Смешные истории
www.anekdo.net - наше зеркало для заграницы и VPN
Восемь несостоявшихся казней и 76 лет за решеткой: в возрасте 101 года умер рекордсмен тюремной истории США
В США умер Фрэнсис Клиффорд Смит — человек, отбывший, как считается, самый долгий тюремный срок в истории страны, пишет Fox News. В 1949 году 25-летнего Смита приговорили к смертной казни за убийство ночного сторожа в яхт-клубе Коннектикута. За последующие годы его казнь назначали и откладывали восемь раз, пока в 1954-м приговор не заменили пожизненным.
Доказательства против него рассыпались одно за другим: ключевой свидетель отказался от показаний, подельник признался, что оговорил Смита под давлением властей, а другой заключенный и вовсе взял убийство на себя. Однако нового суда Смит так и не добился.
За 76 лет за решеткой он выходил на свободу лишь трижды и ненадолго, включая 12 дней в бегах в 1967 году. Только в 2020-м его условно-досрочно освободили под надзор и перевели в охраняемый дом престарелых, где он и умер во сне, не дожив нескольких месяцев до 102-летия. До последнего дня Смит настаивал на своей невиновности
Как-то на югах одна дама поведала мне такую историю. Была у нее бабка, которая по молодости партизанила в лесах Белоруссии. Однажды попал ее отряд в окружение. Почти всех в бою постреляли, а бабку (в ту пору молодую девку) взяли в плен. Видать, немцы рассчитывали на то, что смогут немало ценной инфы выудить у юной диверсантки.
Дело было к ночи, заперли в сарае и охрану выставили в количестве одного фрица. В какой-то момент надзиратель решил, что русская фройлен вполне годна для реализации его давних ceксуальных фантазий и, на правах победителя, решил овладеть ею. Tак и сделал. Но бабка оказалась не из слабонервных. Воспользовавшись тем, что фриц на высоте орг@зма потерял всякий контроль над собой, юная партизанка, изловчившись, сняла с его пояса нож и наделала в нем несколько сверхкомплектных дыр. Доведя Ганса до неживого состояния и отдав тем самым долг Родине и лично тов. Сталину, девушка невозбранно покинула расположение немецкой части (прихватив, естессно, трофейный шмайсер) и скрылась в родном лесу.
Заканчивая свой рассказ, вздохнув, дама сказала: "Так моя бабушка убила моего дедушку... "
Сегодня Кыс написал в "Анекдотах":
Кот Барсик обладал очень полезным жизненным навыком: он умел красиво упасть в голодный обморок перед дверью на кухню..
Про обмороки.
Мы своего нашли 2-х недельным, так валялся на дорожке кусочек меха рыженький, выкормили из соски, назвали Кац.
И точно — как лодку назовешь, так она и поплывет. Выросла почти 8-килограммовая наглая рыжая морда необыкновенного ума и хитрости. Не боится никого (из семьи) и ничего, разбил в квартире всё бьющееся на уровне до 3-х метров. Клубок мышц и шкоды. Но... панически боится даже разговоров об улице. Ещё в раннем детстве, услышав мои слова (в шутку): "Зачем в прихожей коробка валяется, давай Каца запакуем и вынесем на помойку", — кот упал в обморок, да еще какой!
Как подстреленный сделал кульбит и вытянулся, разбросав конечности по сторонам.
Нам понравилось и до сих пор, если очень попросим (только ласковыми словами, едой никакой не купишь) он нам эти обмороки совершает.
Жаль ни разу не получилось заснять на видео. .. только схватимся — а оно уже лежит, лапы раскинув и глазами лупает.
* * *
ШАРИК
Как-то раз во времена СССР я почти три летних месяца провел в экспедиции в степях Киргизии. Там у меня появился маленький щенок Шарик.
Члены экспедиции: буровики и геодезисты, жили в квадратных брезентовых солдатских палатках. Спали на железных солдатских кроватях с пружинами в ватных спальных мешках с клапанами и с застежками-петельками-деревяшками.
Рабочими были солдаты стройбата в количестве десяти человек со старшиной во главе. Они жили в большой десятиместной палатке, которая имела даже окна. На случай плохой погоды в палатке имелась печь-буржуйка. Каждое утро после завтрака народ на двух грузовиках разъезжался по точкам в степи. Занимались бурением скважин, вели съемку местности, и только к вечеру все окончательно собирались в палаточном лагере. И так каждый день.
Щенок
Так как у нас были 2 машины (ГАЗ-51 и ЗИЛ-130), то народ мог себе позволить в субботу или в воскресенье съездить в ближайшее село в клуб, где можно было посмотреть кино, а потом остаться на танцы. Особенно этому событию радовались наши солдатики.
И вот, в один из выходных желающие отправились на машине в село, а я отправился с удочкой к арыку, где водились караси. Уже темнело, когда наши путешественники вернулись назад. В руках у одного из солдат я увидел солдатскую панаму, из которой торчало что-то белое и ушастое. Это оказался маленький симпатичный, беленький, но грязненький щенок.
Оказалось, что щенка выпросили у одной хозяйки для меня с условием, что его вернут в конце лета. Щенок был грязный и блохастый, но мы его помыли шампунем, и он стал чистый и беленький. Блохи же сами скончались от этого шампуня.
Шарик
Был щенок худой, но мы поставили его на довольствие, и он за несколько дней отъелся на солдатской каше и консервах так, что стал похож на кругленький белый шарик. Я назвал его Шариком. Шарик оказался хорошим товарищем, который скрашивал однообразность дней, а также хорошим сторожем, который отгонял от моей палатки всякую живность.
Как-то раз я услышал его заливистый лай около входа в палатку. Подхожу и вижу, что это он лает на змею, каждый раз отскакивая, когда змея начинает шипеть и пытаться его укусить. Пришлось сказать змее кыш, и она уползла восвояси. Спал Шарик со мной. Так как ночи были холодные, то он залезал ко мне в спальный мешок, а снаружи торчал только его черный нос.
Но вот кончился летний сезон. Наступила пора возвращаться домой. За лето Шарик вырос и уже не был похож на маленького щенка. Как мы с ним не сдружились, я не мог взять его с собой, надо было возвращать его хозяйке назад.
Лапы на плечах
Так случилось, что через несколько лет я попал в то же село, в которое мы ездили летом в клуб и откуда у меня появился щенок Шарик. Шел я по селу с рюкзаком, направляясь к машине, которая ждала меня на окраине, как вдруг увидел, что из ближайшего двора ко мне со всех ног несется большущая собака. Я только и успел подумать: "Ну, все, писец", а она вскидывает лапы мне на плечи и начинает лизать лицо...
Я девушка, 22 года. В силу обстоятельств работала вахтовым методом на стройке и жила какое-то время в режиме 6/1 в трейлере со своим начальником (45, женат, трое детей). Однажды, после работы, в ходе разговора, я сболтнула, что не вижу себя в ближайшем будущем замужем и с кучей детей, имея на это свои причины. В тот вечер я выслушала очень много возмущений от этого "семьянина", что дети — цветы жизни, что создание семьи — единственный смысл и радость в жизни человека, что я не молодею и заводить детей надо пораньше... и т. д. и т. п.
Я, конечно, всё понимаю, у каждого свои приоритеты, но... неприятно было такое выслушивать от женатого мужчины, который уже на протяжении нескольких лет проводит дома лишь один выходной в неделю и при мне, за эти шесть дней, ни разу не позвонил своим детям или жене просто узнать как у них прошёл день. Еще и периодически пристаёт ко мне с недвусмысленными намеками, пытаясь полапать за задницу. .. К тому же он бывший православный священнослужитель. Комбо, блин!
* * *
Долго френдзонила парня, откровенно говоря, пользовалась им. Просто человек внешне мне не нравился. Маленький пухленький азиат, но он был очень умный, добрый, обеспеченный программист. Выбрала другого — высокого, стройного красавчика, и меня не смущало то, что он перебивался случайными заработками, либо жил на деньги родителей и нигде не работал толком. А программиста свела со своей подругой.
Прошло 5 лет. Программист с подругой уехали в Канаду, живут шикарно. Страшно им завидую. А сама осталась с тем красавчиком, у которого сейчас вырос пивной живот, живем от зарплаты до зарплаты, причем, в основном — моей. Постоянно ругаемся, бывает, что он поколачивает меня.
Когда захожу в Инстаграм и вижу подругу, отдыхающую в Дубаи или Карибах, думаю, что на ее месте могла быть я, если бы в 23 не была дурой.
* * *
Когда снимали фильм "По семейным обстоятельствам" Ролан Быков поставил условие — его должны отснять за один день, так как он занят в другом фильме. Короткий эпизод еле успели снять, потому что от смеха никто не мог работать, когда Быков с каменным лицом ставил диагноз: "У вашей фефочки проблемы с фикцией" и приглашал приезжать к нему на "улицу Койкого". Особенно тяжело было Евгению Евстигнееву, который каждый раз сползал на пол от хохота. Невероятным усилием актер делал серьезное лицо, но при первых же словах Быкова, у него выступали слезы от сдерживаемого смеха. В результате так и сняли… Кстати, чиновники не очень активно, но все-таки требовали вырезать логопеда из фильма, потому что в его дикции усмотрели насмешку над Леонидом Брежневым.
Фильм "По семейным обстоятельствам", 1978 год
Оцените ваши впечатления от сайта
-2 - плохо, больше не вернусь
-1 - буду посещать редко
0 - средне
+1 - хорошо, буду посещать часто
+2 - отлично, приду завтра
Наши каналы в соцсетях:
История эта произошла на физфаке МГУ. Там есть три больших аудитории, которые расположены бок о бок и соединены общим коридором, где хранят всякий хлам (пособия и т. д.). Из каждой аудитории в этот коридор ведут два хода: справа и слева от доски (значит, за спиной лектора). Однажды некий весьма известный в МГУ профессор самозабвенно читал лекцию, вдруг у него кончился мел. Он отреагировал вполне нормально: попросил первого попавшегося студента с первой парты сходить в соседнюю аудиторию за мелом. Дальше и началась история, в ходе которой и профессор и студент проявили себя необычайными тормозами, хотя, может, у них просто со зрением что-то не так (или с головой).
Студент вышел из левой двери, повернул направо и вошел в правую дверь той же аудитории, думая, что он уже дошел до соседней. Публика уже тогда начала веселиться. Студент ничего не заметил и спросил профессора, не может ли он дать для соседней аудитории мела. Профессор спокойно ответил, что у них самих мел кончился. Молодой человек вернулся тем же маршрутом, зашел обратно через левую дверь и сказал, что у них там тоже нет мела. На что профессор спокойно ответил, что он это знает, так как оттуда тоже приходили и просили мела.
Все, кроме этого студента и профессора уже просто катались по полу.
Вот смотрю очередной фильм "про войну", этого года выпуска. Опять командир с передовой орёт в трубку, дует, "вас не слышно!". Я не знаю, кто первым придумал эту ахинею в кино, но она прижилась. Так драматичнее, наверное. Солдаты гибнут, а связи со штабом нет. Это как в дешёвом триллере героиня уползает от маньяка по коридору, когда могла бы встать и бежать. Так вот... Дед мой по материнской линии, Шабанов Сергей, служил старлеем всю войну (там и бабушку встретил, 48 лет прожили). Служил в войсках связи, и мама рассказывала, что когда он такие фильмы видел — ругался отборно! Связь — дело такое. Она или есть — или провод перебили. А вот, чтобы плохая там, или ещё какие гуси насрали на проводок — такого не было. И вот интересно. Смотришь фильм про фашистов — у них там со связью охренеть! Гитлер может на передовую Гудериану позвонить за хрЕнову тыщщу километров! Не правда всё это, друзья.
* * *
Про заикание
В 1980 году поступил в военное училище. (ГВВСКУ)
И в нашей роте был парень, который сильно заикался.
Он играл на гитаре и пел не заикаясь. А говорить нормально вообще не мог.
Но его начали отпускать раз-два в неделю в увольнение в какую-то клинику в Горьком.
И ещё — к общему удивлению — назначили командиром отделения. А это значит он несколько раз в течение дня должен подавать команды "Отделение, строиться! " и потом докладывать замкомвзвода, что отделение построено.
А когда его, как сержанта, назначали дежурным по роте, то в течение дня он несколько раз должен был строить роту, после чего докладывать старшине роты или дежурному офицеру, что рота построена.
А по прибытии в роту прямых начальников от командира роты и выше, дежурный по роте должен им докладывать.
И всё это — и подачу команд о построении, и доклады командирам — он проделывал утомительно долго заикаясь.
И сто человек в строю, стоящие во время его доклада по стойке "смирно" никогда не роптали, и командиры, которым он докладывал, — никто никогда не поторопил его, не выразил неудовольствия.
А его заикание все слабело, и к концу второго курса стало практически незаметным. Однажды он при мне рассказывал, что одна из методик лечения — говорить нараспев.
Как-то царь Николай, возвращаясь из Сената, свернул на Исаакиевскую площадь и увидел: со стороны Гороховой улицы на площадь въезжает похоронная повозка. На крышке гроба — Форменная чиновничья фуражка, а за повозкой следует одна-единственная старуха. Приказав кучеру подъехать к убогой процессии, император спросил:
— Кого
хоронишь, любезная?
— Хозяина своего, батюшка-государь, — оправившись от первоначальной оторопи, ответила бабка.
— А кем он был?
— Да в департаменте двадцать пять лет служил.
— А что же ты одна? Где его родные, друзья?
— Да откуда же им взяться? Родных давно Бог прибрал, а какие друзья у сирого бедняка? Еще пока служил, захаживали, а отставной — кому он нужен?
— Ну что ж, — сказал император.
— Коли человек двадцать пять лет прослужил России и мне, а его и в последний путь проводить некому, то это должен сделать я. И приказал кучеру ехать вслед за гробом.
Вскоре петербуржцы стали очевидцами небывалого зрелища: за гробом идет старуха, за ней — императорская коляска, а далее — множество экипажей, в них — сенаторы, камергеры царского двора, гвардейские офицеры и генералы, цвет аристократического Петербурга.
Когда процессия через Николаевский ( ныне — Лейтенанта Шмидта) мост достигла Васи-веского острова, Николай заявил:
— Господа, я занят и должен уехать. Надеюсь, что вы проводите усопшего к месту его вечного упокоения.
Процессия проследовала на Смоленское кладбище, и больше никто ее не покинул.
* * *
На ж/д платформе что-то не поделили два чела. Один — типичный манагер среднего звена — потная белая рубашка, светлые брюки, летние туфли. Второй — неопределенного возраста толстый мужик в грязноватых джинсах, тапках на босу ногу и рубахе с коротким рукавом.
— Вот смотри, — давит манагер.
— Я прилично
одет, хорошо получаю, имею два высших образования. За мной будущее, понял? А ты одеваешься как бомж, вечно лопаешь вокзальный хотдог, иногда сосешь пиво. Я тебя давно срисовал. Я живу в жилкомплексе последнего поколения, а вот ты явно едешь дальше, туда, где одни хрущевки и частный сектор с полуразвалеными халупами. Ты тихо подыхающее прошлое. Так что заткни варежку.
Мужик практически в тон оппоненту:
— Ну гляди: я одеваюсь по погоде и по работе, чтобы мне было удобно, а не так, как велит дурочка-эйчарка и жена. Зарабатываю я столько, что мне хватило построить себе кирпичный дом со скважиной и отоплением от котла, который можно топить чем угодно. И в этом доме моей семье хватает места с запасом. И все это не в ипотеку, как твоя халупа в построеном Джамшутами бетонном сарае на пятьсот снусмумриков. Мой двор — это мой двор, а в твоем негде повернуться из-за машин. Ты нюхаешь соседские щи, а я — сирень под окном. Два высших мне на хрен не уперлись, умнее все равно не станешь, а вот опыт можно приобрести только работая, а не просиживая [п]опу в классе. Зато такие, как ты, с двумя высшими, слушают меня и не вякают, потому что механиков такого класса, как я, осталось мало. Такие, как ты, готовили себе подобных, а не нас, квалифицированых работяг. Вот и результат: ты шефу поперек сказать боишься, а я хоть генерального на хрен пошлю. Без работы не останусь, строительная техника много у кого есть, ее чинить-налаживать надо.
Так что пасть побереги. Тебе еще ей у шефа сосать и сосать. И если я — умирающее прошлое, то ты смертельное будущее. Потому что будущего без тех, кто создает, а не чешет язычищем и торгует, не будет. И если у тебя два настоящих высших, а не купленых, то ты и сам поймешь почему. Так что закрой варежку, утомил.
Манагер со злостью:
— Вот с@ка, умные стали!
Что-то мало на сайте забавных историй, вот я решил рассказать про свою невралгию. По-моему, забавная история! Началось всё, когда 8 марта сблизилось с выходными, и получились длинные праздники. А это значит можно поехать на дачу со всеми кошками (на короткие праздники они в квартире оставались, потому что ездить не любили). Едем мы, погода премерзкая,
около нуля, вместо снега горы жидкой густой грязи, и в этом всём у моего "Опеля" дохнет генератор. У "Опелей" это бывает, особенно в густой жидкой грязи. В первом сервисе мне предложили оставить машину до завтра, пришлось объяснять, что в машине жена и пять кошек, и вариант "завтра" не катит. Машина тоже не очень катила, с трудом добрался до другого сервиса, там генератор заменили, но процесс переезда и перемещений по территории сервиса привели к тому, что я насквозь промок и жутко замёрз. В итоге благополучно доехали, начали отдыхать, но меня почему-то напрягала мысль, что от холода и сырости у меня может начаться невралгия. Не знаю, почему я так решил, никакой невралгии у меня сроду не бывало, просто слово такое знал. На фоне переживаний, принимая вечером душ, поскользнулся и ударился боком, но на фоне предстоящей невралгии это была, конечно, ерунда. Ночью проснулся от острой боли в боку. Ну, точно, невралгия! Жена помазала меня каким-то хреналгоном, но он помог мало. Так и прошли длинные праздники. Когда надо было ехать домой, за руль садился минут десять. Жена сказала, что, по её мнению, мне надо на следующий день идти не на работу, а в поликлинику. Я мужественно ответил, что если смогу зашнуровать ботинки, то поеду на работу. Ботинки я зашнуровал, но по дороге на работу решил всё-таки зайти в поликлинику, может, у них есть от невралгии что-то эффективнее хреналгона. В поликлинике симпатичная девушка-терапевт сочувственно сказала, что больничный по невралгии может дать только невропатолог, но, прежде чем она отправит меня к нему, надо сделать ЭКГ и рентген. "Чтобы исключить", — пояснила она. На ЭКГ очереди не было, но ушло время на спор о том, обязательно ли для снятия кардиограммы ложиться на кушетку. Оказалось, да. На укладывание и вставание ушло время, зато кардиограмма оказалась отличной! На рентген была очередь, но зато там не надо было ложиться. Зато возникла другая проблема: я никак не мог прикрепить к себе тяжеленный передник, который должен был защитить мои гениталии от излучения. Рентгенолог, крупная дама, недовольно смотрела на мои манипуляции, потом посмотрела на монитор перед собой. Лицо у неё вытянулось, и она начала судорожно стучать по клавиатуре. "Надеюсь, у меня ничего не сломано? " — игриво спросил я. "У вас всё сломано", — сказала она голосом, тяжёлым как её передник. На самом деле сломано было не всё, а только четыре ребра. Потом девушка-терапевт, хлопая глазками, упрекала меня: "Что же вы мне говорили про какую-то невралгию??". У травматолога, который пришёл на меня поглядеть, пока ехала "Скорая", я спросил, почему меня отправляют в больницу, ведь сломанные рёбра можно лечить дома? "Отрезанную ногу тоже можно лечить дома, — задумчиво сказал травматолог, — Но не всегда успешно! "
В больнице меня усадили в инвалидное кресло-каталку и повезли по коридорам – также, как я ехал на работу, то есть с портфелем, в костюме с галстуком. По-моему, креслу не хватало мигалки! Дальше всё было не так забавно: меня продержали почти месяц, потому что уровень жидкости в лёгком не хотел снижаться. Я спросил зав. хирургическим отделением (меня лечили в травме, но и в хирургию водили, чтобы те тоже могли на меня посмеяться): "Вы же сказали, что можно сделать операцию? " "Мы можем сделать операцию хоть сейчас, — отвечал он с акцентом, напоминавшим другого руководящего кавказца, — Но тогда мы вам сломаем ещё два ребра. Это вам надо? "
Я понял, что медицина наша всесильна, и лучше не давать ей повода доказывать это.
При выписке мне посоветовали купить много надувных шариков и надувать их каждый день. Это был лучший медицинский совет, какой я когда-либо получал. Но за прошедшие несколько лет всё никак не соберусь его выполнить. Всё жду чего-то. Наверное, невралгии.
Позвонили московские знакомые:
— Хотим на выходные приехать. На охоту сводишь?
— Гостям всегда рад. Приезжайте.
И повез я их к знакомому дедку из самой дальней, из последних сил отживающей свое деревни. В самую "глухонемань", как он ее называл. Пусть там по чащобам и буеракам потаскаются, жирок столичный
порастрясут.
Добрались поздно вечером, потому — сразу за стол. За дедовой немудреной закуской – квашеной капусткой, солеными грибочками, отварной картошечкой да деликатесами из первопрестольной — засиделись. Под утро москвичи уж вдоволь набахвалились и ружьями, и снаряжением – классные, надо признать, у них были вещи, на деда навалились:
— Ну когда, куда и как на охоту-то пойдем?
— Не беспокойтесь, без дичины не уедете, — успокоил дед. – Ложитесь спать, разбужу.
Утром, однако, разбудило высокое уже солнышко в окна и дедово бряканье посудой в кухоньке за печью.
— Проспали!
— Не кипешуйтесь. В рюкзаках-то у вас еще осталось чего? Наливайте!
Без особого аппетита позавтракали. Москвичи занервничали:
— А на охоту когда?!
— Вот сейчас и пойдем.
Гости схватились за ружья, бродни и рюкзаки, а дед, как был в тапочках, так и зовет:
— Пошли.
Повел по шаткой лестнице на чердак. А там у него напротив слухового окна стоймя жердь приколочена. На жердь надето тележное колесо. К колесу алюминиевой проволокой прикручено … противотанковое ружье! Натуральное, буроватое от ржавчины, но лоснящееся от смазки. Дед степенно нацепил очки. Пошарил под соломой в корзине, что рядышком стояла, достал патрон. В ладонь длиной, пузатый, а пуля — с палец. Зарядил, приложился, чуток стволом поводил. Хлоп! Аж уши заложило.
— Идите, свежайте, — говорит.
Оказалось, на луг, за ручьем, метрах в четырехстах он прошлогодней картошки кучу натаскал. Вот кабаны и повадились к этому времени на обед выходить.
Нет уже деревни той. И деда. Ружье, скорее всего, тоже сгинуло. Впрочем, как знать? В тамошней округе кое-где еще деды остались, а народ они хозяйственный и бережливый.
* * *
Моя карьера началась в скромном колхозе. Будучи колхозным стипендиатом (помогла дружба отца-доктора с председателем), я после окончания юридического техникума должен был отработать в нем не менее трех лет.
Колхоз, как известно — дело добровольное. Всякие там истории бывали, но больше всего запомнилась одна. Если кто не знает,
кроме основной работы, в колхозах был еще такой вид трудовой повинности как "ланки". Если кратко, то "ланка" представляла из себя участок поля, который ты должен был полоть вручную. Обрабатывали так подсолнечник, сахарную свеклу и кукурузу. О гербицидах, пестицидах и прочей дряни тогда не слышали и потому — тяпка в руки, вот твои 1-1, 5 гектаров (пять или шесть рядков уходящей к горизонту еле заметной в сорняках поросли) и вперед. За "ланку" платили натурой погектарно (за один гектар обработки). За сахарную свеклу давали 100-150 кг сахара за гектар (потому на них записывались иногда семьями), за подсолнечник — 150-200 кг семян подсолнечника, из которого получалось около 40 литров ароматнейшего масла на колхозной же маслобойне (с белым свежим хлебом, крупной солью... м-м-м-м... слюна побежала от воспоминаний), а за кукурузу давали 100-150 кг зерна кукурузного (первейший корм для домашней птицы и скотины).
Свеклу и кукурузу надо было пропалывать дважды с интервалом вроде бы в месяц (уже не помню). А подсолнечник было достаточно пройти раз — и пока росли новые сорняки, он успевал вымахать так, что забивал любую траву.
Так вот, как-то случилась ситуация, что пришлось мне, как молодому специалисту, заниматься записью народа на прополку этих "ланок". Пришлось походить по дворам и поразил меня один дворик. Захожу — дом — типичная украинская мазанка, соломенная крыша под рубероидом, дворик чистый, собаки нет. Я окликаю:
— Есть кто дома?
Через минутку выходит, прихрамывая, старушка, что называется — божий одуванчик. Маленькая, сухонькая, с палочкой. Я коротко рассказываю про "ланки", типа, правление колхоза приглашает желающих, а сам кручу головой — есть кто здоровый взрослый во дворе — слышу хрюканье, кудахтанье, значит, живность есть, кто-то должен же ухаживать.
Старушка буквально расцвела. Разулыбалась, благодарила, что не забывает правление пенсионеров, рассказала, что она на пенсии уже лет 15, что дети и внуки в городе, а она сама, здоровье не то уже, ногу вот потянула недавно... Тут я уж было собрался попрощаться и уходить, но она меня огорошила:
— Здоровье не то уже, но ГЕКТАРА ТРИ кукурузы я возьму, запишите меня.
Увидев мою огорошенную физиономию — ведь кукурузу надо дважды полоть, она весело рассмеялась и сразу будто помолодела:
— А что Вы думаете, я по молодости по 20 гектаров полола! После войны какая техника была? Тяпка, коса, лопата да вилы! А мужиков раз-два -и обчелся, вот мы и выходили на поля бригадами. С утра по холодку на поле с тяпкой, потом на ферму с вилами. Так и поднимали колхоз...
И слова ее не были хвастовством. Больше всего на этих "ланках" меня поражали скромные сельские бабульки. Встанут на рядок — и как трактор — чисто после них и аккуратно. И вроде скупо так, экономно, тяпают, а ни одного сорняка. И быстро. Поднял голову, она уже метрах в пяти, второй раз поднял, она метрах в двадцати, доползаешь до середины рядка — а она уже навстречу тебе по соседнему идет и так скупо, экономно тяпает...
С тех пор прошло 30 лет. Колхоз разворован и растаскан, фермы заброшены, на полях колхозных резвятся мощные "Кейсы", "Джон Диры" и "Клаасы" агрофирмы, захапавшей почти всю землю в районе. Поля засыпаются гербицидами и генномодифицированным зерном. А у меня нет-нет да и мелькнет та старушка перед глазами. Как воспоминание... как пример... как укор.
— Здоровье у меня
