Смешные истории

сильный мороз. Градусов в тридцать пять. Не такое уж и событие для наших краев, хотя был бы учебный день — его объявили бы актированным. Но это были уже каникулы, и актированным этот день быть никак не мог, а в школу идти было нужно, так как по тогдашней традиции в первый день зимних каникул производилась генеральная уборка класса с последующей выдачей дневников. Одели меня родители "по фактической погоде" и отправили в школу. "Кворума" для генеральной уборки, естественно, не набралось, поэтому получил я свой дневник и отправился в обратный путь.

Стою на практически пустой остановке. Автобусов нет долго — как заведено, из-за внезапно ударившего мороза половина из них просто не завелась, а другая отдыхала в парке между утренним и обеденным часами пик. Нельзя сказать, что я замерзал — одет был, все-таки, по погоде. Да и ветра в такой мороз обычно не бывает — солнечно и полный штиль. Очень красивая, кстати, погода. Из-за дальнего поворота появился автобус. Радость. Радость, по мере приближения, сменилась разочарованием — маршрут совсем не мой. Автобус остановился, открылась дверь — внутри пусто. И тут водитель кричит мне из кабины сквозь салон: "Заходи!". Я пытаюсь объяснить, что маршрут не мой, но он не слушает и заявляет, что ему как раз в ту сторону, куда мне нужно. Зашел. Вопросов на тему, откуда он знает, куда мне нужно, как-то не возникло. Попутно не возникло еще много каких вопросов из тех, которые обязательно возникли бы в наши дни. Автобус был стажерский, то есть за спиной водителя была оборудована специальная кабинка, где, на возвышении, должен был сидеть инструктор, когда автобусом управлял стажер. В эту кабинку и загнал меня водитель. Поехали. В кабинке было очень тепло и уютно. Разговорились. Слово за слово — разузнал он, куда мы все-таки едем и, минуя все остановки, привез прямиком к дому.

С наступлением холодов я часто вспоминаю эту историю, и становится чуточку теплее. И еще думаю, вот интересно, в наши дни такое возможно? Возможно ли в наши дни, чтобы водитель автобуса сошел с маршрута, чтобы подвести до дому замерзающего мальчонку? Вряд ли. Высадить — пожалуйста, а подвезти — нет. Даже если очень захочет — не сможет, ГЛОНАСС не даст. Все ходы записаны.

А может это был мой личный Дед Мороз? Не тот театральный, что из телевизора, в бороде и с мешком подарков по сто рублей, а настоящий, с обычной внешностью и очень добрый...

иногда пили, но всегда по выходным ходили в лес на охоту. Зачем ходили, не понимаю. Никогда не видел, чтобы хоть один вернулся с дичью. Ну, так вот. Стал я примечать, как к одному из длинных бараков с курами, находившемуся на самом краю, зачастила маленькая лисичка. Видимо, таскала она дичь. И я мысленно пожелал ей удачи. Должен же был хоть один в этом селе возвращаться домой с добычей? Ну, заметил и заметил. Что мне до лисицы, мне, студенту по денежной надобности?

Но однажды утром, сытно поевши и облачившись в противогаз, мы подходили к крайнему зданию, и я застыл, как вкопанный. Прямо под моими ногами лежала та самая лисичка. Я думаю, что собаки её догнали. Судя по её животу, где-то рядом была нора с лисятами. Мало сказать, что я был расстроен. Расстроен – это ничего не сказать. После работы я отправился в лес и таким манером провел пять или шесть вечеров, пока сельские мужики не объяснили мне, городскому идиоту, что лиса никогда не охотится возле норы.

Признавши своё бессилие и поражение, я оставил поиски, мысленно похоронивши малышей. Но это не конец истории, дамы и господа. Нет, не конец.

Как вам всем, я думаю, хорошо известно, в селе обитают обычно пару десятков котов. Совершенно неопределенной принадлежности и масти. Кормят их все, кто хочет. И такие в этом селе, к счастью, были. Я думаю, дело в том, что ружья в этом селе были в каждом доме, и никто не решался нападать на кошачьих кормильцев. Ведь этак на охоте ненароком пулю в спину отхватишь, и никто не узнает, откуда прилетела.

Ну, так вот. Одна из кошек кормилась в доме, где мы и проживали. Не то, чтобы я за ней следил, но меня удивило то, что по состоянию её пуза и оттянутых сосков я понял, что она прячет котят. Котят, как вы понимаете, все такие кошечки рожали и выращивали до определенного возраста в лесу возле села. А эта, по всему видно, уходила далеко.

А я, знаете ли, любил выйти в лесок после работы и пройтись, вдыхая свежий и неповторимый аромат сигаретного дыма. И в этот вечер я шел обычной тропинкой. Вдруг мимо меня промелькнула знакомая кошачья спинка. Вот где ты прячешь котят, подумал я, и сам не знаю зачем, поспешил за ней. Пройдя так довольно много и теряя время от времени из вида серую спинку с куском говядины в зубах, я углубился в лес довольно далеко. И мысленно проклиная свою способность увлекаться и попадать во всякие истории, уже собрался повернуть назад.

Когда вышел на край полянки, кошка со своей добычей исчезла с другой стороны и, быстро преодолевши открытое место, я стал присматриваться. Но слабый писк привлёк моё внимание. Прямо под моими ногами, слегка прикрытая ветками, была нора, и звуки доносились оттуда. Я присел на корточки и прислушался. Мне показалось, что всё семейство движется к выходу, и, отбежав и спрятавшись за большим деревом, я удосужился наблюдать такую картину.

Из норы выскочила моя серая знакомица, а за ней -штук пять маленьких лисят. Кошка прилегла на правый бок, а они, попискивая и отталкивая друг друга, стали сосать её. Серая мама подняла в небо свою маленькую головку и до самых высших сфер долетело её мурлыкание. Потом котята набросились на кусок мяса, лежавший рядом. И пытались грызть его, рыча друг на друга. Кошка поднялась и, растолкавши их, стала показывать, как надо отрывать маленькие кусочки. Всю жизнь мне жаль, что не было тогда ни телефонов с камерами, ни у меня чего-то ещё, чем я мог бы запечатлеть эту картину. Но так она и стоит у меня перед глазами, как будто это случилось вчера. Заходящее солнце. Щебет птиц. Ветер в листьях и кошка с пятью маленькими лисятами. Как она нашла их – одному Богу известно. Но одно я знаю точно. Кошки – это ангельские существа.

с отцом, несмотря на запреты, а в пятнадцать переехала к нему, чем он был очень рад.

Тогда же пришло второе озарение: я очень похожа на отца, поэтому мама мне не уделяла столько внимания. Да и ненужно мне было такое "внимание". Как оказалось, отец хоть и суровый и на ласку скупой, но понимания было гораздо больше. Я смогла поступить на тот факультет, который выбрала сама, парней выбирала тоже сама, огребала от своего выбора самостоятельно, в то время как сестре мама уже выбрала и учёбу, и парня. В двадцать я уже начала сомневаться, что там есть чему завидовать.

Мама есть мама, я всё ещё мечтала, что она меня примет, но сомнений было всё больше.

В двадцать я так и осталась "пацанкой", работаю на фрилансе, живу со своей второй половиной. Уже не надеюсь на признание матери, только иногда бывает горько, и чем дальше, тем реже.

Сестра стала тихой забитой жертвой домашнего насилия, поскольку выбранный мамой муж оказался редкостной скотиной. Недавно сестру увезли на скорой, пыталась покончить с собой.

Когда узнала об этом, случилось третье озарение: я поняла, что все эти годы мама заботилась не о сестре, а о своих представлениях о том, как правильно. Сестра была просто средством для всего этого. По сути она своей жизнью не жила никогда и всё это время завидовала мне.

Вытащить её из этого адского круговорота не смогу, бросить мужа-мудака она боится — мама обидится. Но я-то знаю, что дело в страхе, а не в нежелании обидеть.

Благодарю папу и собственное благоразумие, что вовремя сбежала. А то была бы сейчас такой же бледной тенью самой себя.

Кроме Вицина, конечно…"".

Как вспоминали друзья актёра, его первое (и последнее) знакомство с табаком произошло в восемь лет. Он гулял во дворе с мальчишками, и те где-то умудрились достать длинную цигарку. Принесли спички, спрятались под лестницу, зажгли, начали по очереди втягивать дым – кашляли жутко, но уж очень хотелось быть "как взрослые". Когда очередь дошла до Вицина, он неловко втянул дым, подавился, закашлялся, почувствовал, как бешено заколотилось сердце, заслезились глаза, а во рту появился неприятный "жженый" привкус и отбросил окурок, давясь дымом. С тех пор у него на всю жизнь остался антиникотиновый рефлекс.

Что касается алкоголя, то от него Георгий Вицин отказался уже будучи студентом. Как-то под Новый год (впрочем, не известно, под какой именно) актер, переживая не лучшие времена, решил выпить, чтобы "проветриться". Однако, когда он проснулся утром 1 января, он понял, что ему не только не стало спокойнее на душе, а стало теперь вдобавок плохо физически. И тогда он решил: "Если на утро хочется удавиться, то лучше не пить!". Так что почти всю жизнь Георгий Вицин был убежденным трезвенником, хотя играл в кино заядлых пьяниц...

Многие режиссеры и коллеги Георгия Вицина, узнавая настоящий возраст актера, искренне удивлялись, как ему удается оставаться в такой хорошей форме и так молодо выглядеть. Вицин рассказывал им про правильное питание и спорт, но многие махали на это рукой – мол, надо чувствовать вкус жизни, а не хлеб с водой по расписанию принимать. Однажды Нонна Мордюкова, известная своей вспыльчивостью и прямолинейностью, после эпизода поцелуя купчихи Белотеловой с Бальзаминовым заявила Вицину при всей съемочной группе:

— Да разве ж ты мужик? Не пьешь, не куришь, к женщинам не пристаешь! Труп ты!

Вицин на это только улыбнулся, а через полчаса, прервав съемочный процесс, уже сидел в позе лотоса – даже на площадке он никогда не пропускал время медитаций, и режиссеры, с которыми он работал, с этим поневоле мирились. Вообще, Георгий Вицин был одним из немногих людей в СССР, кто занимался диковинным по тем временам "хобби" — йогой. Актер объяснял, что именно благодаря йоге, помогающей ему расслабляться, у него так легко получалось играть своих героев.

P. S. В одном из последних интервью, в ответ на просьбу журналиста пожелать что-нибудь читателям издания, Вицин сказал: "Не суетитесь, люди. Жизнь отнимает страшно много времени! "Неплохое напутствие потомкам от великого актера, философа и мудреца…

призы. Чтобы участвовать, ничего покупать отдельно не требовалось: достаточно было не выбросить чек за лапшу, носки или зубную пасту.

И произошло маленькое экономическое чудо. Покупатели, которые прежде равнодушно уходили от прилавка, вдруг начали строго спрашивать:

— А чек?

Ведь где-то в глубине человеческой души всегда живёт надежда, что именно купленная сегодня зубная паста сделает тебя миллионером.

Продавцам пришлось фиксировать продажи. А налоговой — получать сведения о доходах, которые прежде растворялись в воздухе. По историческим данным, уже за первый год поступления от налога выросли примерно на 75%.

Эта система существует до сих пор. Главный приз сегодня 10 миллионов тайваньских долларов, но получить небольшую сумму можно даже за совпадение последних трёх цифр. Бумажные чеки постепенно уступают место электронным, однако принцип остался прежним: покупатель добровольно становится внештатным налоговым инспектором и ещё радуется этому.

Вообще, это прекрасная иллюстрация того, как работает человек. Можно долго объяснять ему, что налоги нужны для дорог, больниц и школ. А можно сказать:

— Возьмите чек. Вдруг повезёт.

Мечта о миллионе оказалась гораздо убедительнее гражданского долга.

Рихмана ударила шаровая молния, он погиб.

В тот вечер родители куда-то спешили и готовить со мной доклад поручили моему дядьке — молодому хулигану и балагуру. Вместо доклада, мы конечно же, весь вечер резались в дурака и шашки. Дядька уверил меня, что это плевое дело, и он все расскажет мне перед сном.

И рассказал. Не знаю, может изначальная история показалась ему слишком мрачной, но на следующий день у доски я бодро начала:

"Ломоносов и Рихман решили провести эксперимент в своих лабораториях и стали ждать грозу. Так как гроза никак не собиралась, они устроили ужин. Хозяйка поставила на стол богатую закуску. Чокнувшись за удачу, друзья выпили по первой рюмке знаменитой "ломоносовки". Сказав: "Учись, немчура", — Михайло Василич вылил остатки кувшина в большой бокал".

Тут в классе повисла тишина, зависла на минуту и учительница, но встрепенулась и меня остановила.

"Мариночка.. , — сложив руки на груди, сказала она. Так как я была этакой девочкой-припевочкой, звучащее из моих уст ее сильно взволновало: "Мариночка, откуда это? "

Я ответила, что из книжки и протянула детские рассказы о Ломоносове, которую так и не открыла, понадеялась на дядю. Учительница полистала книжку, о чем-то смекнула и спросила, кто мне помогал готовить доклад.

"Мой дядя Володя. Да вы его знаете", — ответила я.

Да, учительница его, увы, знала. Она вздохнула, прервала мой доклад и попросила маму в школу.

"И был скандал... ", дядьке прилетел хороший подзатыльник от старшей сестры. А мне было жаль, что мой доклад прервали. Там Михайло Василич (по версии дяди, конечно) еще частушку спел. Дословно не помню, но было что-то про деда-озорника.