Семейные истории #брат

моментально превращался в орудие воспитания. Соседи за стенкой знали их расписание лучше, чем программу телепередач: утро начиналось не с кофе, а с истошного Марьиного вопля, день сопровождался звоном бьющейся посуды, а вечер венчался тихими, всхлипывающими примирениями.

Психологи, почесывая бороды, назвали бы их союз «устойчивой садо-мазохистической парой».

Вот, к примеру, обычное утро в семье Ивана да Марьи. Иван, на цыпочках, чтобы не дай бог не скрипнула половица, пробирается на кухню. Его задача – сварить кофе и приготовить завтрак, не разбудив свою фурию. Но сегодня фортуна отвернулась от него. Новая пачка кофе никак не хотела поддаваться. В отчаянной попытке её вскрыть, Иван издал звук, сравнимый по громкости с падением метеорита в Челябинске.

Из спальни тут же донеслось грозное: «Ива-а-ан! »

Иван замер, пачка выпала из рук, рассыпав ароматные зёрна по всей кухне. В дверном проёме нарисовалась Марья. В бигудях, в леопардовом халате, она была похожа на разъярённую самку леопарда, которую застали врасплох во время утреннего туалета.

«Ты что творишь, паразит?! » – прошипела она, медленно надвигаясь. «Я из-за тебя, ирода, сон потеряла! А мне на работу к девяти! Мне нужно выглядеть как королева, а не как жертва твоего кофе-апокалипсиса! »

Иван, вместо того чтобы спасаться бегством, расплылся в блаженной улыбке. «Машенька, прости, родная. Я тебе новый кофе куплю, самый лучший! »

«Новый он мне купит! – взвилась Марья, хватая со стола первое, что попалось под руку. Это оказалась скалка. – Ты мне нервные клетки восстановишь?! »

И скалка, описав в воздухе изящную дугу, полетела в сторону Ивана. Тот ловко увернулся, и скалка с глухим стуком врезалась в стену, оставив в ней живописную вмятину.

«Вот видишь, Машенька, – с нежностью в голосе сказал Иван, – как ты меня любишь! Как страстно! »

Марья на секунду опешила. А потом, не выдержав, прыснула со смеху. «Дурак ты, Ванька! »

Их двенадцатилетний сын, Вовочка, давно привыкший к таким сценам, выглянул из своей комнаты. «Мам, пап, вы скоро? Я в школу опаздываю. И да, мам, в следующий раз целься лучше, а то обои новые поцарапаешь».

Их совместная жизнь была похожа на бесконечный танец. Марья наступала, Иван с радостью подставлял ногу. Она кричала – он умилялся силе её голоса. Она запускала в него тарелкой – он видел в этом акт высшего доверия. «Ведь в кого попало тарелкой не кинешь, – рассуждал он, делясь мудростью с ошарашенным приятелем в гараже. – Только в самого близкого и любимого».

Однажды приятель не выдержал: «Вань, да как ты это терпишь? Она же тебя изводит! Беги, пока не поздно! »

Иван посмотрел на него с искренним сочувствием. «Эх, не понимаешь ты ничего в настоящей любви. У вас с женой как? Скука смертная. "Дорогая, милая". Тьфу! А у нас – страсть, эмоции! Каждый день как на вулкане. Зато я точно знаю: если она на меня кричит, значит, я ей небезразличен. А когда после бури наступает затишье, и она, виновато сопя, мажет мне ссадину зелёнкой... это, брат, и есть настоящее счастье».

И он был по-своему прав. Их странная, вывернутая наизнанку любовь была для них самой настоящей. Они нашли друг в друге то, что искали. Он – свою заботливую мучительницу, она – своего преданного страдальца. И пока в их квартире летали скалки и гремели скандалы, их маленький, сумасшедший мир оставался на удивление прочным и нерушимым. И вот однажды, когда Марья снова бурчала, что он опять перепутал соль с сахаром, Иван глянул на неё с ухмылкой и сказал:

— "Марьюшка… без тебя мне было бы скучно жить. Даже ругань твоя — как симфония! "

Она замерла... потом швырнула в него подушкой. А потом… поцеловала.

И жили они долго и громко, и были, как ни странно, счастливы.

говорить потише.

Маринка замерла. Прежде ни про какую Стеллу она не слышала.

Закончив разговор, муж, тихонько прокрался в спальню, быстро скользнул под одеяло и вскоре уже дремал.

Маринке же, разумеется, уже не спалось, и она уселась, прислонив подушку к спинке кровати, глядя на мужа.

Муж мирно сопел рядом, негромко всхрапывая и даже чему-то улыбаясь, время от времени.

- Наверное, ему Стелла эта снится… – обуял её демон ревности. . И каких себе эти сучки только имён не выдумают, то она Каролина, то Анжелина, то Стелла…. Тьфу! !

Утром, после бессонной ночи она встала сама не своя. Стараясь не глядеть на мужа машинально приготовила ему завтрак и пошла гладить себе юбку на выход. Генка побрился, выпил кофе и зайдя в зал приобнял её сзади за плечи:

- Слушай, ты меня на вечер не отпустишь сегодня, меня Мишка-слесарь, тот, что сосед по гаражу, зовёт….

Маринка слушала, даже не разбирая, о чём сейчас муж её спрашивает и непонятно почему не находя в себе сил посмотреть ему в глаза. Ночной кошмар никуда не делся, Генка действительно ей изменяет.

Наверное, поэтому, не дослушав его, она кивнула головой:

- Ладно, конечно – и даже нашла в себе силы вполглаза взглянуть на Генку и слегка улыбнуться – я всё равно вечером на маникюр записывалась.

- Я быстро постараюсь – Генка заметно обрадовался, чмокнул её в щёку и вышел, захлопнув за собою дверь.

Маринка сняла трубку, отзвонилась на работу, сказавшись больной, и принялась думать. Что дальше в этой ситуации делать она совершенно не понимала и поэтому поступила так, как в наше время поступает современная женщина – включила ноутбук и, словно алкоголик, бросающийся в горящий дом за бутылкой водки, кинулась за советом во всемирную паутину.

Быстро найдя подходящие женские сайты, она зарегилась и выложила свою проблему, прося уважаемое женское вирт-сообщество её выслушать да подсказать как, собственно говоря, дальше вести себя женщине, обнаружившей, что супруг завёл полюбовницу?

Сайты синхронно поморгали рекламками и начали советовать. Советы, надо сказать, были самые разные.

В половине ответов женщины дружно обзывали Генку козлиной и рекомендовали ей немедля разойтись, не дожидаясь дальнейшего развития его столь явного кобелизма. Разводиться при этом предлагалось грамотно и продуманно - с безжалостным разделом имущества. Представители другой половины были настроены не столь радикально и советовали ей сперва удостовериться в правоте своих подозрений, обратившись для этого к детективам-профессионалам и отловить этого скунса на месте преступления.

Услышав про детективов, Маринка задумалась, но решила всё же действовать самостоятельно.

Ближе к четырём она спустилась к машине и уже через пять минут её «Мотя» держал путь к Генкиному офису. На стоянке она встала через два ряда от его «Тойёты» и принялась ждать. По пятницам он обычно заканчивал в пять.

Муж появился сразу после пяти, торопливо сел в машину и одним махом вырулил со стоянки. Маринка двинула за ним, стараясь следовать через пару машин сзади. Сердце её бешено колотилось. Она довольно удачно прошла за ним несколько улиц, правда, между ними осталась только одна машина. По всей видимости, её муженёк направлялся за город.

Перед выездом на объездную оставался последний светофор и Маринка прибавила газу, чтобы не отстать, как вдруг машина, шедшая за Генкой, внезапно включила поворотник и прижалась к обочине. На что Маринка после вчерашнего недосыпа среагировать тупо не успела и под крик – «Мама! » со всей дури въехала в правый бок «Тойёты» своего неверного благоверного, который как раз начал поворачивать направо….

- Надо бы к бабке тебе её, к психолуху на крайняк. А то порешит она тебя, Геныч, а нет, так покалечит – Мишка вновь обошёл «Короллу». Вид у последней был далеко не лучший. Почти весь правый бок был замят до почти оторванного бампера, который уныло висел, примотанный бечёвкой. Он ненадолго задумался и сплюнул:

- Рублей на двадцать, не меньше, если бампер не менять, а клеить. Да и то, как соседу. Ну, а мусора чё сказали?

- Так, а им что, ржали только – Генка невесело махнул рукой – сами, говорят, разбирайтесь, повезло ещё, что «Мотик» хоть застрахован. . На станцию сейчас поедем…

- А я вчера до свёртка на Тавду доехал - Мишка ловко подцепил из пачки «Явы» сигаретку - встал под стелой, как договорились – тебя нету.

Он прикурил и затянулся.

- Приманки разобрал – тебя всё нет. Подождал до полседьмого и попёр один на то озеро. А там не поверишь – со второго заброса на вертушку рвать начала. Мелочёвки надёргал, на живца попробовал - даже на ерша заглатывает, падла, как я тебе и обещал. Я за два часа с полмешка натаскал.

Он сделал новую затяжку и довольно улыбнулся.

- Мне так батя всегда говорил – как, мол, черёмуха полностью расцветёт, так у щуки весенний жор и начинается…. Не, тебе точно твою к бабке надо, такую рыбалку тебе испортила. Чего ей дурканулось-то?

- Говорит, заревновала - Генка вздохнул и печально посмотрел на стоявший чуть поодаль «Матис», имевший не менее плачевный внешний вид с тем отличием, что передка у него практически не было. За рулём виднелось печальное личико его супруги.

Мишка тоже посмотрел на «Матис» и Маринка опустила солнцезащитную шторку.

- Я вот свою ведьму давно от этой ревности отучил. Отрихтовал разок после свадьбы, неделю в шпатлёвке проходила и как рукой сняло….

И тебе советую – Мишка поплевал на кусок наждачки и попробовал краску – а сперва тоже чуть что кикиморой визжала….

Он затоптал окурок и посмотрел на Генку.

- Ну да ладно, ты не грусти – а то хрен не будет расти, щас щука недели три так брать будет, можно на моём «Ниваре» в субботу и сгонять, твою ж всё равно ещё с неделю делать.

- Ладно… звони - Генка снова вздохнул, протянул Мишке ключи от машины и пошёл к «Матису».

Потом вдруг обернулся и добавил – но только ты это… ты мне днём лучше звони. .. Днём.

© robertyumen

она выписала из деревни, отучила и определила себе в помощницы. Благо в те времена все боялись брать в бухгалтерию кого-то чужого.

И вот как-то по весне случился у жены директора день рождения, который мы тогда дружно отметили, чин чином скинувшись ей на подарок. А примерно через неделю стали собирать по полтиннику на день рождения второй сестры, что, помню, вызвало некоторое моё недоумение, потому как на мой вопрос, кто из них старше, мой директор хмыкнул и ответил, что они вроде как ровесницы. Правда, когда через неделю начали собирать деньги на подарок их третьей сестре, он всё же пояснил, что их папаша, его тесть, раньше был тот ещё дырокол и умудрился очень плодотворно в своё время отстреляться, разом забабахав бэбиков сразу трём синьоритам в их деревне с довольно подходящим названием Вытворялкино.

Ближе к лету, этот самый его тесть, оказавшийся небольшим лысоватым мужичонкой, начал по выходным приезжать к нам магазин, привозя сдавать в столовку, что тоже была в нашем здании, какие-то там деревенские продукты. Потом обычно ненадолго заходил проведать своих синхронно сделанных дочурок и быстро уезжал обратно, сетуя на горячую страду и беспробудную крестьянскую долюшку.

Так продолжалось примерно до августа, пока однажды, когда мы с директором сидели у себя в кабинете, нежданно не заявилась его тёща сходу заявив ему визгливым и плачущим голосом:

- Николай, у тебя совесть есть, ну он же старый человек! . . Ему же всё таки за шестьдесят уже. . Может хватит ему пахать-то с его спиной, он же каждое воскресенье никакущий приезжает! !

Ничего не понимающий директор вытаращил на тёщу глаза и потребовал разъяснений.

Короче, этот маленький лысый кобелино, его тестярик, завёл тут в городе какую-то тётку-полюбовницу и практически все уик-энды кувыркался с ней как перед апокалипсисом, возвращаясь в деревню чуть живой от усталости. Супруге же этот пролаза напел, что, мол, ввиду нехватки людей, зять Колька привлёк его к разгрузке-выгрузке тяжеленных товаров, которыми торговал наш магазин - линолеумом, кафелем, строительными смесями и тому подобным, вот он и трудился все выходные грузчиком, помогая любимому зятю, как волк царевичу….

Для житейских драм, как известно, не требуются репетиции. Уже через пять минут на очную ставку привели самого паскудника-тестя, что прятался где-то у себя в машине и в следующее мгновенье все сейсмографы мира ощутили некий толчок от мощной оплеухи, что с размаху залепила ему по аватарке его супруга. Потом, поддерживаемая всей нашей подошедшей на шум бухгалтерией, она минут десять костерила этого сперматозавра, грозя различными мирскими и небесными карами и воздевая руки к высокому потолку нашего кабинета, откуда, по всей видимости, и должны были на него снизойти те самые кары. Сам лже-грузчик стоял смирно, как опавший клён, и в ответ на все их гневные тирады лишь морщился, виновато моргал, но чувствовал себя, как мне показалось, вполне в своей тарелке.

Так и закончилась эта история, в контексте которой остаётся лишь вспомнить одну-единственную банальную истину – старый конь, хоть глубоко и не пашет, но и с борозды никогда не сходит.

© robertyumen