Смешные истории

с чувством юмора, умная, у неё умные шутки, фразы к месту. Красивый голос, обаятельная улыбка, самоирония. Пока ехали в пробке, рассказала о себе.

Работает учителем в школе, параллельно преподаёт иностранный язык взрослым. Разбирается в технике, увлекается наукой, любит путешествовать, мечтает поехать на Север смотреть северное сияние и на Байкал. Мы заехали за кофе, я угостил её гамбургером, она с удовольствием уплетала его. Я высадил её, а потом в машине чувствовал едва уловимый запах её духов, приятный и ненавязчивый.

И подумал, что моя девушка тоже наверняка его учует и закатит скандал. И вообще, если бы она оказалась на месте этой девушки, она бы закатила истерику.

Как-то раз я случайно облил супом её брюки, так она верещала на весь дом от маленького пятнышка. Она у меня красивая, спортивная, вечно сидит на диетах, у неё всегда уложена прическа, маникюр, педикюр, макияж, а у попутчицы был смешной шарф и сбитые волнистые волосы. Моя девушка мечтает о новом телефоне, а эта девушка мечтает о поездке на Байкал. Моя девушка любит породистых маленьких собак, а моя попутчица любит больших псов и как-то даже спасла сбитую собаку. Моя девушка показалась мне какой-то мелкой и незначительной на фоне девушки из машины.

Я так и не сказал своей девушке, почему в тот вечер задержался. Но крепко задумался, а не дурак ли я, что выбрал свою девушку. Не скрою, мне льстит, что она — красотка и вся такая холёная. Но, блин... Вот сейчас она сидит в телефоне, выбирает какую-то хрень на маркетплейсах, думает увеличивать губы, не хочет пойти погулять, не хочет поехать в выходные в лес, потому что там скучно и у неё маникюр. А я думаю, может, плюнуть и поехать искать ту девушку… Я не знаю её дом, знаю только квартал, где она живёт. Глупо, но я готов ходить по дворам, искать её. Может, у неё кто-то есть, я даже не спросил. Если есть, то ему, наверное, повезло.

заслуженный человек, лауреат, орденоносец и вообще. Похоронив шефа, уволилась тайно влюбленная в него пятьдесят с лишним лет и потерявшая смысл жизни секретарь. Долго ли, коротко ли там у нас все происходило история не сохранила, но назначили на пост молодого директора. И не просто назначили, а путем прямых выборов с тайным голосованием коллектива в качестве эксперимента.

Без всякого руководящего опыта, обычный завлаб с научными амбициями и такой сложной темой докторской диссертации, что я ее не выговариваю.

Начал ученый руководить, а ему за это секретаршу на работу взяли. Прям как из карикатуры Крокодила на западный образ жизни. Ноги метра полтора, ум, образование, зеленые глаза с чайные блюдца, широкие пояса вместо юбок, блондинка. Такая красивая, что институтские мужики помоложе специально ходили в приемную приобщиться к прекрасному, как в Третьяковку, институтские дамы тоже шастали как в шубный магазин изъян какой-нибудь обнаружить. Сошлись, кстати, на том, что дура – дурой. Сидит, точеными наманикюренными пальчиками на клавиши пишмашинки "оливетти" жмет, кофе растворимый начальнику таскает, попой вертит и вся работа. Придя к такому выводу коллектив успокоился.

Начальник тоже на секретаря смотрел. Любой человек на нее бы в этом смысле внимание обратил, коли мужчина. Даже издалека. А тут вообще рядом трется, духами французскими пахнет. Он бы может быть и пристал, но что тормозило молодого директора – это те самые карикатуры из Крокодила, анекдоты шеф-секретарша и полузабыты моральный кодекс строителя коммунизма. Так что целых полгода никаких поползновений, кроме того, что в след посмотреть, когда документы принесет и случайно в вырез заглянуть по дороге в кабинет. Так бы наверное они и состарились, если бы не одно происшествие.

Принесли директору к вечеру какую-то научную хрень в виде статьи на рецензию. Настолько научную, что вообще одни дифференциальные уравнения с интегралами в области физической химии. Он эту хрень смотрит и не нравится ему работа. А чем не нравится с первого взгляда не понять, надо разбираться. Решил утром. Оставил работу на столе, положил сверху свой известный уже институту красно-синий карандаш и домой уехал.

Утром, как всегда на секретаря скрытно зыркнул и на место прошел. И видит, что оставленный им документ весь красными каракулями исчеркан. Как будто ребенок "неровной" рукой развлекался. Присмотрелся, вроде осмысленные каракули, неровные. Еще вник. Ба! Да от первоначальной идеи статьи вообще ничего не осталось, потому что ошибки, но ошибки исправлены и эти исправления открывают такие перспективы, что жутко становится за потенциального противника. Вызвал секретаршу и с гневным видом:

— Кто бумагу карандашом испортил? – ну как ребенка за рисунок на обоях.

А та покраснела хуже карандаша, посинела ничуть его не хуже и с вызовом:

— Ну, я! Нельзя же мимо такой вопиющей глупости проходить, а вы подписывать собирались! И вообще я кандидат наук, давно к вам на работу по этой теме хотела, только вакансий не было, кадры секретарем посоветовали, — и глазами блюдечными еще хлопает на мокром месте.

Шеф тут совершенно другим взглядом своего секретаря уничтожил и говорит, что вынужден ее уволить к чертовой матери. А она ему...

Не, я собственно при этом разговоре не присутствовал, врать не буду, хотя во встречах результатов той беседы из роддома участвовал два раза. Теперь у них кроме кучи совместных научных достижений, лауреатства и членкорства двое взрослых детей с внуками. А в гостиной на стене в строгой рамке висит увеличенная копия карикатуры из Крокодила, где иностранный буржуй пристает к ceксапильной секретарше.

я более-менее владел английским, меня к ним прикрепили. Хотя, как впоследствии выяснилось, напрасно, двое из трех вполне сносно говорили по-русски. Ну проинспектировали нашу часть и следующей точкой их инспекции была часть под Хабаровском, командование решило, что если я с ними неделю промучался, то еще недели две-три с меня не убудет. И прикрепили меня к ним до полного отбытия из славного СССР.

Это была преамбула.

А теперь амбула.

Приезжаем на аэродром, после хорошего банкета. Загрузились в самолет (врать не буду, какой не знаю, но точно грузовой), взлетели.

Минут через 15 после влета борттехник, поколдовав где-то в закутках, выносит импровизированный поднос из фанеры, на котором: фляжка, порезанное сало, соленые огурцы, две открытых банки консервов и четыре металличиских армейских кружки. Буркнув что-то вроде: "За удачный полет", разлил спирт и достал вторую флягу с водой. Задумчиво посмотрел в сторону пилотской кабины и сказал — "Не по правилам, конечно, но вы гости" и поставил кружки перед нами. Америкосы, выпучив глаза, дружно затрясли головами, я выпил. Борттехник на америкосов поморщился, на меня посмотрел с уважением и пошел в пилотскую кабину. Выпучивание глаз и отвисание челюстей усилилось, после того, как командир, второй пилот и штурман, крякнув, приняли на грудь. Часа через три одному русскоговорящему американцу приспичило узнать, где мы находимся? И он домотался с этим вопросом к штурману. Штурман, глянув вниз, выдал координаты. Американец офигел и не поверил, на что штурман, вздохнув, произвел расчет и показал на карте, америкос не сдается и считает, что его разводят, как лоха. На что штурман, опять глубоко вздохнув, говорит:

"Минут через 15 слева по борту Красноярск виден будет". Через 15 минут слева по борту стал виден Красноярск. Американцы в шоке. Командир, вышедший к нам размяться и принять очередную порцию, на вопрос: "А как?" пояснил, что штурманов в советские ВВС отбирают специальных, они напамять помнят все координаты планеты Земля и вообще он сам иногда боится ума своего штурмана. После чего заокеанские гости выпили-таки спирта, но до самой посадки в Хабаровске хранили гробовое молчание.

Дело в том, что этим маршрутом экипаж летал уже не один год, и все привязки к местности штурман действительно знал наизусть.

недель, иногда и с байдарками, и регулярно по ненаселёнке.

В 1967 они группой отравились в поход по Архангельской области. Я как-то даже и не осознавал раньше, что Архангельская область по размеру — как Франция, а глухих мест там чуть ли не вся область. Маршрут был очень сложный, вроде, была 4-я то ли 5-я категория сложности. Места глухие, рек много, свернули они куда-то не туда, и осознали это не сразу. А как поняли и стали выбираться, то стало ясно, ну, никак они вовремя поход не закончат. Надо бы отзвониться, чтобы о них не беспокоились, но где же телефон взять? Селений никаких нет, да и Айфоны то в 60-ые годы плохо в глуши работали: -).

И вдруг, откуда не возьмись, на берегу речушки деревенька стоит. Откуда взялась? На карте её нет. Зашли, а там, оказывается, живут староверы. Приняли изголодавшихся и уставших студентов они хорошо. Накормили до отвала. Сметану давали такую, что в ней ложка стояла.

Потом со старостой разговор завели.

"Дедушка, как на такой-то пункт выйти? "

"Да тут недалеко, вёрст 50. Путь укажем. "

"Блин, опаздываем мы окончательно. А телефон у вас тут есть? "

"Нету у нас. Куда вы идёте, там точно есть. "

"А как же вы без телефона? "

"Он нам без надобности. "

"Как так? А если райцентром нужна связь? Или с милицией? "

"Эх сынок, это власть. А нам и без неё хорошо. Мы с допетровских времён никакой власти, кроме Господа, не признаём. "

Вот вам и 50 лет революции. Интересно, если они до сих пор они так живут.

собрала за день цельный грузовик товару. И вот их, под покровом ночной темноты, будучи в состоянии весьма далёком от трезвого, посетила МЫСЛЬ — да какая!..

Ночь прошла, дети спят сладким сном, а в управлении колхоза тем временем назревает буря. Она проносится под окнами почивающих и влетает в домик для преподавателей. Входит председатель и иже с ним. Будят народ. Председатель, красный как рак, спрашивает:

— Кто из вас руководит 2-ой группой? Сонный и злой выползает профессор философии — приколист и любимец детишек — и говорит:

— Ну, положим, я...

На что слышит "мать-перемать" — и предложение прогуляться к груженой баклажанами машине...

Подошли. Открыли кузов.

Председатель молвит профессору:

— Вы токо посмотрите, что эти говнюки с овощами сделали!..

Профессор берёт в руки первый попавшийся баклажан — и обнаруживает аккуратно вырезанное на нём ножом слово "Х[рен]"...

Он берёт ещё один — та же история... Ещё и ещё...

ОНИ В МАШИНЕ ВСЕ ТАКИЕ!..

Председатель спрашивает профессора:

— Ну, и как вы можете это нам всем объяснить?!

На что, после непродолжительной паузы, в абсолютной тишине, получает ответ:

— А МОЖЕТ, ЭТО СОРТ ТАКОЙ?..

15 лет, после чего все рухнуло из-за того, что в ее жизни появился другой мужчина. Бракоразводный процесс тянулся больше года со скандалами, в итоге ей удалось отсудить дом.

А через некоторое время в их бывшем общем доме и случился пожар, на который прибыл бывший муж Хелен во главе своей бригады. Но в полукилометре от места события он дал водителю команду остановиться, а членам бригады приказал воздержаться от тушения огня.

По решению бракоразводного суда Джиму, его родным и близким было запрещено приближаться к Хелен ближе чем на 500 метров. Разъяренной хозяйке пришлось вызывать другую бригаду пожарных, но пока они прибыли на место, от деревянного дома остался только пепел.

Хелен опять пришлось подавать в суд теперь уже на бывшего мужа и его коллег, чтобы добиться материальной компенсации. Но в это раз она проиграла.

Ответчик представил в свою защиту решение предыдущего судебного случая о том, что ни он, ни близкие ему люди не имеют права близко подходить к его бывшей супруге. А его коллеги, с которыми он работает уже много лет, являются для него самыми близкими людьми.

Таким образом, он не мог нарушить закон, который и оправдал его.

уверенность водителя в своих навыках и обычно в таких случаях стрелка спидометра находится за ста километровой отметкой. Конечно, ДТП может совершиться и при шестидесяти и даже тридцати, но обычно в таких случаях страдает машина, а не водитель и пассажиры, ну и жирует производитель авто и запчастей. День жестянщика никто не отменял.

Нас было два пассажира, люди мы были незнакомые, водитель назначил цену, мы согласились. Тот пассажир, который сел спереди, выходил километров на пятнадцать раньше. Машина тронулась, вернее, стартанула. Рено был довольно резвый, а водитель — веселый балагур, любящий надавить на педальку. Дорога была слякотной, и при вхождении в очередной поворот машину повело. Не сильно, но повело.

— Слышь! — произнес пассажир спереди, — давай-ка восемьдесят и не больше.

— Да ладно! — возмутился водила, — все нормально! Мне рейсы делать надо, а так я вас сколько буду везти?!

— Я сказал, восемьдесят и не больше, — без доли эмоций произнес пассажир, — у меня дома трое детей, ты будешь их кормить?

— Может, тебе лучше на автобусе надо было ехать! — опять возмутился водила.

— Я с тобой в цене согласился? Ты деньги взял? — пассажир поковырялся в кармане куртки и достал довольно внушительный перочинный нож, откинул лезвие и приставил его к ноге водителя.

— Ээ-э, ты че?! — обстановка явно становилась нервозной.

— Ниче! — все так же флегматично заявил пассажир, — но как только стрелка за восемьдесят перевалит, я тебе в ляжку его и воткну. По сантиметру за каждые десять километров свыше, устроит?

Водитель оказался очень дисциплинированным, машина шла ровно, без рывков, за семьдесят километров пути совершила всего два обгона и то при абсолютном отсутствии встречного транспорта. С таким спокойствием я не ездил уже давно. Когда автомобиль припарковался в месте назначения и пассажир спереди покинул салон, водитель проводил его долгим взглядом.

— Идиот какой-то! — тяжело вздохнул он, — блин, а ведь с первого взгляда и не подумаешь!

А я подумал, вжикнул молнией дорожной сумки и произнес:

— Восемьдесят! И не больше!

Машина тронулась ровно и без рывков...

лишь второй раз.

Итак, мизансцена. Едем на задрипанной шестерке на автодром. Я, соответственно, за рулем, инструктором рядом. Сидит, перебирает какие-то бумажки, на дорогу не смотрит. Куда ехать я не знаю, поэтому он мне говорит дорогу: сам-то по три раза в день туда-сюда мотается. Машина тоже впечатляющая: огромная буква "У" на крыше, по бокам, на заднем стекле, всюду надписи "Осторожно, за рулем ученик!!!". Короче, держитесь подальше. Правда, некоторые умудрялись меня и в первый день подрезать, ну да история не об этом.

Останавливаемся на светофоре. Дорога проселочная, справа густой кустарник, налево поворот на заправку. Дорога (повторюсь!) мне абсолютно незнакома. Инструктор (не отрываясь от своих бумажек):

— Включай ПРАВЫЙ поворотник.

Я послушно включаю ПРАВЫЙ. Зажигается зеленый свет. Инструктор:

— Поворачивай.

Я послушно поворачиваю НАЛЕВО (!), потому что я вижу ЕДИНСТВЕННЫЙ поворот НАЛЕВО на заправку (!!).

Хорошо, инструктор среагировал мгновенно. Бумажки полетели куда-то под ноги, визг тормозов, трехэтажный мат.

—!@#$%$#@! , куда ты прешь!!!

— Налево, — я, не совсем еще сообразившая, что не так.

— Я куда тебе сказал?!

— Вы никуда не сказали. Вы сказали, поворачивай.

— Я ЖЕ СКАЗАЛ, ВКЛЮЧАЙ ПРАВЫЙ (!!!) ПОВОРОТНИК!!!

Ну это для него тогда логично было, а для меня логично было поворачивать туда, куда я вижу. Я не знала, что за кустами действительно притаилась малююююсенькая тропинка направо.

Но и это еще не все.

— Погляди в зеркало, — хмуро заметил инструктор, когда понял, что спорить бесполезно.

Я поглядела и вот тут-то пришла в ужас. Сзади меня стояла новехонькая (!) десятка. Водитель, видимо, пытался придти в себя. Хорошо, что у него тоже оказалась хорошая реакция.

Дело в том, что он, видя поворачивающую направо (поворотник-то мигал), мирно стоящую на светофоре шестерку, попытался обогнать ее (естественно, слева), чтобы спокойно себе поехать прямо. На красный свет, но ГАИтят же рядом нет, так что ничего страшного.

Но он-то НЕ ЗНАЛ, что сейчас загорится зеленый и я буду поворачивать ему навстречу...

В общем, поехали мы на автодром дальше, а потом эта история ходила по родимой РОСТО с обязательной оговоркой Семеныча (инструктора): "И ладно бы она плохо ездила, я бы за дорогой следил, так нет же..."