Смешные истории

все.

Уже время париться мне. Выгоняю кота, он ни в какую. Вынес в раздевалку, открыл дверь на улицу, чтобы он ушел, сам пошел париться. Слышу, кот орет. Выхожу, а он в дверь забегает и снова в парилку! Решил, пускай сидит.

Налил ему воды холодной, протирал влажным полотенцем, чтобы не офигел от жары. А ему в кайф. После парилки полил его прохладной водичкой, кот совсем прибалдел. В итоге ходит теперь со мной каждую субботу в баню. Вместе паримся, едим вяленую рыбу (я с пивом, он с водой), поливаемся в конце холодной водой, а потом довольные топаем домой.

Кот как-то считает, когда будет суббота, потому что всегда в этот день ждет баню, бежит туда, смотрит, как готовлю все. Однажды заболел, баню не топил. Котей весь день просидел на банном крыльце с надеждой, очень расстроенный вечером был.

Рассказывал ветеринару о любви кота, тот пошутил, что у меня наполовину гепард, которому африканской жары не хватает. Но сердце у кота здоровое, все отлично. Так что дал ветеринар нам добро на совместный досуг. Вот так банька укрепила нашу дружбу. А кота своего обожаю и уважаю теперь еще больше.

завязался профессиональный разговор о мировых тенденциях в мягкости геля, колабах, жесткости супинаторов и прочих гиперпронациях.

Во время разговора сосед все время почему-то косился на кроссовки Марка, ну, просто взгляд не мог отвести.

Марик, конечно же, это заметил, ему было приятно внимание настоящего ценителя, да и кроссовки, надо сказать, тоже были совсем непростые. Какие-то очень эксклюзивные, выпущенные юбилейным тиражом всего в ста экземплярах, или около того.

Сосед не выдержал, показал пальцем на кроссовки и сказал:

— Извините, я вас перебью, но со мной первый раз такое, не могу никак понять. Ваши кроссовки оригинальные, или всё же реплика? Вроде все в них правильно, а вроде и нет. Чертовщина какая-то…

Марк недовольно скривил лицо и снисходительно ответил:

— Ну, если даже вы не видите, что это оригинал, то я уж и не знаю… это колаба с…

— Я прекрасно знаю, что это за кроссовки, с кем колаборация, в каком году выпущены и каким тиражом, но только вы, пожалуйста, не обижайтесь, от них как-то подспудно за версту веет палью, а хотя нет, показалось, вроде, не паль, точно, оригинал. Ничего не понимаю…

— Какая может быть паль, если я лично, два года назад, в славном городе Нью-Йорке за ними четыре часа в очереди под магазином отстоял и урвал за 1400 долларов?

Ну что вы, в самом деле? Вы вроде бы должны разбираться в таких вещах.

— Да, похоже, вы правы, я что-то переутомился, смотрю в книгу – вижу фигу. Свет тут слабоватый.

— Ничего страшного, со всеми бывает. А я даже, кстати, на эти тапки большой обзор делал и заодно показал; как их отличить от подделки. Специально заказал такие же паленые из Китая. Чуть меньше сотни долларов отдал. Подробно рассказал про все отличия. Ролик тогда неплохо зашел. И, кстати, с его помощью я окупил эти кроссы.

— То есть как?

— А вот так, бросил в описании клич, что оригиналы продаю за 1500 долларов, почти совсем без навара. Покупатель моментально нашелся и я те, китайские, паленые, запаковал в оригинальную коробку и отправил счастливому покупателю, а в "оригах", вот уже два года по праздникам гоняю. Такие дела.

— Но ведь покупатель смог бы, даже по вашему ролику, понять что вы его одурачили, подсунули, извините, туфту…

— Самое смешное, что он нихренашеньки не понял, ведь основные признаки "пали" и оригинала, у меня в ролике, были вокруг самой коробки, а она ему как раз досталась оригинальная. Вуаля. Шах и мат. Он потом даже писал мне, очень благодарил. И, кстати, те паленые кроссы сделаны очень качественно, так что далеко не каждый смертный определит. Носи, да радуйся. Чего ещё надо?

— Но ведь это, извините, прямой обман человека.

— Ну, по поводу обмана, отвечу вам маленьким анекдотом:

—... Официант! Я что-то не понял, это что вы мне такое принесли; чай, или кофе?!

— Ну, раз вы не поняли, то какая вам разница…?

— Так-то оно конечно... дело ваше, не мне вас судить, но как-то… а можно вас попросить снять кроссовки? Я все же хочу рассмотреть их вблизи.

— Марк торжественно развязал шнурки, снял кроссовки и вручил их соседу.

Сосед вытащил маленькое увеличительное стекло и принялся изучать пару на макроуровне.

Не прошло и минуты, как сосед оторвался от изучения и с плохо скрываемой улыбкой сказал:

— Уважаемый Марк, когда вы проворачивали свою сделку века, вы так спешили и волновались, что перехитрили самого себя и запутались в четырех соснах. А я еще думаю – чего это я смотрю в книгу, а вижу фигу? Дело в том, что вот этот левый ваш кроссовок – абсолютный оригинал, а вот этот, правый – стопроцентная подделка.

Марк, как мангуст, схватил свои кроссовки и дрожащими руками принялся изучать их, вертя перед глазами. Через минуту он почти закричал:

— Сука. Сука. Сука! Да, твою жеж мать! Как так-то!?

Сосед, умиляясь этой сценой, вставил:

— Да не переживайте вы уж очень, если за два года вы так и не поняли, кофе — это, или чай, то какая вам разница..?

из столовой подносов. Ощутимая экономия бюджета получалась.

Не паяли только почему-то на радиофаке миниатюрные радиостанции "уоки-токи" для подсказок на экзаменах. Видимо негативный опыт из гайдаевской комедии "Приключения Шурика" вызывал такое недоверие.

Однако Лёха с Женькой вопреки предрассудкам решили сломать эту традицию и собрать парочку "уоки-токи". Тем более скоро маячил зачёт по экономике – предмету непрофильному и поэтому друзьями нечасто посещаемому.

Надо сказать, что в 1991-м году экономика была наукой довольно абстрактной – старые советские учебники теряли актуальность прямо на глазах, а какова должна быть новая экономика, мало кто представлял. К слову, это и сейчас, через 20 лет, заметно. Поэтому наш экономист Юрий Борисович по доброте душевной большинству студентов, тем, кто не сильно прогуливал, поставил зачёт автоматом. Женьке повезло, а Лёхе, увы, нет.

Но Женька вызвался Лёхе суфлировать на зачёте.

Итак, собранная пара раций была спаяна и упрятана в пустые пачки из-под сигарет "Космос" — с двух метров не отличить, только мелкие отверстия для динамика и микрофона выдавали эти чудеса студенческой мысли. Весь вечер перед зачётом друзья носились по общаге – проверяли свои шедевры, всё было ОК.

Но как гласит закон Мерфи – если какая-то неприятность может случиться, то она обязательно случится. Вот и у Лёхи прямо на зачёте отказал режим передачи. Как позже выяснилось, не вовремя подсела батарейка – на приём её ещё хватало, а вот более мощный режим передачи она уже не вытягивала.

Пришлось Женьке в дверную щель устанавливать визуальную связь с корешем, сидящем в классе, и тот в ответ кивал головой, типа, либо "давай, диктуй", либо "стой, не успеваю".

В итоге, конечно, Юрий Борисович спалил Лёху. Взяв псевдопачку "Космоса", он укоризненно посмотрел на Лёху:

— Да-а, я был лучшего мнения о радиофаке. Изымал я подобные штучки и у химфака, и у металлургов, и у стройфака, но чтобы у студентов-радистов отказывала электроника – это нонсенс!

— Дык, непрофильный актив это, Юрий Борисович. – Лёха выдал термин, только что продиктованный ему Женькой.

— Бес попутал, извините. Да и баловство это, мы обычно более серъёзные вещи паяем, "Спектрумы", например, — попытался защитить радиофак Лёха.

— Спектрумы? А это непрофильный актив? – помахал "Космосом" Юрий Борисович и расхохотался...

— Есть зачёт! – Лёха похлопал Женьку по плечу. – Только вот что, мы должны Юрию Борисовичу "Спектрум" спаять, я обещал. И нам денежка, и ему дешевле, чем на базаре покупать. Экономическая взаимопомощь, понимаешь, экономика наших дней, блин, — Лёха расплылся в улыбке.

Вот так Лёха с Женькой начали свой совместный компьютерный бизнес. А вот "уоки-токи" на радиофаке больше по-прежнему не паяли. Не знаю, правда, как сейчас.

На одном корабле, например, был случай. Сидящий на палубе матрос замкнул головой электрический щит на 380 вольт, ток через него протёк, и оторвал ему пятку. И этой пяткой, — вместе с оторванным каблуком ботинка, — он стрельнул в лоб другому матросу, который сидел напротив. Потом они вместе в госпитале лежали: один без пятки, другой с сотрясением мозга.

Торжество технологий.

У нас вот тоже был один случай. Стояли мы как-то в базе и вечером заряжали аккумуляторную батарею. Батарея на лодке очень большая и свинцово-кислотная. Грубо говоря, много бочек с серной кислотой. Больше двухсот. Кислота иногда нагревается и выделяет водород. Особенно в процессе заряда. Это называется "батарея газует". Ну, или "пердит", кому как больше нравится. Процесс контролируется, и отсек время от времени проветривается с помощью большого и мощного вентилятора. Если в воздухе больше четырёх процентов водорода, то воздух может взорваться. Как дирижабль "Гинденбург".

В общем, мы заряжались, батарея попёрдывала, все были довольны. И вдруг загорелись концы питания с берега — от зарядного устройства, грубо говоря. Электричество кончилось, приборы отключились, и стало темно и грустно. Потушили, снова дали электричество, и всё заработало. И приборы заработали. И сразу тревожно заверещали — водорода было восемь процентов. Прозевали, олухи. Потому что был ещё переносной прибор. Специально сделанный, чтоб измерять водород при отключении электричества. Но он был на батарейках, а батарейки давно упёрли моряки — плеер на вахте слушать.

Пришёл я в отсек где батарея, и первое, что там увидел, были три матроса. Один из них блевал, два других шатались и закатывали глаза, пытаясь включиться в дыхательные аппараты.

В школе учат, что водород — газ без цвета и запаха. Не знаю, какой там водород в школе, но наш вонял. Вроде не сильно, а всё равно чувствуешь, что атмосфера не та. Инопланетная какая-то.

Матросов выгнали на пирс дышать воздухом. Остались втроём: главный электрик Денис, ещё один электрик Рома, и я — дежурный по всей этой байде. Отсек задраили.

Стало тихо и тоскливо.

— Надо вентилироваться, — сказал Денис, — но движок вентилятора может дать искру. И тогда водород [бах]нет. У нас полный боезапас над головой, теоретически может сдетонировать. Нам-то уже пофиг будет, а вот корабль точно распи[тух]ит. Вместе с пирсом, штабом дивизии, и камбузом.

— На штаб плевать, а вот камбуз нам точно не простят, — сказал я.

— А может не сдетонирует? — спросил Рома.

— Тогда только нас распи[тух]ит. В любом случае, мы об этом уже не узнаем, — подытожил Денис, — Серёга, чего думаешь? Ты дежурный, если что случится — тебя вешать будут.

— Если что случится, вешать будет уже нечего, — резонно возразил я нетвёрдым голосом, — Давайте вентилятор запускать, авось пронесёт.

Молодость беспечна до идиотизма, ага.

— Вахту будем предупреждать? — спросил Рома.

— А смысл? — ответил Денис, — только время потеряем. Они весь корабль с перепуга загадят, пока совещаться будут. Сделаем всё тихо и быстро. Раз-два-три, ёлочка гори.

Вентилятор загудел, перемалывая водород и выбрасывая его в атмосферу. Стрелка газоанализатора качнулась и поползла вниз — к спасительной отметке четыре процента, выделенной жирной красной чертой. Рома сидел с закрытыми глазами и неслышно бормотал. Видимо, договаривался с боженькой. Денис, сжав зубы, таращился на прибор. Я потел и шевелил волосами, гадая, найдут ли мой жетон-смертник. Все молчали.

Как проскочили красную черту — не помню. Наверное, тоже глаза закрыл. Когда стрелка уткнулась в ноль, Денис перевёл дух и спросил: — Надеюсь, среди нас нет таких, кто принципиально не пьёт на корабле?

Таких, конечно же, не нашлось.

Утреннее построение я проспал. В каюту влетел мой начальник Соловей, и, поглядев на меня, спросил, как дела. Он был уже в курсе.

— Нормально, — ответил я, — сушняк давит.

— Да-а, зажли вы с водородом нехило, — восхитился Серёга.

— Зажигали, но не зажглось, — сказал я, разлепляя глаза.

— И слава богу, — ответил Соловей и бодро ускакал по своим делам.

Через несколько дней я пришёл к нашему главному торпедисту и сказал:

— Андрюха, можешь посчитать, сколько взрывчатки в твоих торпедах? В сумме?

— Тебе как, в пересчёте на тротил? — деловито спросил тот, — у нас же морская смесь, она мощнее.

— Валяй, — говорю, — на тротил. Чтоб наглядно.

Андрюха долго считал, выводя на бумажке столбики цифр. Изображал умственный труд. Затем крупно написал цифру и показал мне. Цифра впечатлила. Я эту бумажку на память сохранил. Сейчас где-то в архиве валяется.

Через неделю про эту историю уже забыли. Потому что на флоте всегда происходит что-то, что занимает голову на ближайшее время.

В 2013 году в Индии взорвалась и затонула подводная лодка с дебильным названием "Синдуракшак". Индийские подводники в тот момент заряжали аккумуляторную батарею. "О-о, я знаю что там произошло! ", — подумал я, прочитав эту новость. И придумал фразу, с которой начинается этот рассказ. И которой, пожалуй, он закончится:

Молодость беспечна до идиотизма.

рассмотрев пятно на потолке, дал шанс исправить ошибку:

— Ты хорошо подумал?

Племянник, в отличие от него, опытом не обладал, поэтому без смущения, блеснув глазёнками, подтвердил:

— Хорошо подумал.

И экзаменатор для чего-то задал контрольный вопрос:

— И почему же тут лишний банан?

Потому что кому-то нужно было наставить ребёнка на путь истинный, если уж родители не могут. В конце концов, для чего ж еще нужна школа, как не для новых знаний.

— Потому что, — начал аргументировать мальчик. – Помидоры, яблоки и груши растут в нашей местности, а бананы нет. Они растут в Африке.

Психолог на тестировании был умным человеком. Он одновременно усомнился в качестве теста, себе и испытуемом. Поэтому он задал вопрос не из теста:

— А назови мне названия перелётных птиц.

И в этот раз он получил то, что называют в боксе нокдауном:

— Утки, гуси, журавли и куры!

Не ленитесь задавать второй вопрос. Не ленитесь! Возможно, ответ именно на этот вопрос снимет весь кажущийся абсурд ситуации. И педагог решился:

— Причём тут куры?

— Понимаете, — доверительно начал ребёнок. – Дедушка каждую весну покупает цыплят. Они вырастают и превращаются в куриц. А потом куда-то пропадают. Дедушка говорит, что отвозит их в лес, выпускает на волю и они улетают на Юг.

навскидку, в центнер с гаком.

И так спокойно лежит сам по себе.

Вагон практически пустой — я, проводница, собачка и в дальнем купе ближе к туалету женщина с двумя детьми младшешкольного возраста.

И тут смотрю — дети к собаке как к родной, каким-то печеньем ее угощают, за ухом чешут...

Отъехали — идёт проводница повторно у меня билет проверить и заодно несёт зверю миску с водой.

Я говорю — это, мол, тех дальних пассажиров собака? А чего, мол, не с ними?

Проводница грит — не, это сама по себе собака. Сама едет.

—?

— Не понял, мол.

Проводница грит — ты ж видишь, что за поезд.

Короче говоря, расклад такой:

В Ленинграде приходит владелец собаки, покупает 4 билета (!) — полное плацкартном купе. Приводит собственно пса, даёт проводнице мешок корма и N рублей за беспокойство и выгул собаки на длительных стоянках — et voila, зверюга едет из колыбели революции во Владикавказ со всем комфортом. А там, соответственно, получатель встретит.

Как они так подгадали, что практически пустой вагон (а это важная часть схемы, поскольку многие граждане собак боятся, а 100-килограммовый кавказец это вообще не шутки, если разозлится — хоть какого Тайсона или Цзю сожрёт легко) — сие мне неведомо. Но вот так было.

семьёй в Тоскане. Во время купания с детьми в горном ручье с его пальца соскользнуло обручальное кольцо. Украшение, которое он носил 16 лет со дня свадьбы, мгновенно исчезло в воде. Жена Патрика обратилась за помощью к трём итальянцам, оказавшимся поблизости. Филиппо Палаги, Никола Маллоджи и Эдоардо Поджи согласились поискать кольцо, хотя шансы найти небольшой золотой предмет среди камней и течения казались минимальными.

Первые два дня поисков с использованием каяка результатов не дали. Тогда друзья взяли маски для подводного плавания и начали внимательно обследовать дно ручья.

В какой-то момент Никола заметил среди камней золотой отблеск. Он протянул руку и достал со дна именно то кольцо, которое потерял ирландский турист.

Через девять дней после происшествия Патрик, всё ещё находившийся в Тоскане, получил сообщение с незнакомого итальянского номера. К нему была прикреплена фотография кольца и подпись: "Привет, Смеагол! Смотри, что мы нашли".

Но на этом друзья решили не останавливаться. Вместо того чтобы отправить находку почтой, они организовали путешествие в Ирландию.

К дому Патрика троица приехала в костюмах Фродо, Мерри и Сэма, героев "Властелина колец". Возвращение обручального кольца сопровождалось музыкой из знаменитой кинотрилогии.

Растроганный хозяин устроил гостям настоящее ирландское приключение. Он показал им исторический монастырский комплекс Глендалох, живописную долину Гленмалур, пригласил в местный паб и угостил традиционным семейным ужином.

По словам Филиппо Палаги, до случайной встречи у тосканского ручья они совершенно не знали Патрика. Теперь же трое итальянцев обрели друзей и, как они сами говорят, почти вторую семью в Ирландии.