Смешные истории

Не умеющие двух слов связать законодатели мод.

Все эти люди, которые никак не могут понять разницу между "тся" и "ться". Которые говорят "я думаю то, что". Говорят "координальный" вместе "кардинальный" — видимо, и Ришелье в их версии был "координалом". Которые заявляют, что "мне показалоСЯ", или "я разочаровалаСЯ". Никак не могут забыть кошмарное слово "вообщем". И другие, многие другие.

Они уже не стесняются ничего.

И ладно бы только блогеры были безграмотными. Блогеры вообще умудрились за краткое время своего существования сделать все возможные ошибки и покрыть себя любым известным позором, так что само слово "блогер" в нашем обществе носит пренебрежительно-несерьезный оттенок. На фоне понтов, самолюбования, воровства, накрутки подписчиков, откровенной грубости, глупости и хамства какая-то там безграмотность уже не выглядит как порок.

Но безграмотность проникла уже в святая святых – в СМИ. В место, которое держалось дольше всех. Где должна быть хоть какая-то редактура, хоть какой-то второй взгляд. Нет. Сами редакторы уже не знают, что к чему. И ладно бы модные журналы, нет – солидные политические издания на полном серьезе обсуждают вопросе о "приемнике Президента", хотя слово "приемник" — это, скорее, что-то из радионауки, в отличие от слова "преемник", которое и пишется, и читается по другому.

Всем наплевать на грамотность. Всем. Никакой вычитки, никакого свежего взгляда. Афиша с фильмом Нуртаса Адамбая заявляет о "фильме Нуртаса Адамбай" — хотя фамилия "Адамбай" прекрасно склоняется, прекрасно, так же, как и Хемингуэй. Но только в одном случае – если речь идет о персонаже мужского рода. Если бы это был фильм какой-нибудь Нургуль Адамбай – тогда склонять не следовало бы. Но не понимают разницы, не понимают.

Безграмотность везде и во всем. Неучи везде. Эти Неучи – лидеры мнений. Неучи – популярные блогеры. Неучи дают интервью и учат других жить. Люди, которые сами не удосужились научиться – учат других. Перевернутое время, ей-богу.

И вот я точно знаю, в чем причина. Все ведь просто — эти люди не читали в детстве, и не читают сейчас. И я точно знаю, что с этим делать. Точно знаю, как безграмотность лечится. Будь моя воля, я бы собрал в одном месте всех этих редакторов модных журналов. Всех этих блогеров. Этих безграмотных журналистов.

Всех этих пишущих людей, которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к тексту. Всех этих молодых и дерзких. Собрал бы, и заставил читать. И читать не журналы. Не блоги. Не модных писателей, не какого-нибудь дебильного Коэльо, не какого-нибудь популярного Харари, который под видом откровения публикует кошмарный наукообразный бред.

Нет.

Чехова бы они у меня читали. Чехова, Антона Павловича. Возможно, тогда они бы узнали, что вот это кошмарное построение фразы "переступая порог ресторана, возникает ощущение, что ты дома" (реальная фраза, из казахстанского модного журнала) – так вот, это построение фразы называется "анаколуф", и его первым простебал безжалостно именно Чехов. И это ощущение переступает порог ресторана, а не ты, двоечник.

Чехова. Толстого. Шекспира в переводе Пастернака – и самого Пастернака. Каверина. Домбровского. Бунина. Вот кого.

А в интернет я бы им запретил заходить в принципе. До тех пор, пока не смогут правильно применить "тся" и "ться". Десять раз из десяти. Некоторые, наверное, никогда не смогли бы это сделать – но таким людям отлучение от Интернета только на пользу.

Да, я поступил бы именно так. Жаль, что такое вряд ли возможно.

Бедная Вика даже все мусорки в туалете переворошила деревянной палочкой для суши, а вдруг воровка хоть паспорт, или права скинула. Ничего. Ничего не нашла. Походила по залу, вдруг там, что валяется. Тоже ничего кроме мусора. А спустя час после пропажи, когда Вика уже упрашивала гардеробщика выдать ей пальто без номерка, внезапно смолкла бронебойная музыка и диджей объявил:

— Внимание! Виктория Наумова, потерявшая сумочку, подойдите к диджею.

И музыка снова забумкала.

Счастливая Вика, по головам пробилась к диджею и тот указал на очень сердитую девушку.

Девушка взяла Вику за руку и потащила в дальний уголок, где было чуть потише.

Тут же на полу в позе эмбриона страдал какой-то парень. По гримасам на лице, было видно, что страдал он очень сильно.

Девушка протянула Виктории её ридикюль и крикнула в ухо:

— Проверяй быстрее. Всё на месте?

Вика стала перебирать содержимое:

— Паспорт, хух, слава богу! Права! Ура!? Банковская карточка. Ес! О, номерок в гардероб и даже в кошельке тысяча рублей сохранилась. Спасибо вам большое, всё на месте. Я уж думала, что забрала какая-то с@ка и с концами. Спасибо. А то…

Девушка перебила её:

— Только не делай из меня идиотку, Ведь мы обе знаем что это не всё из того что было в сумочке. Услуга за услугу. Я вернула тебе сумку с твоим барахлом и даже с деньгами, а ты мне быстро скажи – что у тебя там были за "колеса"?

— Какие колёса, там не было никаких колёс.

— Ну, дуру из меня не делай. Три таблетки, довольно большие, упакованы в отдельные розовые пакетики без всяких надписей. Ну? Шустрее соображай.

— Да не было таблеток, клянусь вам, я вообще не по этим делам. Вы что-то перепутали.

— Короче, считаю до трёх. Если что, он отмажется, скажет что не знал, а ты сядешь за хранение и распространение (при этом, сердитая девушка показала на корчившегося в муках мужика).

Мой парень просто заглянул в твою сумочку, там было три таблетки. Ну, вспоминай. Он хотел только попробовать, подумал, что это витаминки. Проглотил одну, не вштырило, потом вторую и третью. И вот. Он умирает. Говори, с@ка, что это были за "колеса" и от чего его спасать? А то я вызываю "мусоров". А это не нужно ни нам, ни тебе.

— Девушка, вы что-то путаете, у меня в сумочке вообще не было никаких таблеток.

— Ну, всё, тогда будет по-плохому. "мусорам" будешь рассказывать. Стой на месте, я звоню в скорую.

Девушка достала телефон, а Вика что-то вспомнила и вытащила из заднего кармана джинсов белую таблетку, упакованную в розовый целлофанчик:

— Посмотрите, может такие были таблетки?

— Да – это они! Что это за дурь?

— Это не совсем дурь – это прессованные салфетки. Ещё раз спасибо, всего хорошего и берегите своего парня...

либо ненависть.

Для таких вредителей, как тля, щитовки и паутинные клещи, божьи коровки — это пятнистые и круглые убийцы, прожорливые и беспощадные. Одного жука достаточно, чтобы уничтожить целую колонию, ведь он способен съесть до сотни насекомых за день!

И даже муравьи, охраняющие тлю, не могут справиться с этим жуком. Его крепкие надкрылья покрывают почти всё тело, а мощные челюсти позволяют откусить муравью лапу. Только слаженные действия нескольких десятков муравьёв способны временно отогнать божью коровку от тли.

Если же самка божьей коровки встретит беззащитную колонию вредителей, она не станет их есть, а поступит ещё хуже — отложит рядом яйца. Через одну-две недели из них появятся личинки, каждая из которых голоднее взрослого жука.

За несколько дней личинки полностью уничтожат колонию тли, а затем разбредутся по дереву в поисках новых жертв. Если не найдут их, нападут на других мелких насекомых. Личинки божьих коровок — это активные и подвижные хищники с мощными челюстями, способные справиться даже с мелкими пауками.

Сам же жук — пожалуй, одна из самых неприятных добыч. Помимо силы, защиты и болезненных укусов, эти насекомые ещё и ядовиты! Их гемолимфа содержит более 50 токсинов, для каждого нужен особый антидот. Главным ядом является кантаридин — вещество, вызывающее ожоги кожи и нарывы. При попадании на слизистые он вызывает сильное жжение, а на коже — зуд и волдыри.

Когда жук чувствует опасность, он ломает коленные суставы, чтобы из ран вытекла его горькая и жгучая кровь, благодаря токсичным алкалоидам. Божья коровка знает: лучше немного кровоточить, чем погибнуть.

Эффективная защита божьей коровки породила подражателей по всему миру. Южноамериканские жуки, филиппинские тараканы и некоторые японские пауки маскируются под неё, чтобы не стать добычей хищников, хотя и не обладают её ядовитостью. Но хищники настолько боятся божьих коровок, что их плохая слава распространяется и на имитаторов.

Людям бояться божьих коровок не стоит. Их яд не пробивает толстую человеческую кожу, разве что при большом количестве или если кожа чувствительная. Но есть этих жуков не рекомендуем — можно серьёзно отравиться. Зачем же их есть, если можно просто попросить хлеба?

пытались подражать в манерах и одежде, мальчики глазели и витали мыслями где-то далеко от школьной программы. За глаза прозвали ее Миледи, не только за красоту и отдаленное сходство с актрисой Тереховой, но и за то коварство, с которым она порой назначала контрольные.

А вот с личной жизнью как-то не задалось. На филфаке на сто красоток приходилось два очкарика, в Багровске мужики тоже под ногами не валялись. То есть как раз валялись после каждой получки, при горбачевском сухом законе даже больше, чем до него, но такие кандидатуры Нина не рассматривала. Конечно, к ней клеились. Городок небольшой, любую полузнакомую рожу встретишь пять раз на неделе то тут, то там. И каждый раз приходилось терпеливо объяснять, что на танцы она не пойдет, и к себе в съемную комнату не пригласит, и прямо сейчас отметить с клевыми пацанами день мелиоратора никак не может.

Наконец один из донжуанов решил, что столичная штучка много из себя строит, и полез под платье прямо на улице. В Багровске это считалось в порядке вещей, никто бы на Нинины крики не отозвался, но, к счастью, поблизости тусовались трое ребят из ее девятого "А". Донжуану вломили люлей и постановили впредь провожать Нинель Сергеевну до самого дома, по крайней мере в те дни, когда она вела факультатив или вторую смену и уходила из школы затемно.

Ох, сколько всего было переговорено во время этих провожаний! Про книги, про жизнь, про политику, и самые заветные мечты, и самые стыдные семейные тайны, и о том, какой должна быть настоящая женщина – конечно, такой как вы, Нинель Сергеевна! , и каким должен быть настоящий мужчина – главное, честным и благородным.

Своих защитников она звала мушкетерами, вполне логично, учитывая ее собственное прозвище. Крупного и плотного Сережу назначила Портосом, бойкого и разговорчивого Игорька – Арамисом, а роль Атоса досталась Павлу. Именно так, он с детства отзывался только на полное имя, никаких Паш или боже упаси Павликов.

Девятый "А" перешел в выпускной десятый, тогда еще была десятилетка. Незадолго до выпуска каждый из троицы подгадал остаться с Ниной наедине и признался ей в любви: мол, девчонки-ровесницы – дуры, с ними даже погворить не о чем, а вы самая прекрасная женщина на свете. Потерпите каких-нибудь пять лет, я кончу институт, вернусь в Багровск взрослым человеком и на вас женюсь. Подумаешь, восемь лет разницы, никто даже и не заметит, а кто станет вякать, тому не поздоровится.

Каждому Нина ответила, что польщена, что любит его как человека, но не надо спешить с клятвами, детская влюбленность в учительницу – вещь известная и быстро проходит. С каждого взяла обещание писать ей письма и пообещала писать в ответ. Каждого по-матерински поцеловала на прощание. Или, может быть, не совсем по-матерински, все-таки ей было только 25.

Где-то через год Игорь-Арамис написал: не обижайтесь, Нинель Сергеевна, но свое обещание на вас жениться я отзываю. Вы были правы, это ребячество. Помните, мы говорили о том, какой должна быть настоящая женщина? Тут есть одна девушка в параллельной группе, она как раз такая. Как честный человек, я должен на ней жениться прямо сейчас, а как благородный – все же подожду, пока мы получим дипломы.

Портос-Сережа то же самое выразил короче: помните Наташку из десятого "Б"? Ей не нравится, что вы мне пишете. Ревнует. Дура, конечно, но у нас всё серьезно, я не хочу ее огорчать.

Павел-Атос замахнулся на самый крутой вуз, МАИ. Не поступил и загремел в армию, не куда-нибудь, а в Афган. Это был самый конец афганской авантюры, но на его долю хватило. Через полгода вдруг написал:

– Нинель Сергеевна, у меня к вам странная просьба. Можете прислать свою фотокарточку? У всех парней остались девушки на гражданке, они про них рассказывают, хвалятся, а у меня же нет никого. Я рассказал про вас, но так, как будто вы не учительница, а учились со мной в одном классе. А они не верят.

Нинель решила поддержать бойца, прислала фото, на котором ей 18 лет, написала на обороте: "Павлу от Нины". И письма стала подписывать не именем-отчеством, а "Нина", потом "Целую, Нина", а потом и "Крепко целую". Павел страшно обрадовался, перешел в ответных письмах на ты, тоже стал писать, что целует, и даже конкретизировать, куда именно и сколько раз. Нина писала как бы от имени девчонки-одноклассницы, но с умом и опытом взрослой женщины. Игра затянула обоих, незаметно пошли уже признания в любви, слюнявые нежности и даже то, что сейчас назвали бы виртуальным ceксом. Ничего удивительного, что когда Павел зашел к ней после дембеля, всё то, что они навоображали в письмах, само собой случилось наяву.

Я их видел однажды, когда они приезжали в Москву к Нининым родителям. Ей тогда было 30, ему 22. Смотрелись ровесниками, несмотря даже на то, что Нина была беременна. Павел отпустил для солидности бороду, работал на заводе мастером и учился заочно. Потом он приехал один на сессию, мы случайно столкнулись во дворе, взяли по пиву. Я не удержался и спросил:

– Что, неужели совсем никаких проблем от того, что ты женат на своей учительнице?

– Да нет, проблемы такие же, как у всех. Хотя… она же и сейчас преподает. Пока не было живота, обязательно какой-нибудь оболтус заловит в коридоре и начинает: "Нинель Сергеевна, вы мой идеал женщины, 15 лет разницы – ерунда, подождите, я вырасту и отобью вас у мужа". И злиться на него невозможно, сам таким был.

Ну и, как водится, эпилог. Что делать, жизнь идет к концу, невольно оглядываешься: а что сейчас с теми, кого знал 20, 30, 40 лет назад? Сейчас-то я в Москву не ездок, но пять лет назад – приезжал, было дело, останавливался в том самом доме, где когда-то жили Нинины родители и мы с женой, а теперь – наши родственники. Нина окликнула меня дворе. Я ее не сразу узнал, она выглядела лет на 20 меня моложе.

– Как там Бодровск? – спросил я. – Стоит?

– Багровск. Не знаю, мы давно живем в Москве, в родительской квартире. Папа умер, мама болеет, нужен постоянный уход.

У нее зазвонил телефон.

– Милый, сейчас иду, – отозвалась она. – Встретила знакомого, разговариваем. Антоша, ну что ты такой нетерпеливый? Сказала же – сейчас.

Так-так, подумал я с разочарованием. Антоша. Атос Павел, стало быть, в прошлом. Не пережил-таки, что жена старше на восемь лет, нашел себе молодую. Небось еще сказал на прощание: "Ты учила меня быть честным и благородным – так вот, честно говорю, что ухожу, и благородно оставляю тебе квартиру". Хотя квартира Нининых родителей, какое там благородство.

Нина положила трубку и повернулась ко мне, прервав мои размышления.

– Муж? – кивнул я на телефон.

– Нет, внук. Моего мужа зовут Павел, ты разве забыл?

и тупой мажор, который за счет папы-генерала только на такую должность молодым попал):

– Тащ капитан, куда Вы так рано идёте? —положено же на час задерживаться.

Я и отвечаю:

— По приказу комполка каждые два часа разрешено выходить на 15 минут покурить. Вы курите, я нет. Вот вы своё время, проведённое в курилке, и отрабатываете. А я работал без перерыва и сейчас иду домой.

Начштаба даже них[рена] не смог мне ответить, молча так и остался стоять, по нему было видно, что от моей наглости у него дар речи отнялся. А первый зам (норм мужик был, справедливый и не тупой), который рядом стоял, только заржал, ещё как-то и подначил начштаба.

2) Работал в одной конторе, платили очень даже неплохо, но опять также — полчасика-час должен задержаться поработать, директор это любит. Причем никто результатов работы этого часа не требовал, хоть анекдоты читай, главное — выйти попозже. Потом директору ложится на стол распечатка с автоматизированным временем прихода/ухода, и он делает выводы, кто хорошо работает, патриот предприятия, а кто ленится. [м]лядь. Тупизм.

Ну, я поначалу оставался, мне нужно было отрабатывать время — параллельно учился в автошколе, и задерживался по утрам. Потом перестал оставаться. Проходит время, я заработал авторитет, набрался опыта, выполнил несколько уникальных проектов и т. п. И мне как-то высказывает своё "фе" замдиректора, вредная склочная баба — что вот руководство видит, как я ровно в 18:00 домой ухожу. А многие мои коллеги сидят ещё полчаса/час. Вот им не по барабану на предприятие, а я себя выказываю плохо. Я и ответил ей, что всю свою работу выполняю, всегда в срок, хвостов нет, показатели у меня отличные, и она сама с директором прекрасно знает, какие серьёзные проекты я выполнил. А те, кто остаются, у них у всех хвосты, невыполнение плана и т. д. и т. п. Так что я вот хорошо работаю, а они — плохо, вот и компенсируют свою работу большим временем.

И та старая тупая [ман]да ничего не смогла мне ответить, потому что по факту так. Ещё потом не раз были такие попытки со стороны руководства, отвечал также. Выгнала она меня потом через несколько лет за отсутствие шершавого языка, но тогда это уже было к лучшему )

(EC-1020)

— и т. д.

Читаю: каждое копирование отбрасывало нас на 10 лет назад, по сравнению с копируемыми образцами. При этом копии всегда (особенно в области ЭВМ) получались хуже оригинала.

И мысленно усмехаюсь.

Это сейчас я на 8-м десятке лет подрабатываю к пенсии лекциями по программированию в университете на 0, 5 ставки, а тогда, в 70-е, я был действующим программистом.

А знаете, чем отличается работа программиста в СССР от работы программистом в США?

Бил Гейтс, Джорж Тейт и др. писали программы, патентовали их и становились миллионерами.

А программист в СССР получал авторское свидетельство. И все права на программное обеспечение отходили государству. И я ОБЯЗАН был сдать программу в государственный фонд алгоритмов и программ.

А теперь подумайте: я написал программу, сдал в фонд, получил зарплату... и все! А что будет в следующем месяце?

Пока был молодой, так и делал. И в следующем месяце получал клизму от начальства за невыполненную в срок новую работу. А потом поумнел, написал программу, работает отлично. А начальству докладываю — есть недостатки, тестирую. В сл. месяце сдаю четверть имеющегося — протестировано, работает. Меня хвалят, ставят в пример — молодец, уложился в срок, план выполнил.

Потом еще четверть, еще четверть. И упорно работаю над заделом на сл. полугодие. А так же пью чай и травлю в курилке анекдоты. Или оставляю пиджак на стуле, докладываю, что иду в перфораторную набивать текст программы, а сам смываюсь в киношку. К концу полугодия сдаю программу всю, получаю премию. Ругает только теща, чего это я в рабочее время дома спать завалился?

А когда отдавал всё сразу, вечно был обруган и сослан на месяц в колхоз.

Можно было при такой системе оплаты труда было быть впереди США?

а при случае ещё и поможет симпатичная медсестричка. И за это ешё и заплатят пол стипендии. Так можно ходить раз в неделю, а то и чаще. Надо только дождаться Вадика, чтобы он подтвердил, что это не разводка.

В Пятницу утром Вадик пришёл несколько грустный, испуганно озираясь по сторонам. Мы его обступили и начали расспрашивать:

"Какие журналы тебе дали, Плэйбой? Медсестра только смотрела или поучаствовала? Деньги заплатили без обмана, по тарифу, так сказать? "

Вадик долго мялся но наконец поведал:

"С деньгами всё было по честному — дали 25 рублей. Не было никаких журналов. Медсестра была, видавшая виды тётка, лет 50-ти, около 100 кг весом.

Она мне сразу сказала повернуться задом и снять брюки с трусами.

Не успел я опомниться, как в зад мне вставили вибратор и всё было закончено за несколько секунд. "

"До сих пор [п]опа болит! " — резюмировал Вадик.

На вопрос пойдёт ли он ещё, Вадик затравленно оглянулся и сказал, что ни за какие деньги он это не повторит.

Так рухнули наши планы подзаработать.

Я – третья. Сердце в груди заныло. "Не знаю" — неуверенно ответил я. Для верности прошёлся по комнатам. Кота не было.

Вновь встретил глаза жены: "Утром последним ты уходил?". "Да" — неуверенно ответил. "Собирайся, пошли искать". Я пытался уговорить, праздник на носу, не успеем подготовиться, чёрт с ним с котом, никуда не денется, проголодается, придёт. Последнее сказал зря. Жена вздрогнула, из глаз брызнули слёзы. Я ринулся в подъезд. Обследовал 16 этажей и мокрый как из бани, выскочил на улицу. У подъезда стояла жена. "Нашёл?" — в голосе надежда. Я промолчал и пошёл по периметру 16-ти подъездного дома. На фоне свежих сугробов, найти любовь жены не представлялось реальным.

В дом вернулись к бою курантов. Кота не нашли. Жена в коме, я на грани. Когда начали бить куранты, на столе стояло шампанское и пара тарелок с салатом. Я еле дождался последнего боя и со злостью рванул пробку. Вместе с брызгами шампанского из-под елки вылетел Барсик с дурными глазами и кусками белоснежной ваты на лапах, которой я вчера не жалел, когда укрывал крестовину под елью. Подлец безмятежно спал в ватной постели, пока мы колесили по округе в его поисках.