на пенсию, вскорости тихо скончался.

Вот такая вот "Судьба человека".

получил обходной лист. Явившись в тех-домик за подписью шефа нашей группы по прозвищу "шеф" опять оказался удивлен. Вместо того, чтобы проклясть меня, как раз[гиль]дяя, он заулыбался обнял меня и пригласил к накрытому столику.

- Эдвинс, оставайся на службе, мы все порешили!

При этих словах он вытянул из кармана своей технички толстую пачку дензнаков, сложил их веером и стал размахивать ими под моим носом. Багровые профили Ильича казалось злорадно усмехались. Со временем я узнал все подробности.

Среди всего прочего в части готовили резидентов разведки, а первым условием была внешность. Потому и собирали нацменьшинств вроде греков, венгров, немцев, китайцев. С лицом чистокровного сармата был только я один. Кто немного читал историю, тот знает, что английская аристократия по большей части сарматского происхождения. Два британских легиона были сформированы из сарматов и они так и остались на этом острове. Вдобавок я помог пропихнуть Коробка, довольно простого парня из Вязьмы на Клязьме в Генштаб.

Ну и прошел зимой "губу", где в сильные морозы не топили, а с пяти утра до 12ти вечера заставляли работать ломом почти без перерыва. То есть все испытания я прошел и был готов к военной карьере.

Но имея аналитический ум и видя изъеденную "молью" подкладку этой еще приличной с виду шинели я безоговорочно отказался, Союз подавал признаки скорого пи[c]еца. И по скорому двинул в здание аэропорта за билетом.

По прилету домой жизнь сразу же не заладилась. Никак нельзя было устроиться на приличную работу, а потом не ставили в очередь на жилье. Пришлось пойти в авто-цех на переборку трамблеров в бригаду запойных алкоголиков. Я болтался, как говно в проруби, но не унывал. В армии пристрастился к чтению закрытых архивов и занялся собирательством и чтением старинных книг. Особой удачей было приобретение за литр водки полного комплекта журналов "Военное обозрение" еще той Латвии. В них было много уникальных статей по истории.

Но в один из будних трудовых дней переборка очередного трамблера была прервана телефонным звонком. Мастер поднял трубку и побледнел, потом изменившимся писклявым голоском вдруг произнес:

- Тебя срочно вызывают на Мороза.

Я не стал переспрашивать. Дом на улице Мороза знали все, в нем располагалось местное отделение КГБ. Дело было при Андропове и о пытках в его подвалах слагались городские легенды. Но мне в тот момент все было по барабану, вытер руки от солярки, переоделся и направился к дому ужасов. В прощальном взгляде мастера проблеснула слеза.

И вот звонок в дверь и дежурный ведет меня по лестнице с чугунными перилами на второй этаж. Там я попал в узкий кабинет со столом и местом председателя. Его занимал еврей с карикатурно большим носом и в майорском сюртуке.

- Ну присаживайтесь и рассказывайте!

- С армии что-ли звонили?

- Что там с армией? - заинтересовался он.

Я в то время не понимал разницу между ГРУ и КГБ и стал рассказывать о вербовке.

- Когда они нахрен от меня отстанут?

Майор вдруг растерялся и засуетился:

- Вы так не переживайте, к нам поступило заявление, что вы читаете книги нацистской Германии. Всего лишь напишите расписку, что не будете выступать против Советской власти и принесите ту книгу на проверку.

Я улыбнулся в душе. Речь шла о книге латгальского писателя Ченчу Езупа о событиях 1905го года. На ее обложке были изображены парень и девушка арийской внешности в студенческих шинелях с галунами. Майор несколько смутившись выдал дежурную фразу:

- Вы того, если заметите антисоветские поползновения, то сообщайте нам. Вот номер телефона.

Выйдя я смачно харкнул прямо у входа и пошел гулять по городу.

Через две недели ко мне подошел неприметный мужичок из шоферов и заговорчески заговорил:

- Знаешь кто на тебя настучал? Твои коллеги белорус и отставник. Отставник руководил, а белорус писал.

- Спасибо, значит углядели у меня книгу.

Зашел в цех, у стукачей были красные от самогона глазки и ехидный вид. Ну ладно, посмотрим! А через пару дней я позвонил своему "куратору" майору Борису Григорьевичу:

- Разрешите доложить, что мною выявлен польский националист прославляющий жизнь в Белоруссии при диктатуре Пилсудского.

Ответный звонок в цех не заставил себя долго ждать. Получив приглашение мой белорус затрясся всем телом, потом тремор перешел на руки и болт никак не попадал в гнездо. Морда лица покрылась багровыми пятнами. К его ужасу он был принявши с утра стопарик самогона. Я наблюдал и усцыкался за верстаком.

С отставником вопрос решался жестче. За два литра водки мои -друзья алкоголики брались его немножко от[метел]ить в воспитательных целях. Решено было устроить ему темную в пятницу вечером. Для чего из дома я принес джутовый мешок из-под кубинского сахара.

В пятницу темная не состоялась по причине отсутствия объекта будущего надругательства. Не появился он и на следующей недели. Мастер что-то прознал и беспокоился:

- Не убили ли?

Через неделю пришло письмо из Воронежа с просьбой прислать трудовую и расчет по новому адресу. Операцию я провалил, алкаши ненадежные люди и язык не держат за замком. Жизнь научила меньше посвящать посторонних в свои планы по достижению цели.

Сталина разместить немецкие танки в СССР. Гитлеровские танкисты оттачивали при этом боевое мастерство на полях и дорогах (реальной местности) своего завтрашнего противника.

Министром был Жуков, и каждое утро все до единого бежали на стадион, где все чины и специальности час-два тренировались в ведении рукопашного, штыкового и пр. боёв на глазах у многочисленных зрителей (особенно хорошо было смотреть, помню, если залезть на дерево, как мы это всегда делали).

По субботам открытые грузовики Газ-63 везли преподавателей и технарей

Курсов в военно-охотничье хозяйство Тетеево (на охоту, рыбалку или ловлю браконьеров). Дорога туда проходила через огромную деревню Столбищи, причём, не доезжая до неё нужно было пересечь огромный, деревянный страшный мост через какое-то болото. Страшный потому, что в нём всегда было полно провалов – отсутствующих досок в настиле (наверное, крали: найти и купить доски было очень трудно). Все шофера, ожидая подляны, заранее снижали скорость и ехали по мосту с опаской. Вот на этом-то мосту и разыгрались события.

Когда наш грузовик (отцы подростков нередко полу-легально брали их с собой в Тетеево) въехал на мост, из под него выскочила приличная толпа мужиков и парней. Явно со знанием дела они устроили нам настоящее побитие камнями неверных, а затем с весёлыми криками и хохотом умчались к себе в деревню. По слаженности действий и высокому проценту попаданий было ясно, что это развлечение давно уже стало тут доброй традицией.

Водители и пострадавшие пассажиры двух других грузовиков (прибывших в

Тетеево ранее нас) с этим полностью согласились. Мне то-ли в серьёз, то-ли в шутку объяснили, что эта атака на армейские машины была местью местных националистов русской армии за взятие Казани во времена Ивана

Грозного

(В то время и вправду какую-то годовщину этого события отмечали, памятник русским воинам на реке Казанке ремонтировали).

На следующий вечер (Воскресенье) все три грузовика опять подъезжали к тому же мосту, но уже со стороны деревни. Я попросился залезть под скамейку, но отец не разрешил, сказал: «Теперь это уже будет не нужно. »

Вместо того, чтобы ехать к мосту, один грузовик свернул направо, и стал у стены какого-то склада возле дороги, а наш грузовик съехал в кусты на левой стороне дороге, и все с обеих машин спрыгнули на землю в странном молчании, как будто чего-то ожидая. Я спросил, почему больше нет собак в нашей машине? Мне сказали: они все в той первой, что сейчас будет на мост въезжать. Смотри!

И посмотреть было на что (жаль дерева не было, чтобы влезть, как обычно). Въехав на обычной скорости на мост, грузовик внезапно остановился, как вкопанный. С него тотчас же спрыгнули преподаватели кафедры физкультуры (среди которых ни одного не было ниже «Мастера») с собаками без намордников и поводков. Это было явно совсем не то, что рассчитывала увидеть толпа с камнями, выбегающая в этот же момент из под моста. После падения по каким-то причинам нескольких тел из её первых рядов (никаких ударов я не видел: просто сблизились, а теперь вот уже лежат) толпа рванула спасаться в родную деревню. Однако на пути к ней, родимой, уже стояли двойной цепью очень серьёзные дяди в зелёном, с нетерпением ожидающие своих вчерашних обидчиков. Кто-то надеялся прорваться сквозь эту цепь, но горько пожалел об этом. Остальные повернули в раскисшее от дождей поле, преследуемые собаками, от которых, судя по перемещению лая, им пришлось спасаться в огромном болоте вокруг моста. А дело-то было чуть не в ноябре, купальный сезон давно уже закрылся.

После этого одного небольшого урока деревня, видимо, полностью перешла на интернационалистические взгляды, камнеметания прекратились, и сейчас там даже громадный международный аэропорт построен.

обстановкой и ведение диверсионных действий. Все условия по максиму приближены к боевым. По той же легенде, на наше уничтожение был послан армейский спецназ , состоящий в основном из офицерского состава. Понятно было, что спецназ нагрянет глубокой ночью, когда мы ,вымотанные марш-бросками и выполнением боевых задач, должны забазироваться в полевом лагере для короткого отдыха. Защитить лагерь, когда против тебя действуют профессионалы, задача сложная и ,возможно ,даже невыполнимая при нашем раскладе сил. Поэтому, после небольшого оперативного совещания было принято нестандартное решение. Наша группа разбилась на две части, большая часть, одев маскхалаты , залегла в ближайшем перелеске, замаскировавшись в сугробах, а небольшая создавала в лагере имитацию его жизнедеятельности. Лежать в сугробе даже в армейской экипировке, когда не то, что покурить, шевельнуться нельзя, дело несладкое, но на кону стоит твоя жизнь, пусть даже условная. Как сработала их разведгруппа, мы ,походу ,все же прозевали, но и они нас не вычислили, да и наши в лагере имитированно провели полный отбой на отлично. Зато часов около трех ночи мы засекли основную. Они двигались, как призраки, сливаясь со снегом и только тени от редко выглядывающей луны выдали их передвижение. И командир дал команду — вперед. Атаки с тыла спецназ не ожидал, мы рванули в яростном порыве с душераздирающими криками. Каждый орал то ,что мог, этот крик поднимал наш воинский дух и должен был внести сумятицу в ряды противника. В первой схватке мы разбились об них, как волна об скалу. Больших результатов рукопашная не дала, но выровняла линию фронта, поставив нас и их стена на стену. Возникла небольшая пауза, противник, видимо, анализировал ,откуда к зачищаемому объекту прибыла подмога, а мы, глядя на них, думали: осилим или не осилим. Ведь против нас стояли волки спецназа. Матерые. Годами обучаемые убивать. Там ,куда не ткни ,либо мастер ,либо КМС по боевым искусствам. Ситуацию спас сержант Гордеев, оставшийся в лагере с группой «муляжа». Это его истошный крик:

- Вовремя братушки! Сейчас мы их с двух сторон жахнем! - заставил спецназ раствориться в снежной мгле.

Нет, они не струсили, не сбежали, просто воинская наука их подразделений говорит о том, что если разведданные не совпадают с реальной обстановкой, развивать операцию нельзя во избежание потерь личного состава.

Это не было чистой победой в схватке, но дало выжить нам ночь, а посветлу идти в лобовую любому даже сверхобученному спецназу, просто чревато. Мы представляли их разбор и были горды тем, что и мы не лыком шиты. Что, кстати, по окончанию учений подтвердило и командование.

когда родина в середине 80-х годов ХХ-го столетия сменила правила и загребла в советскую армию ,кому исполнилось 18 лет, без разбору.

А мама была врач, не из последних, в её власти лежало пририсовать мне 3 диоптрии к близорукости, плюс вовремя невыявленный врождённый порок сердца, для верности.

Но! но... это означало бы "потерю лица" среди отцовских сослуживцев и моих сверстников.

Женский голос нерешительно озвучил вариант, два мужских голоса решительно его отвергли. Оld soviet school.

Первые полгода службы я пробегал "курсантом" в учебке, по окончании которой меня вдруг решили оставить здесь же в "подразделении обеспечения учебного процесса". Потому что я умел выставить диафрагму фотоаппарата, а потом проявить плёнку и напечатать бумажные фото - искусство, ныне забытое...

Так вот, переход из состояния бесправного "курсанта" в состояние сержанта "обеспечения учебного процесса" ознаменовался резким увеличением количества свободного времени, в армейском понимании. И куда ж я его тратил, на [м]лядки в Мулино? Щас, в библиотеке.

Библиотека была полковая, не сказать, что шедевр. Но "Владелица", назовем её Лариса Петровна, держала некий "спецхран" между последним стеллажом и стеной. Оттуда она выдавала чтиво только проверенным клиентам. Пёстрые в бумажной обложке томики "Подвиг", приложения к журналу "Сельская молодёжь"; серия "Военные приключения" и т. п. Что-то вообще воспрещалось выносить, что-то давали "с собой".

Однажды она дала мне "с собой" книгу из спецхрана "Солдат трёх армий" Бруно Винцера, мемуары немецкого офицера. Так получилось, что я читал её в наряде дежурным по роте, глубокой ночью, когда припёрся "проверить службу" командир соседней роты капитан (дурацкая фамилия типа Безденежных, Бескровных) пусть будет Безземельных. И конфисковал книжку, скотина. Причём пообещал: "Прочитаю - верну"

Первую неделю я тупо не ходил в библиотеку.

Вторую неделю я тупо читал подшивки журналов в читальном зале.

В третью неделю Лариса Петровна выпытала у меня, что случилось: чувствовал себя стукачом, но рассказал...

На следующий день капитан Безземельных при свидетелях отдал мне книгу, а я радостно вернул её в библиотеку.

... Кто ж знал, что Лариса Петровна приходилась женой замполиту полка, но не меняла фамилию в замужестве ?

- начал капитан.

- По человечески? Это пожалуй можно. - сказал я и подойдя к приставному столу выдвинул стул и присел. Удивился ли капитан? Да походу он ох[рен]ел настолько, что поначалу потерял дар речи. Когда речь к нему вернулась он гаркнул что было сил:

- Кто давал разрешение садится?!

- Так вы же, - тоже ох[рен]ел я, - вы же сказали давай поговорим по человечески. Или у вас по человечески по другому? Я могу конечно встать. Но вряд-ли это будет по человечески если вы сидя, а я на полусогнутых в стиле раба.

- Ладно, сиди уж. Вот ты мне объясни чего ты хочешь?

- Так в отпуск не мешало бы смотаться. - и я даже немного мечтательно закатил глаза

- Воин ты сейчас дуркуешь или по жизни такой?

- Ну какая дурость в отпуск действительно хочется.

- Да тебе не отпуск светит, а дисбат! Ты хоть это понимаешь? Ты поднял руку на старшего по званию.

- Я поднял? А когда он своим кирзачищем охреначил меня по позвоночнику я должен был ему сказать «добрый вечер»? Я товарищ капитан шел в армию служить, а не на роль терпилы. И раз за свои действия я несу ответственность почему он не должен? У него же в руках устав пусть он им и руководствуется, если выживет конечно.

- Вот ты откуда такой? Где ты всему этому научился? Вот я смотрю твое личное дело, ты не сиделец, приводов не имеешь, а ведешь себя можно сказать нагло.

- Так это, инженер я. - заверил его я и чуть не закинул ногу на ногу. - вот вы капитан, а я сколько снабженцем работал общался и с майорами и полковниками. У нас же рядом дивизия развернута. Плюс военные аэродромы, вояк выше крыши. И всем надо то казарму отремонтировать, то в квартире ремонт затеют и все к нам на завод за стройматериалами. Да и мне, то бензовоз нужен фонды вывезти, то солдатики на спецработы. И когда офицеры ко мне приезжали я на них не орал, а обсуждал вопросы по человечески даже если не за столом.

Пока я втирал ему по ушам он смотрел мое личное дело.

- У тебя же написано экскаваторщик. - посмотрев на меня как рентген произнес капитан.

- Было такое помню. После десятого отучился. Диплом в общей сложности обошелся в три литра икры да сумочку копченных брюшков. Видел и сам экскаватор, но честно скажу не работал. И как в приписном было написано так и оставили. - узрев как капитан услышав про икру и брюшки сглотнул слюну. Я продолжил — сейчас у нас дома как раз нерест и путина. Вот если я все же в отпуск вдруг поеду обязательно вам привезу.

- Да мы решили тебя в третью роту отправить чтобы ты со своим Гефелем до тюрьмы не дошел. Будешь работать с гражданским на экскаваторе. Помощником.

- А где эта третья рота? - только и смог от такой новости задать я вопрос.

- Не волнуйся, отвезут. Сейчас иди к старшине пусть выдаст тебе зимнюю формы одежды. Понадобится, скоро уже зима, а она у нас резко наступает.

Так начался еще один этап моей службы в армии. Как уж меня отрекомендовал в этой роте сопровождающий офицер, а может по телефону было все оговорено, но на утреннем подъеме меня даже не подняли. Если бы не жратва которую желудок уже требовал по расписанию я так бы и спал. Но внезапно сквозь сон пришла мысль — ведь кто нибудь может и мою пайку схавать. Пришлось вставать. Потом было знакомство с моим новым наставником на каком-то известковом карьере, где взрывали первоначально верхний грунт, а потом уже добирались до известняка.

- Ты что ли помощник? - и услышав мое согласие хмыкнул какой-то седоватый мужичок. - Опыт у тебя хотя бы какой нибудь есть? - и отметив для себя мою отрицательную реакцию пришел к выводу. - тогда начнем со шприцовки. Бери вот это ведро с солидолом, одень вон что нибудь с того рванья — кивнул на вешалку в вагончике — и пойдем я покажу. Шприцевать надо здесь. - показав мне на катки своего «монстра» произнес он. - Солидола не жалей. - и ушел с мужиками забивать «козла».

Работа была конечно не сахар, но я же трудолюбивый поэтому хреначил от души. Часа через два солидол кончился. Я посмотрел по сторонам и ничего похожего не обнаружил. Поэтому тоже пошел в вагончик.

- Все? - не понял наставник с азартом захреначив дупля.

- Ну да, катка на четыре хватило — ответил я рассматривая женщину годов тридцати которая сидела у окна и отмечала груженные машины. Она кстати тоже бросала взгляды в мою сторону. Но все испортил наставник:

- На каких четыре мне ж там на месяц выписали. Ну-ка пойдем. - нацепил он телогрейку.

Я уже понял, что сделал что-то не так и уныло поплелся следом. Наставник подошел к экскаватору, заглянул в пустое ведро из-под солидола. Хмыкнул. Залез в кабину, завел и немного отъехал. На том месте где стоял экскаватор на земле было четыре кучи солидола:

- Ты понимаешь что ты все манжеты выдавил? - взревел наставник.

- Так вы же сами сказали солидола не жалей. Ну я и не жалел если вам не жалко.

- Да мне-то не жалко, но соображать то надо. Ладно пошли жрать, в выходные поменяешь. Обеды возили с какой-то столовой. Это вам не армейская баланда, но помимо жратвы у меня был еще один интерес и я продолжил пересматривание с учетчицей. И опять вмешался наставник — Танюха, ты зря с ним пересматриваешься, если он так и тебя начнет шприцевать как экскаватор ты с декретов не вылезешь. Так что поаккуратней с ним! - но та только рассмеялась, а я понял что она не замужем.

Но это уже другая история и так лимит уже перебрал.

понял, он с пустыми руками, надо вернуться в казарму за тем самым огнетушителем… Забегает в казарму, поворачивается к выходу- а за ним все остальные, типа «ты побежал, и мы побежали». В общем в нормативное время не уложились, взводный от избытка чувств подал команду «Пожар в расположении»- и через минут 10-15 из казармы было вынесено всё, до последних тапок. Койки-тумбочки расставили на плацу, матрасы скатали в рулоны, ну а старшина под это дело решил устроить капитальный ПХД в казарме, с мытьём стен-полов-линолеумов, мелкими подкрасками потёртостей и геноцида паукам.

Лето Белоруссии (ну так тогда она называлась) от лета Юга Украины отличается не такими уж высокими температурами, мне летом там было очень комфортно. Я уже дед, суета духов по казарме меня не касается, сижу на койке и наслаждаюсь прекрасным солнечным днём. Состояние полудрёмной нирваны… Пара бойцов- грузины, Акакий Табагари (узнать-бы как он сейчас, ) и тбилисец Мераб Кикнадзе уже покрасили своё и бензином (ну армия, возможно всё) отчищают хбшку. Да, тут надо немного про местную «географию» пояснить. Забор зоны, справа за ним наша спортивная площадка, примерно 5х10, небольшой плац, за ним тепличка, курятник, забор, небольшой откос-и Оршица. Из зоны проложена канализационная труба, один из её люков прямо на спорт-площадке, и дальше труба идёт в реку. В люке- небольшое отверстие, вот именно в него Акакий и слил грязный бензин. Ну а через пару минут Мераб кинул горящую спичку на люк. Кроме естественного сероводорода в трубе- растёкшийся и испарившийся бензин, получилась очень неплохая взрывчатая смесь. В общем вначале над люком появилось что-то вроде факела реактивного двигателя- как положено, с рёвом и наверное с метр высотой, только вверх ногами, а через секунд 10 рвануло- но не на площадке, а в курятнике, там тоже был люк. Высота курятника около двух метров- люк отпечатался на потолке, дверь вышибло, кур поглушило, а вот на петуха приземлился люк… На обед у нас был тогда куриный супчик. Два грузина чуть не поседели, но всё обошлось малой кровью, по паре нарядов на рыло и свободны.

Всё-таки хорошее и интересное место- армия.

Please do not shoot the pianist.

He is doing his best.