Истории о армии

начнется война с арабами. Еврейская подпольная организация «Хагана» начала создавать запасы оружия. С самим оружием проблем не было, а вот боеприпасы были в дефиците. И британская администрация запрещала их производство в Палестине. Поэтому «Хагана» решила устроить секретный завод по производству боеприпасов в кибуце в 24 км от Тель-Авива. Небольшой завод расположили в подвале под зданием прачечной. Прачечная обеспечивала легенду рабочим, а шум от стиральных машин заглушал звуки из подвала. Используя польские контрабандные станки завод начал штамповать 9 мм патроны для пистолета-пулемета STEN.

Секретность была очень строгой. Прятаться нужно было не только от арабов, но и от британцев. Все осложнялось тем, что рядом располагался лагерь британской армии и солдаты приносили свои вещи на стирку. Заходили они и просто попить пива. Несколько раз из-за неожиданных приходов британцев завод был на грани провала.

Помогло пиво. Британские офицеры жаловались, что оно слишком теплое. Кибуцники предложили: «Когда вы в следующий раз соберетесь прийти, позвоните нам – мы поставим пиво для вас на лед». Пивная сигнализация сработала превосходно – британские офицеры никогда не появлялись без предупреждения, что позволило заводу произвести более двух миллионов патронов.

к источнику.

Есть у десантников оригинальная забава. Выбрасывают их над каким-нибудь лесом, километрах в двадцати от части, а от места десантирования до родных казарм воины неба должны нестись быстрой рысью, чтоб поспеть в столовую к обеду. При этом мероприятии не спрашивают – врач ты или, к примеру, писарь в штабе. Десантник? Пожалуйте в самолет.

В один прекрасный день моего приятеля, назовем его Игорем, вытащили из теплого медпункта, где доктор занимался лечением очередного страждущего, и построили на плацу вместе с рядовым составом части.

- Товарищи бойцы! – начальственный рык командира раскатился по окрестностям и заставил стаю галок сняться с насиженных мест. - На вторник у нас планируются учения в районе полигона Б…. евск. Объясняю задачу! Высаживаетесь, собираетесь в точке Н. И чтоб в 14. 00 как штык были в расположении части! Ответственным за проведение мероприятия назначается капитан Иванов! Вопросы есть?

Какие у десантников вопросы.

Ранним утром доктора затянули в жесткие ремни парашютов и вместе с толпой возбужденно сопящего молодняка затолкали в самолет. Игорь сидит, тихо про себя ругается и мечтает о том, как он на гражданке будет с молодыми медсестрами кофе пить. Ну и нервничает, естественно. В его офицерской жизни это третий прыжок. А во время второго Игорь ногу вывихнул.

Сержант заорал что-то. Сквозь шум мотора слышно плохо, но видит доктор, бойцы поднимаются. Значит пора.

Отворили портал в небо.

- Первый пошел! Второй пошел! Третий!

Игорь предпоследний. Сжал зубы, чтоб перед сержантами не опозориться. И шагнул в пустоту. Вместо «триста тридцать один, триста тридцать два…» доктор привычно обругал командира, начмеда и дядю Гришу, отцовского брата, из-за которого его в свое время отправили на военмед. А потом привычным отработанным движением рванул скобу от груди. Купол благополучно раскрылся. Доктор летит, место для приземления выбирает.

И замечает он под ногами какие-то странные вещи. То ли цыганский табор по траве плетется, то ли ампула промедола сама собой в кровь всосалась. Идут по полю десятка три странно одетых молодых людей. Все в плащах, с мечами и копьями. На щитах краской расписанных гербы всякие. Стяги негосударственные под ветерком колышутся. Доктор дураком никогда не был. «Властелина колец» ещё на лекциях в университете прочел, потому узнал в подозрительных личностях ролевиков из ближайшего областного центра.

К слову, зона высадки десанта по правилам оцепляется патрулями, и посторонние в это сакральное место не допускаются. Но то ли ответственный капитан Иванов напутал чего, то ли ролевики при помощи магии Черного властелина просочились.

Короче летит доктор и понимает, что несет его ветром прямо в стан фанатов Боромира и Арагорна. Тут доктор снова занервничал. Никому не хочется любимой пятой точкой на копье назгула приземлиться.

А на земле в это время какая-то возня начинается. Десантники с неба прямо на ролевиков падают, и вот уже замелькали кулаки, мечи и штык-ножи.

Кто первый начал, и что десантники не поделили с поклонниками фентези – об этом потом никто впоследствии и не вспомнил. То ли боец, приземляясь, сбил корону с головы эльфийского короля. То ли какой-то гном в пьяном запале посягнул на парашют небесного воина. То ли боец, соскучившийся по женской ласке, попытался, не теряя времени, завязать знакомство с симпатичной ведьмой, а её колдуну это не понравилось.

В общем, когда берцы доктора коснулись поверхности планеты, в месте приземления царил полнейший бардак. Орали ролевики, возмущенные посягательством на их личности. Орали сержанты, пытаясь утихомирить разбушевавшихся бойцов. Визжали барышни в скудных эльфийских нарядах. Где-то в центре колонны дрались стенка на стенку. А на весь этот беспредел, словно листья по осени, продолжало сыпаться десантное подкрепление. Доктор все-таки офицер, попытался принять командование на себя. Да куда там! Вокруг схватка почище битвы Пяти воинств. Копья о десантные головы ломаются, щиты вдребезги. А у десантуры, между прочим, полные рожки боевых патронов. Того и гляди у кого-нибудь нервы не выдержат.

- Всем стоять! – кричит Игорь. Да кто его в этом шуме услышит!

И тут у доктора из глаз звезды брызнули. Какой-то коварный орк подкрался к нему с тыла и саданул по черепу булавой.

- Твою мать! – только и успел сказать Игорь и пал на колени.

Что тут началось! Десантники бросились мстить за павшего медика. В ход пошли приемы рукопашного боя и приклады автоматов. Ещё чуть-чуть и до смертоубийства дойдет!

К счастью в эту минуту на холм, у подножия которого проходило сражение, влетел командирский УАЗик. Из его недр вывалился полковник и своим басом перекрыл весь шум без всякого мегафона. Тирада командира была длинная и литературными в ней были только предлоги.

Сержанты в считаные секунды отделили зерна от плевел, в смысле десантников от ролевиков. Любители Толкина отделались парой сломанных носов, разбитым оружием и помятым достоинством.

Десантники выстроились в шеренгу. Из стана врага в них летели злобные взгляды гномов и воздушные поцелуи эльфиек.

- Бегом! – рявкнул полковник. И небесное воинство скрылось среди тучных трав. Последним ковылял Игорь, у которого от командирского голоса сразу все прошло, и черепно-мозговая травма сама собой рассосалась.

Капитан Иванов получил строгий выговор за отвратительную организацию мероприятия. К командиру приходили из милиции. Кто-то из ролевиков, пострадавших в результате схватки, накатал-таки заявление. Но полковник своих не сдавал. Из принципа. Да и лиц обидчиков толкинисты толком не запомнили.

После того инцидента доктор Игорь как-то к фентези остыл. Нынче предпочитает детективы. Их любители хотя бы по голове деревяшками не бьют.

Doktor Lobanov

представляло никакой угрозы для вражеских бомбардировщиков. По крайней мере, так считали натовцы, которые посылали свои самолеты бомбить сербские объекты, надеясь на современные средства подавления ПВО. Поначалу сербы не очень активно противодействовали авианалетам, но уже через три дня после начала кампании, 27 марта, они неожиданно сбили F-117 - самолет, который казался неуязвимым.

По словам Золтана, он не питал иллюзий относительно технического превосходства противника, и поэтому предпочел не открыто выступать против бомбардировщиков, раскрывая расположение своих радаров и ракет, а "залечь в засаду", выжидая, когда ему подвернется случай сбить вражеский самолет наверняка.

Как отмечает Strategy Page, эта операция наглядно показывает, что в современной войне грамотный командир может организовать успешное сопротивление даже при помощи устаревшего оружия. При этом не лишне упомянуть, что уничтожение F-117 - это всего лишь самый известный случай из карьеры Золтана. На самом деле его часть не раз отличалась во время той войны, сорвав множество воздушных налетов и сбив еще один самолет - F-16. Натовцы не смогли уничтожить ни одного радара или пусковой установки, входивших в состав батареи Золтана.

Под командованием сербского полковника находились около 200 военнослужащих. Он знал каждого из них, и в каждом он был уверен на сто процентов. Задолго до начала бомбардировок он регулярно проводил тренировки, добиваясь, чтобы каждый солдат и офицер батареи в совершенстве владел доверенной ему техникой.

Понимая, что при существующем уровне натовской электронной разведки радиопереговоры демаскируют его быстрее, чем заметят вражеские радары, Золтан организовал систему кабельной связи. Приказы иной раз приходилось передавать при помощи посыльных. Однако эти методы сыграли важную роль - натовцы не знали, где расположена батарея, так как "не слышали" ее.

Радары и пусковые установки сербов постоянно меняли места дислокации. Часть персонала постоянно была занята поисками мест, куда будет перевезена военная техника в следующий раз, а также подготовкой к ее переброске. Всего за 78 дней, которые продолжались бомбардировки, батарея преодолела десятки тысяч километров.

На сербов работала разведка. Агенты дежурили возле авиабазы в Италии, и когда с нее взлетали бомбардировщики, они по телефону докладывали об этом в Белград. Сеть наблюдателей существовала и в самой Сербии. Они также сообщали о маршрутах полета натовских самолетов.

Задолго до начала натовских бомбардировок Золтан постарался получить как можно больше информации об F-117. Он изучал все, что можно было найти - публикации в газетах и журналах, слухи о характеристиках этого самолета. Эти сведения помогли ему так расположить радары, чтобы они могли отследить невидимку". Как именно - полковник не стал рассказывать. Известно, что он не держал радары включенными постоянно, а запускал в нужный момент на короткое время, чтобы натовские самолеты ДРЛО не могли засечь и навести на них истребители.

Определение цели и обстрел происходили в самый последний момент, когда самолет пролетал вблизи батареи. Это позволяло Золтану атаковать внезапно, не оставляя противнику шансов на противоракетный маневр. Впрочем, F-117, при всех его "невидимых" достоинствах является достаточно неповоротливым и медленным самолетом. Совершить резкий маневр и уйти от зенитной ракеты, выпущенной с близкого расстояния, он не мог физически. Когда сербы сбили "стэлс", тот находился всего в 13 километрах от пусковой установки.

Наконец, Золтан, по его словам, внес некоторые изменения в конструкцию ракеты, которые позволили ей лучше наводиться на самолет-невидимку. Какие именно - серб не сказал, отметив, что они до сих пор продолжают оставаться государственной тайной.

Примечательный факт. Первая встреча между Дейлом Зелко, пилотом американского "Cтелса" F117A, бомбивший Белград в 1999 году и Золтаном Дани, сербским зенитчиком, сбивший этот самый самолет, 12 лет спустя переросла в мужскую дружбу, о которой рассказывает документальный фильм "Second Meeting".

Сегодня оба на пенсии и ездят семьями друг к другу в гости. Узнать в бывшем враге человека куда лучше, чем бомбить и стрелять в него.

Но это уже другая история.

давайте к нам в машину, там разберемся...

Товарищ выходит и идет к ним, минут через 5 возвращается, в руках держит пачку денег. Я - откуда деньжищи? Он ребята поделились.

А теперь от его лица.

Сел я к нему в машину. Гай меня лечит: превысили скорость, причем сильно, как будем решать?

Я: ты прекрасно знаешь, что я ехал по правилам и не нарушал.

Гай: Ну это еще тебе доказать надо, а оно дороже выйдет. Поэтому, деньги на бочку, точнее на заднее сиденье.

Я положил деньги и говорю ему: о том что ты меня грабишь знаем ты и я, и зло которое ты творишь тебе очень скоро вернется. Причем без привлечения всяких высших сил. Я сейчас еду на работу в больницу где лежит твой ребенок, как ты думаешь, он после нашего разговора долго протянет?

Гая аж затрясло: да я тебя, только посмей.

Я ему спокойно: а что это буду я - это еще тебе доказать надо будет!

Будешь всю оставшуюся жизнь палочкой махать на лекарства своему ребенку.

Поэтому, если хочешь спать спокойно - мои деньги назад и компенсацию в десять раз больше.

Я: круто! Откуда ты знаешь, что у него ребенок в больнице лежит, ты же вообще врачом не работаешь.

Товарищ: недавно был в больнице, его и заприметил. Также по скотски себя вел и ведь не доходит до таких как он, что город маленький и все к нему вернется...

перекрыта дорога, праздник всё-таки.

Курильщики покинули свои, украшенные красными знамёнами, машины и разбрелись по всей эстакаде подышать горячим асфальтом.

Тогда я увидел его в первый раз.

Это был долговязый, белобрысый сержант, он промчался галопом мимо меня, ловко, как оленёнок, маневрируя между стоячими машинами. Казалось, что где-то рядом, за эстакадой его ждал грузовик с парадными бойцами, вот сержантик и припустил, чтобы своих не задерживать.

Спустя минут двадцать, поток медленно двинулся, дело пошло и вскоре я увидел его опять. Сержант бежал где-то далеко впереди меня, уже не так быстро и не так легко как раньше, но точно изо всех человеческих сил и это было видно. Бежал, как раненый лётчик от немецких овчарок. За десять минут я постепенно догнал и поравнялся с бегущим, открыл окно и крикнул:

- Эй, Боец! Я в сторону Звенигорода, если по пути, садись, подвезу.

Гримаса боли у бегущего сменилась удивлением, а потом и неподдельной детской радостью. Сержант бросился ко мне, и тут силы покинули его, он прямо как марионетка сложился на сидение. В машине ностальгически запахло казармой. Вначале бедолага мог только тяжело дышать, как дышит умирающая собака у ветеринара, потом он уловил паузу между вдохами и выдавил из себя свистящий сип:

- Хасоэ хасиа.

- Да, не за что. Ты помолчи, не разговаривай пока, успокойся и отдышись хорошенько. Вот, водички хлебни.

Через пару минут, пробка совсем рассосалась и мы летели под шестьдесят. Мокрый, как из бани, сержант, смог уже говорить почти не задыхаясь:

- Спасибо вам большое, что подобрали. Нас вчера перевели на другую точку, а ко мне в старую часть Мать приехала, ну, Мама. На полдня всего. Сюрприз хотела сделать. А у неё вечером поезд. Сейчас, ей вот-вот нужно возвращаться на вокзал. Меня командир отпустил, вот я и побежал. Уже никак не успевал и даже ни на что не надеялся. Но бежать-то надо, правильно? Если бы не вы… извините, я должен...

Сержант набрал номер и почти закричал в свой маленький телефончик: "Мама, Мама, я успею, жди! Меня тут подвозят на машине, представляешь! ? Так что я точно успею! Стой там! Целую".

Марш бросок этому бойцу я сократил на целых восемь километров, довёз его до самого КПП, и даже маму мельком увидел.

Вроде бы всё закончилось хорошо, но такая меня прибила тоска от этой истории. Ведь этого не может быть, потому что не может быть никогда. Что за инопланетяне собрались вокруг меня? И откуда у инопланетян машины со знамёнами Победы? Ни один из сотен едущих мимо пришельцев, не подобрал земного задыхающегося человека. И только, почему-то, один я выдал себя с потрохами. Особенно грустно от осознания того, что если вдруг, среди улицы прихватит сердце, то мне и любому другому человеку, уже никто не поможет, ведь инопланетяне людям не помощники…

SAS. Он позвонил туда, сказал, что он - безработный пилот, и ему дали один раз полетать на авиатренажере, чтобы не терял навыки. Томас сдружился с обслуживающим инженером из этого центра, и тот давал Томасу по ночам, когда никого нет, пользоваться тренажером. В кабине лежали мануалы по нескольким самолетам, он скопировал их. Учился в этом тренажере по мануалам и методом проб и ошибок несколько месяцев.

Однажды он узнал, что у итальянской авиакомпания Air One есть вакансия пилота, и он отправил на нее заявку. Подделал себе шведскую лицензию пилота - без регистрации, без печатей. Его пригласили на пробные полеты в двух сложных аэропортах в Лампедузе и Реджио Клабриа, которые он успешно прошел. Это были его первые полеты. В Лампедузе он садился с одним неработающим двигателем, в который попала птица. Лицензию проверить в компании не догадались. Его приняли вторым пилотом на пассажирский самолет. Переехал в Милан.

Через 3 года он стал КВС. 13 лет он возил пассажиров. 2 марта 2010 г, в Амстердаме его перед вылетом повязала голландская полиция. Им настучали, что у Томаса просроченная лицензия, и она - без права на управление пассажирскими самолетами. Когда они обнаружили, что лицензии у него вообще не было, его заперли в камеру на 2 недели и думали, что с этим делать. Ему грозило 6 лет тюрьмы. Случаев, когда он подвергал бы опасности пассажиров, за всю его историю не обнаружили. В итоге, оштрафовали на 2000 евро и на 1 год запретили управление самолетом. За 13 лет он сменил 3 авиакомпании, налетал около 11 000 часов.

Сейчас срок запрета то ли закончился, то ли заканчивается. Вроде бы, пока он еще нигде не летает.

сотрудников райвоенкомата и МЧС. Ответ из всех трех ведомств был идентичен: «Организуйте оцепление и ждите саперов!»

Капитан Алексей Еропкин (назовем его так) парнем оказался дисциплинированным: обозначил опасное место флажками и начал выхаживать по периметру зоны возможного взрыва. С раннего утра и до вечера ходил. Приустал. А саперов все нет, и нет. Вот и стемнело уже. Глаза начала слипаться. Да и есть хочется. Как тут быть?

Позвонил с «мобильника» в родное ОВД. Ответ был предполагаем: «Оцепление не снимать, ждать саперов!». А дело-то к полуночи, а у капитана-участкового даже сержанта-заместителя не имеется. Вот и решился Еропкин на единственно верный (по его мнению) шаг: лопатой выкопал снаряд из прибрежного ила, аккуратно обтер его ветошью (на берегу какое-то подобие фуфайки валялось), взял под мышку и понес в опорный пункт. Там запер на надежный замок, а сам направился домой: поужинать, да и вздремнуть малость…

Утром отнес снаряд на прежнее место. Поправил флажки. И начал вышагивать по периметру: дисциплина, знаете ли…

А к вечеру приехали саперы. Отогнали участкового на рубеж безопасного удаления (едва ли не на полкилометра), надели взрывозащищенные костюмы и поползли к опасной находке. По новой ее откопали (капитан-то свои действия тщательно замаскировал), вывернули после продолжительных усилий проржавевший взрыватель (он оказался во взведенном состоянии и только чудом не сработал), а сам 152-миллиметровый смертоносный фугас на спецмашине, заполненной песком, вывезли в ближайший карьер и взорвали. Так шарахнуло, что вороны в пяти километрах с деревьев разлетелись!

Мораль? А какая мораль? Участковых надо беречь: у нас на Ставрополье на эту должность днем с огнем людей ищут. А саперам поторапливаться надо: вдруг страж порядка домой такую «находку» понесет, или в школу, где опорный пункт милиции расположен…

только в конце расходятся в разные стороны, поэтому нет разницы, на каком автобусе ехать. Стою, значит, жду. Хоть и загружен в ноль, но смутно ощущаю, что подъехал

«пазик». Совершенно на автомате поднимаюсь в него, опять тем же смутным чувством ощущаю поблизости свободное сиденье, плюхаюсь на него. Автобус трогается.

Спустя несколько минут мозг все же достучался до меня. Понимаю: что-то вокруг не так. Слишком тихо – в общественном транспорте в «час пик» такая тишина может только присниться. Поднимаю голову и… Полный салон ментов! Этих, как их теперь зовут, «господ полицейских» с жетонами ППС!

Ё… Это ощущение не передать словами. Я вроде бы законопослушный, пусть и слегка нетрезвый гражданин, а не террорист в бегах и не злостный алиментщик, но – обдало жаром. И главное, все сидят и спокойно смотрят на меня, ни слова никто не сказал. Едет себе в «развозке» смена заступать на дежурство или с дежурства, уж не знаю, по пути подбирает/высаживает коллег, а тут влазит какой-то гражданский с помятой мордой… И все сидят, молчат, как будто так и надо.

На первой же остановке, которая случилась через несколько кварталов, я выскочил из автобуса, едва не сбив с ног поднимавшегося в салон сержанта. И только тогда услышал за спиной громкий хохот ппс-ников.

редкость), да только сразу после ВЫТАПТЫВАНИЯ оного слова снегопад прекратился, наступило утро, а вместе с ним приехал в училище начальник этого самого училища генерал N. И вот надо было такому случиться,, что именно в этот день на утро было назначено совещание курсовых офицеров. А, надо заметить, что окна комнаты для совещаний выходили... Правильно на тот самый пост! И вот во время совещания подходит наш генерал к окну, смотрит и, ничего не говоря, подзывает к окну своего зама. Тот, давясь от смеха, спрашивает, чьи хлопцы стоят там в карауле, встает наш ротный. Далее, конечно, настучали ему по мозгам и велели наказать "слишком грамотного часового". Наш ротный приходит в караулку, дожидается окончания смены героя и устраивает ему форменный разнос, пройдяясь до седьмого колена, после чего приказал написать рапот о своем подвиге на имя нач. училища.

Вот цитата из того рапорта:

Я, рядовой Иванов И.И., неся службу на посту номер х, СЛУЧАЙНО вытоптал на снегу буква "Х", "У", "Й" (именно так и написал - прим. автора), получилось слово "Х[рен]" (и так он тоже написал - прим. автора)...

Написанный рапорт парень понес генералу сам. Приходит назад умирая со смеху и рассказывает, что единственный вопрос, который после долгого вдумчивого прочтения задал ему генерал, был: "Ну почему ты не вытоптал слово ЦВЕТЫ!?" После этотого случая до сих пор за парнем закрепилось прозвище. .. нет не "Х[рен]", а "Цветок"!

А поскольку чистой воды в округе было не много, а витаминов воинам не хватало, то как следствие трудового сельского десанта - дизентирия.

И вот погрузили нас, пятерых засранцев поутру в УАЗик, и повезли в окружной госпиталь. Там нас на первичный осмотр принял аж целый прапорщик, который всем без исключения поставил по "телевизору" (толстенная труба, которая вводится в прямую кишку для исследования оной). Жуткое ощущение, если ты не голубой (тем привычно). Тем не менее мы все прошли испытание, сидим, краснея от боли и стыда друг перед другом, а прапор что-то уж очень долго обследует последнего бойца.

- Слушай - говорит - а у тебя вроде все нормально, точно у тебя живот болит?

- Да нет - отвечает боец - мне в травмотологию, ногу ушиб!

Как мы не обосрались от смеха - до сих пор ума не приложу.

Ну что ж, разместили нас по палатам, и началась у нас райская по армейским понятиям жизнь- целый день только жрешь витамины да валяешся на койке. Палата на пятерых, никаких подьемов-отбоев. Отравляли эту идилию лишь два обстоятельства : сварливая бабка-уборщица, в совершенстве владеющая щваброй и русским-матерным, и здоровенный и тупой как мамонт сосед по койке татарин боец Ишмуратов.

Нам надо было иногда сдавать кал на анализ, для чего медсестра приносила маленькие баночки с наклеенными на них фамилиями. А у бабки-уборщицы был большой стеклянный горшок, в котором она держала ершик для чистки унитаза. И вот мы однажды из хулиганских побуждений взяли и переклеили бумажку с фамилией "Ишмуратов" с маленькой баночки на большой стеклянный горшок!

Ишмуратов немного поудивлялся, почему у него банка больше чем у других, но потом все-таки справился с поставленной задачей.

Можете себе представить, что было утром , когда боевая бабка обнаружила свой инвентарь доверху наполненным дерьмом и с надписью кто это сделал. Для меня это утро - одно из самых ярких воспоминаний.

работы надо погрузиться в реальность. Так вот, я даю права, техпаспорт, гаишник говорит мол, габарит один не работает. Я отвечаю, что только что лампочка перегорела и по приезду сразу все исправлю. Отпустил. Через километр останавливает следующий - отпустил.

Третий гашник - немолодой усатый прапорщик, посмотрев права и техпаспорт, привязался:

- Не, то то ж штраф 500 грывэнь...

- Приеду, починю, до Вас двое Ваших коллег меня отпустили...

- Не-е, 500 гривень штрафу, - протяжно повторил прпоршик.

- Сто пойдет?

В ответ кивок и косой взгляд вниз и налево.

Я кладу 100 гривен в ксиву (удостоверение прокурора) и сквозь приоткытое окошко отдаю гайцу. Не глядя на документ, тот ловким движением пальцев отправляет купюру в нагрудный карман, после чего раскрывает корочку, держа ее друмя руками за края.

- ШО ЦЕ! - поняв происходящее, мгновенно изменившись в лице взвизгивает, слегка отпрянув, и пальцами, как карточный шулер, словно ксива раскалена, ловко закидывает ее в приоткрытое окошко автомобиля.

При этом купюра продолжает торчать у него из нагрудного кармана.

Я беру лежащий на боковом сиденьи мобильный телефон и спокойным голосом (он то не знает, что в пустоту) говорю:

- Ребята, все зафиксировали, картинка четкая?

После чего вынимаю из кармана ошарашенного прапорщика свои деньги и тихонько отъезжаю."

Надо было видеть лицо непосредственного начальника того парня, который молча выслушал рассказанную в компании историю и в конце удивленно произнес:

- А с виду и не скажешь, такой вроде тихий...

ВПП (взлётно-посадочной полосы). На КДП постоянно находится какое-то командование, предупреждённый об этом - готовлюсь нести службу в постоянно-застёгнутом состоянии.

После месяца стажировки довелось заступить на первое самостоятельное боевое дежурство. Кроме прочего, принял по смене ящик с "ракетницей и боеприпасами к ней для подачи визуальных сигналов аэродромным службам в случае отсутствия радиосвязи".

Сел обеспечивать связь - радиостанции протёр, кабели подёргал, произвёл пылеудаление... И ночь прошла относительно спокойно. Наступило утро.

Часов в 7 утра в мой бункер влетает взъерошенный старший смены с воплем:

- Ты!!! Тут сидишь... А там, на ВПП черт-те что происходит!!! А ну - пулей, бегом, и чтоб через 3 минуты -...

Господи, думаю, это что же там такое? Ну и, конечно, выбегаю на поле.

Мамочки - всё поле аэродрома усеяно... коровами! Неслабое такое стадо, голов на 60. Гуляют себе, травку кушают... Бегу к старшему смены -

делать-то чего? И откуда они?

- Они сквозь нашу поломанную лет пять назад ограду проходят из совхоза соседнего. Их там почти не кормят - а у нас травка, керосином политая. Как накушаются - так и... срут прямо на ВПП! А вдруг боевая тревога?

И как самолёт с нашим лётчиком по этой уделанной полосе взлетать начнёт? Двигатели ведь всё с бетонки ВСАСЫВАЮТ! Как ты думаешь, далеко улетит наш гвардейский перехватчик, если двигатели дерьмом набиты будут?

- Вот берёшь ракетницу, записываешь расход боеприпасов в журнал и идёшь их пугать, пока с полосы и вообще - с аэродрома не уберутся. Стреляй прямо по рогам.

Беру, пишу и бегу "стрелять коров". Вбегаю в середину стада и пытаюсь "угрожая словами" заставить коров уйти по-хорошему. Одновременно сдвигаюсь так, чтобы они убежали к краю аэродрома.

А они смотрят на меня такими красивыми глазами... Рядом с ближней коровой такой умильный телёночек - не могу я в них стрелять! И выстрелил по-над рогами, едва не насильно. Грохот ракеты произвёл на рогатых потрясающее воздействие: вертикальный взлёт с поворотом в воздухе на 180 градусов сопровождался колоссальным опорожненнием кишечника всех коров без исключения!

И сразу - максимальную скорость... И ошмётки горячего... так и полетели в меня - еле увернулся!

Но самое интересное произошло ещё чуть позже: красная сигнальная ракета, опережая стадо, несущееся во весь опор, плавно повисла перед их мордами метрах в 3-5 от земли. При этом она выла и свистела, нещадно дымя (слишком низко оказалась от земли). Бурёнки, одновременно офигев от этого жуткого зрелища, резво подпрыгнули во второй раз! Поворот в воздухе - и все рога несутся прямо на меня...

... Я бежал, как мог быстро, выковыривая не сгибающимися ледяными пальцами гильзу из ракетницы. Первый раз в жизни выстрелил из ракетницы - и гильзу распёрло... А сзади топотало несущееся за мной стадо из 60 голов крупного рогатого скота. Расшвыривая свеже-собственный вал навоза.

Второй выстрел я сделал на бегу, через плечо и в сторону, как заправский ковбой в вестерне. Они шуганулись в сторону и остановились. Все мы тяжело дышали...

И тут я услышал (вторым, ещё слышащим ухом) какие-то странные хлюпающе-воющие звуки со стороны КДП. Поворачиваюсь... Весь "личный состав дежурной смены", все согнуты пополам, морды красные, плача на выдохе от смеха,пытаются не упасть с крыши!

Потом я узнал, что через такое "посвящение" проводили всех новеньких

на объекте солдат и сержантов.