Семейные истории #семья

сытно, да ещё и свободные копейки оставались. И захотелось Афоне роскоши - приглянул он в лавке невиданную в деревне вещь - медный таз с медным же рукомойником. Долго он пересчитывал замотанные в чистую онучу и спрятанные в надёжном месте капиталы, пока не решился и купил. Господи, это было событие! Не прерывалась череда соседей, с утра и до позднего вечера приходивших поглазеть на невиданное чудо, скромно поблёскивавшее в предназначенном для него уголке. Да и сам Афоня преобразился, начал каждодневно расчёсывать бороду после умывания под рукомойником, смазывал деревянным маслицем по воскресеньям стриженную в кружок свою голову. Счастье и благополучие загнездились в доме, и начал Афоня катать валенки ещё с большим старанием, и каждая пара была ещё красивее. Но, как всякая сказка имеет обычно счастливый конец, всякая быль – печальный. Приехал как–то из райцентра председатель чего там не упомню, собрали в самой большой избе честной деревенский народ и сказали: «Пора создавать колхоз, она все окрестные деревни уже в колхозах, а ваша – отстаёт».

- «Дык, мы согласные, колхоз так колхоз» - загудели себе под нос мужики да бабы.

- «Тогда переходим ко второму вопросу. Необходимо утвердить список кулаков вашей деревни и выселить их к чёртовой матери из деревни куда подальше».

- «Да нет у нас таких, кулаков, и куда уж дальше нашей деревни их выселять–то? Дальше нетути»

- «Как так нет кулаков? А Афоня Петухов разве не кулак? Вона, каждое воскресенье у них в штях мясо, кашу от пуза лопают, а глядитка, что у них есть – медный таз да рукомойник. У кого ещё есть такое по деревне? » - зачастила горохом соседка, давно уже затаившая зло на всю деревню вообще и на рыжего Афоню в частности за то, что она, деревня, смеялась покотя над ней: муж её, Петруха, был настолько ленив, что, лёжа на раскалённой лежанке, поленился встать дверь в сени прикрыть, а на дворе стоял звонкий мороз, ну и обжёг себе бок и отморозил обе ступни.

– «Так и есть рыжий Хрен кулаком, раскулачить его, и всё! »

Долго гудело собрание, но председатель чего там не упомню был твёрд – раз есть деревня, значит и кулаки должны быть. И раскулачили моего деда Афоню в двадцать четыре часа, выкинули среди зимы из избы с домочадцами, отобрали всё, и станок для пимокатания, и перину и медный таз. Не выдержало такого позора его сердце, и вскорости он Богу душу отдал. А рукомойник с медным тазом – стоял он в правлении долгие годы, а после войны выкинули его в кучу, где старый хлам долёживал, а на его место повесили в правлении ещё большую ценность – эмалированный рукомойник с эмалированным же тазом. А могила моего деда, рыжего Афони, понемногу – потихоньку сравнялась с землёю и заросла травой. Валенки, скатанные его мастеровитой рукой, с цветочками полевыми и птахами небесными рано или поздно сносились, и осталась от Афонии только память его детей и внуков. Ибо главная ценность на свете для человека – дети его и внуки–правнуки, пока живут они, не распорошится по земле слава его и дела его.

где Миша встретил свою любовь - простую сибирскую девушку из семьи настоящего охотника. Мама у нее давно умерла, а отец надолго уходил в тайгу, поэтому девушка была крайне самостоятельной и прямолинейной, что сильно понравилось Михаилу. Взяв отпуск, Миша прилетел в Томск снова, молодые подали заявление в ЗАГС, а после скромной свадьбы улетели к Михаилу в столицу. Жил Миша очень скромно, в небольшой комнате коммуналки, вместе с мамой, отец ушел ещё в детстве. Но юная жена, привыкшая к нелегким условиям охотничьих зимовий, быстро вписалась в быт. Мама была понимающей и часто "уходила погулять", поэтому через год у пары уже появился первенец. На дворе был 1991 год, и будучи неглупым парнем Миша понял, что надежды на переселение в квартиру в рамках очереди ему не светят от слова совсем. Ещё через год супруга подарила Михаилу замечательную дочку. Кто помнит 1992 год, может себе представить что такое двое детей в коммуналке на 5 комнат с одним туалетом, да ещё и на зарплату доцента не самого престижного ВУЗа. Миша старался как мог, подрабатывал грузчиком, но с учетом экономической ситуации в стране денег критично не хватало. Молодая жена сидела с малышами, зарплата мамы тоже была нищенской с учетом инфляции - радовало только одно, в этой семье царила любовь и взаимопонимание. Не было упреков и жалоб - только вера в то, что все как-нибудь образуется. К концу года Миша понял, что по всей видимости придется бросать преподавание и идти работать хоть на рынок - иначе им просто не прожить. В один из вечеров радостная супруга сообщила, что звонил из Томска её папа - и хочет их навестить, посмотреть на внуков - с дочерью они не виделись со свадьбы, хотя иногда из Томска приходили посылки с провизией, оной наши молодые были очень рады. Отец девушки привез с собой разных охотничьих разносолов, долго игрался с внуками и был очень рад тому простому счастью, царившему в семье. Дочка рассказала ему, что Миша будет вынужден оставить кафедру и пойти на рынок, потому как других вариантов прожить у них к сожалению нет. Отец крепко задумался.

Потом пошел покурить с Мишей, поговорил с ним о жизни и текущих сложностях, которые он, привыкший к суровому охотничьему быту в тайге, зачастую не понимал. Вернувшись, он попросил закрыть дверь и включить музыку. Дочка удивилась, но сделала как он попросил. После чего отец открыл свой чемодан и достал из него объемный кожаный мешочек, который был положен на стол и открыт. В мешочке тускло мерцал золотой песок и самородки.

"Это я намыл в тайге. За всю свою жизнь. Мне, видно не пригодится - а вам сейчас явно не помешает. "

С большим трудом, через друзей детства, Миша нашел проверенного скупщика золота, давшего хорошую цену, и они с молодой женой купили двухкомнатную квартиру на окраине столицы. Мама отказалась переезжать, так как привыкла к своей комнатке, но часто их навещала. Работу Миша сохранил, нашел вскорости подработки по научной части, после стал профессором, а через много лет дорос до целого член-кора, в оной должности, под рюмочку, и рассказал эту историю моему другу.

шкафу. Любое отклонение от этих правил сопровождалось закатыванием глаз со стороны мамы и бабушки, хватанием за сердце и стонами: «Ты нас в могилу загонишь», «С такими манерами только в дворники идти». Отец, не выдержавший всей этой идиократии, ушёл из семьи, когда мне было пять лет, с той поры я неоднократно выслушивал про свои дурные гены, когда делал что-то не так, как хотелось маме и бабушке.

Как только я окончил школу, сбежал из дома к отцу, благо он был согласен меня принять. И какой же это был кайф! Ставь чашку так, как ставится; обедай, когда захочешь, хоть в растянутых трениках, хоть в трусах, не надо переодеваться к столу; ненавистные пианино и баян остались пылиться в доме родительницы, больше не надо было вечерами по часу «услаждать слух» мамы и бабушки; можно было вешать одежду на стул, не складывая с точностью до миллиметра.

И сейчас, когда я пытаюсь построить отношения с девушкой, я ей озвучиваю, что у меня в доме только одно правило — никаких дурацких правил. Ну, ё[ж]ти! Каждая сперва соглашается, а потом начинается гундёж: «Одежду так не кидай, обувь ставь прямо, эта полка в холодильнике под овощи, а эта под мясо». Они оправдывают себя тем, что им так удобней — знать, где что лежит, они хотят, чтобы всё аккуратно было. Но, блин, я же как-то жил до нашего знакомства и почему-то всегда знал, где что находится, и грязью не зарос.

наблюдений за подобными "волчицами".

На лестнице пытаемся разойтись с молодой мамашей и ее двухлетним сыночком. Получается с трудом. Но если долго мучиться, то что-нибудь ведь получится? И получается, наконец! Чуть погодя, в ответ на мой оборот, сделанный в целях определения степени отставания дочурки, сдобренное игривой улыбкой, вслед летит: »Какой увлекательный папочка! «

Хитом же и побудительным моментом к написанию данного поста стала сценка в раздевалке детского бассейна. Стою у пеленального столика, готовлю мелкую к предстоящим водным процедурам. Рядом молодая мамаша пытается одеть свое чадо, этих процедур уже вкусившее. Ребятенок сопротивляется и криком выказывает свое несогласие с требованиями момента. Мимо проходящая медсестра замечает родительнице:

- - Как же он у Вас не любит одеваться!

- - Я тоже! - в ответ ровно настолько громко, чтобы я услышал, отвечает она и одаривает все той же фирменной -- чуть смущенной игривой -- улыбкой.

О, женщины! Имя вам... семья : -)

P. S. В детскую поликлинику я больше без супруги не хожу. Не пускает : -)

в лицах.

Итак, российское село. Подруга с мелкими детьми (без мужа) гостит у свекрови. Там же, в гостях, сидит дед Василий (свекровин брат) с женой, детьми и внуками. Мелкие дети резвятся во дворе, мужики ведут неспешную беседу, бабы суетятся, кошка сладко урчит, мухи жужжат ... ляпота.

- А чё Сашки-то нету? Когда приедет-то? - спрашивает дед Василий.

- А они на Багамы полетели, на 2 недели, вдвоём, - отвечает подруга, вся в мыслях о дочери, которую впервые в жизни отпустила заграницу.

- С кем это, вдвоём? По работе, что ли?

- Ну причем здесь работа. С бойфрэндом Сашка. А что? Пусть отдохнут! Я только "за"! (на самом деле, подруга была не слишком-то "за", и переживает за дочку. Но, как каждый человек, который старается убедить, в первую очередь, саму себя, перед роднёй она говорит очень уверенно. )

Повисла пауза. Народ переваривает услышанное. Дед Василий силится представить себе 50-летнего лысого Сашку, с бойфрендом, на Багамах. Сашкина мама подавилась чаем. И покраснела. Пауза стала ошутимой.

- Не понял. Это как? Ты всё знаешь и отпустила? Сашка, значит, на Багамы, а тебя с детьми картошку копать?

- Да, ладно, пусть отдохнут. Год-то тяжелый был.

Еще одна пауза. Если бы подруга метала молнии, плакала, жаловалась, скандалила ... народ бы понял. Но скандала нету, поэтому зависли уже все.

- А че за бойфренд-то? (это подала голос племянница Саши-старшего. Мужикам вроде как неприлично такое спрашивать, а ей, вроде, можно).

- Да замечательный парень. Не знаю, что вы все так нахмурились. Хороший парень. И вообще, они уже давно встречаются. Приличный мальчик, и семья у него приличная. Ему, правда, 30 лет, разница в возрасте, конечно, есть. Но я думаю это не страшно. Кстати, он в Газпроме работает.

Почему-то подробность про Газпром оживила этот абсурд. Видимо, сработала подсознательная увереность простого народа в том, что "там все пидерасы".

- Дак, это что? Они на Багамы, а тебя здесь с детьми бросили? Тебе что, совсем не обидно, что ли?

- Хосподи, а зачем я им нужна, на Багамах-то? Без меня поди разберутся. (в принципе, справедливо, возразить нечего)

- Да как же так? У тебя гордость-то есть?

- Да ладно вам . . (подруга чувствует напряженость в воздухе, но не понимает откуда она. Она инстинктивно начинает защищать свою дочку) ... ну любят они друг друга, ну это же прекрасно, я только "за", не сидеть же Сашке всю жизнь под моей юбкой.

Свекровь, сама себе удивляясь, бросает на невестку взгляд полный одобрения. Ее конечно смущает то, что сын на Багамах с каким-то молодым газпромовским бойфрендом ... . но с другой стороны, поддержка невестки ее почему-то радует.

- Да как вам не стыдно-то? Совсем в своём городе с ума посходили! Развели [м]лядство! Позор-то какой! - не выдержал дед Василий.

- Да, ладно вам, себя в молодости-то вспомните, ужель не баловались? - миролюбиво сказала подруга, имея ввиду то, что дед Василий слыл местным Казановой и женился по залету (как гласила известная семейная легенда).

Дед Василий подавился водкой. Народ спрятал глаза. Старший внук деда Василия взглянул на деда с большим интересом.

Как писал Марк Твен, "Опустим же завесу милосердия над концом этой сцены. ", "Том Сойер", глава 4".

есть. Когда мы стали жить вместе, я сказал: незачем так упахиваться, ведь теперь денег хватает с лихвой. Ослабь напор и отдохни. Потом однажды она размечталась: вот бы вернуться на замечательную работу для души. Я сказал: а зачем мечтать? Неважно, что там платят гроши, нам ведь хватает с лихвой. Возвращайся туда. Потом люди поменялись, работа мечты протухла и испортилась, и она оттуда ушла. Примерно тогда же окончательно стало ясно, что мы не можем жить вместе. Причина - она копировала у нас модель своей родительской семьи, в которой старшему ребёнку (то есть моей дочке) доставались все кнуты, а младшему (то есть её сыну) - все пряники. Любые попытки это изменить выливались в дикие скандалы. Мы разъехались в гостевой брак, и там выяснилось, что она не может жить у родителей, сплошные скандалы. Тогда я купил ей квартиру - точнее, взял ипотеку, которую мы договорились совместно выплачивать. Но хорошей работы для неё не нашлось, плохие были слишком плохие, в школе у ребёнка не было продлёнки... в общем, выплачивал я один. И вот, жена сказала: ты нас полностью содержишь, мы живём в квартире, за которую ты платишь. Я чувствую себя содержанкой, чувствую, что полностью завишу от тебя и от твоего ко мне отношения и ты можешь сделать со мной всё, что захочешь. Это заставляет меня нервничать и переживать и выливается в скандалы. Мне нужен брачный договор, в котором будет чётко прописано, на что я могу рассчитывать, тогда я успокоюсь. Я ответил: хорошо, составляй договор, если он будет приемлемым, я его подпишу.

Обсуждение договора началось с того, что она сказала: мне нужна защита вот от такой подлости с твоей стороны, поэтому я хочу вот такой пункт. Я в этот момент, деликатно говоря, охренел. Не от самого пункта, а от постановки вопроса. Человек, который несколько лет видел от меня только любовь и заботу, говорит о моих подлостях. Тем временем продолжалось: мне нужна защита вот от такой подлости... и от такой подлости... и от такой. Когда перечисление завершилось, я ответил: договор получается какой-то односторонний. Если ты так ставишь вопрос, то и мне нужна защита вот от такой подлости с твоей стороны. На этом его обсуждение по сути закончилось.

Не особенно важно, что было дальше. Договор мы так и не подписали. Цитируя мою жену - то, что я оказался способен заподозрить её в подлости, обидело и оскорбило её до глубины души, убило всю её любовь ко мне, определило её дальнейшие (в том числе крайне неприглядные) поступки и разрушило наш брак.

Такие дела. Видимо, что-то я сделал неправильно. Только вот что?

скандальный дед, мелочный и жадный, вся семья его ненавидела. Моя мать говорит: "Назови в честь своего прадеда — Борис". Ещё лучше, у него самая неудачная судьба: ему всегда не везло, здоровье слабое, с работ увольняли, друзья предавали, пережил войны, всех детей похоронил раньше себя, под старость лет сошёл с ума. Мой отец говорит: "Ну назови в честь моего отца — Николай". Тоже ужас ещё тот, он был редкостный кобель, всю жизнь гнобил жену, бил детей, задирался на всех.

Я искренне верю, что имя, данное в честь кого-то, влияет на судьбу человека. И я никогда не назвала бы сына в честь кого-то из родни. Ладно бы эти мужчины были достойными, но нет, все сплошь какие-то неудачные.

Назвала вообще рандомным красивым именем — Илья. Все обиделись. И имя дурацкое, и слишком мягкое, и не подходит сыну (как они определили, что подходит этому карапузу, непонятно). Он уже почти восемь лет живёт с этим чудесным именем, но всё равно нет-нет да и проскочит: "А вот назвала бы Николай — не было бы у него двойки по физре, Николай был спортивный, подтянутый". Или: "А вот назвала бы Еремей — он бы не болел так часто, у Еремея было конское здоровье". [Бах]нутые.