Смешные истории

что о смерти.

В те дни Мама жила прямо там, в палате, рядом с Папой, ночевала на трех стульях, а днем ненадолго прибегала домой, чтобы помыться, сварить и обложить подушками кашку и сразу назад.

В палате Мама всегда была бодра, весела и легкомысленна, шутила даже. Беззвучно плакала только за дверью, когда в умывальнике мыла посуду.

С папиной работы послали сотрудницу с апельсинами, ей поручили проведать и узнать — как там Юрий Васильевич и насколько все у него серьезно?

Тетка вошла, поздоровалась и почти не выдала своего испуга, увидев изменившегося отца.

Через полторы минуты, она поднялась со стула, сказала: "Выздоравливайте, Юрий Васильевич", и попятилась к дверям.

Тут в палату вошла веселая Мама с помытой мисочкой в руках и лицо ее моментально нахмурилось. Мама уничтожающе сверкнула глазами на посетительницу и с металлом в голосе заговорила:

— А вы кто еще такая? Чего приперлась? Стоит жене на секунду выйти, как она тут как тут?! Что смотришь? Глаза твои бесстыжие! А ты чего там лежишь, улыбаешься? Я не посмотрю, что ты больной! Я тут кручусь — верчусь, ночи не сплю, а за моей спиной! Что это еще за фифа? Больной, больной, а, смотрю, не теряешься! Ты прекрасно знаешь — со мной шутки плохи.

А ты еще здесь? Давай отсюда, и чтобы духу твоего больше…

Испуганная тетенька, зачем-то извинилась и, не прощаясь, выскочила в коридор.

Папа улыбнулся одними губами и тихо сказал:

— Мамочка, ну ты что творишь? Это же Ольга из моего отдела.

— А мне хоть Ольга, хоть Галя, нечего их приваживать. По стенке ходит, а туда же. Выпей вот лучше кефирчику, а я пойду предупрежу на вахте, чтобы ее больше сюда не пускали. Все.

Мама подскочила и решительно вышла из палаты.

Я никогда в жизни не видел сцен ревности в исполнении своих родителей и был, мягко говоря, поражен.

На всякий случай выскочил за Мамой в коридор, мало ли что она там натворит в таком состоянии.

В самом конце длинного коридора, Мама догнала растерянную Ольгу и сказала:

— Ради Бога простите меня, но вы должны понять… Передавайте там всем вашим привет и спасибо.

Оля, у меня к вам большая просьба, только не откажите: если сможете, придите к нему еще хотя бы раз. Пожалуйста. Ладно? Только я вас очень прошу, не оттягивайте. Лучше завтра…

2000-х на тусовках одного некогда популярного интернет-форума. Помимо того, что он потрясающе пел на гитаре, был нескончаемым источником историй и анекдотов (до сих пор вспоминаю его шутку о том, что трансплантологи называют мотоциклистов "полуфабрикатами", за то что те после ДТП являются нескончаемым источником органов для пересадки), и восхитительно готовил шашлык — он еще и был врачом. И не просто врачом, а врачом от Бога. Анестезиолог-реаниматолог, за почти 10 лет работы в Москве не создавший своего кладбища — это, знаете ли, дорогого стоит (думаю, частый автор этого форума Michael Ashin подтвердит, для реаниматолога это редкость). Не могу сказать, сколько человек вообще он вытянул с того света, но точно знаю, что из нашей тусовки как минимум трое были обязаны Лёше тем, что продолжали ходить на своих двоих, а не на костылях или в коляске.

При этом про свою жизнь до Москвы ни он, ни его жена как-то особо не рассказывали. Все знали, что они приехали откуда-то с юга, но не более того. Ну да в тусовке, где больше половины были такими "понаехавшими", это особого интереса не вызывало. Пока однажды жена его случайно, в процессе обсуждения последних новостей с окраин бывшего СССР, не поделилась их историей. Теперь, спустя почти 15 лет, делюсь с вами.

Лёша был доктором от Бога задолго до того, как приехал в Москву. Лет 20 после окончания института работал в родной республике (в 91м году ставшей гордой независимой страной, где всевозможные правители начали строить свой коммунизм с местным колоритом), еще в советские времена стал профессором. Не знаю, было ли у него кладбище дома, но если и было - то очень маленькое. Во всяком случае, спустя много лет мне случайно довелось пообщаться с людьми, которые знали Лёшу еще в его домосковской жизни, и высказывались о нем исключительно восторженно.

Но жизнь в южных республиках имеет свою специфику. Не обязательно быть плохим, чтобы нажить себе врагов, иногда достаточно быть очень хорошим, чтобы нажить себе врагов. Что там конкретно случилось — никто и не узнает уже толком; может, вылечил кого-то не того, а скорее всего — просто приглянулось кому-то наверху место зав. отделением, которое к его несчастью занимал хороший доктор.

Так или иначе, но однажды ночью у него дома раздался телефонный звонок, и один из некогда поставленных им на ноги офицеров местных спецслужб сказал: "Извини, но на тебя заказ. Утром за тобой придут. Больше сделать для тебя ничего не могу. Удачи".

Вот и всё. Срочно разбудил жену и детей, схватили какие-то самые необходимые вещи, документы, деньги — в машину, и быстрее из страны. Добрались до Москвы, кое-как разместились у друзей, а вот как жить дальше — большой вопрос. Кто помнит середину 90-х — даже в Москве врачи были нафиг никому не нужны. Лёшу спасло то, что один из его бывших учеников работал зав. отделения в одной из московских больниц. Правдами и неправдами смог устроить его на должность санитара (ну не было на тот момент других ставок). Думаю, в то время в эту больницу можно было бы экскурсии водить: это был единственный санитар со званием доктора медицинских наук на всю Москву. Про зарплату санитара и то, как на нее прокормить семью из 4 человек, я скромно умолчу.

Я много читал тут историй про то, как народ приезжал в Штаты или Германию с советским дипломом или даже научной степенью, и первые пару лет мыл полы или подметал улицы. Потом, как правило, следовало "признание заслуг и стремительный успех" (обычно, лет через 5-10). Не хочу ни в коем случае занижать их заслуги, но почему-то мне кажется, что человек, сумевший выжить на зарплату санитара в середине 90-х в России, не имея при этом в Москве своего жилья, зато имея на шее безработную (на тот момент) жену и двух детей, не сдавшийся и не опустивший руки — для меня такой человек в 100 раз круче всевозможных тренеров по мотивации, ломанувшихся собирать стадионы в Москве последние несколько лет.

У Лёши, как вы понимаете, потом стало все хорошо. Сначала врач, потом зав. отделением. Уже на момент нашего знакомства преподавал в мед. институте, был приглашаем на всевозможные конференции и т. п. О сложном этапе своей жизни вспоминать по-прежнему не любил. Только морщился слегка, когда кто-то из присутствующих жаловался на трудности на работе, сокращения зарплаты или причитания из серии "меня хотят уволить, не знаю как жить дальше" (обычно с таким лицом инструктор спецназа по выживанию слушает рассказ старшеклассника о том, как тот заблудился в лесу и испугался).

Ну а я? С тех пор пару раз попадал в ситуации, в которых бы до этого опустил бы руки, разрыдался и ушел в монастырь. Теперь же, вспоминая Лёшу, я просто усмехался про себя, вставал и двигался дальше. Спасибо тебе, Доктор. Сам не зная того, пару раз ты спас мне жизнь. Дай Бог тебе здоровья, и пусть у тебя никогда не будет своего кладбища.

Компания подростков от 10 до 15 лет любопытна до крайности, особенно, если все изрядно поднаторели в химии. И обычный школьник может без особых сложностей сварганить что-нибудь взрывающееся, а уж мы-то никаких проблем с этим не испытывали: и знания на уровне, и реактивов достаточно. Экзотика нам не была нужна, поэтому пошли, просто, чтобы полюбоваться, что получится, по самому простому пути.

Жару в огонь подбавил учитель, который сказал, что в домашних условиях сделать йодистый азот невозможно. Это же вызов всему нашему мастерству!

На следующий же день один наш товарищ, закупившись накануне в аптеке всем необходимым, принес в школу готовый продукт. Обнаружив открытый кабинет, но не найдя там ни учителя, ни лаборантки, он оставил колбочку с веществом на столе и ушел на очередной урок. В этот момент вернулся учитель, который отсутствовал по причине перерыва в уроках.

На столе стоит колба, в ней что-то неизвестное, надо выяснить, что же это. Аркадий Семенович не придумал ничего лучше, чем поставить емкость в вытяжной шкаф и нагреть. Результат был предсказуем: минус вытяжной шкаф, минус окна в кабинете химии и в двух соседних. Сам учитель чудом не пострадал.

На вопрос другого питомца, можно ли в домашних условиях сделать это взрывчатое чудо, А. С. , наученный горьким опытом, сказал, что можно (если предыдущий придурок решил доказать, что шеф не прав, то, может, другой поверит и на этом успокоится). Не тут-то было. Подопечный все-таки решил проверить и утром принес учителю продукт своих химических опытов. К счастью, в кабинете опять никого не было, потому что рвануло, как только парень успел оттуда выйти. Новый вытяжной шкаф, только что вставленные окна вылетели наружу, а учитель пришел, посмотрел на все эти радости и подал заявление об уходе.

растворе для обеззараживания военной техники и теперь светился в строю, как одинокий белоснежный лебедь.

В караул Курсутдинов ходил, как все. Охранять знамя в штабе ему на всякий случай не доверяли, поэтому бдил Курсутдинов около гаражей или дивизионного склада.  

Склад этот был важный. В нем хранились консервы, сухпайки, заспиртованный хлеб, палатки, котелки, полушубки  и прочие предметы, жизненно необходимые в армейской жизни. При складе служил и виртуозно управлял недостачами прапорщик. Недостачи были небольшими, случались с ведома начальства и всегда укладывались в нормы "усушки-утруски". До поры до времени…

На складе обнаружили большую пропажу. И это была не усушка. Продукты  стали пропадать ящиками, а полушубки — десятками. Ночами. При закрытом складе, с подключенной к сигнализации дверью. И даже (!) с нетронутой пластилиновой печатью.   Каждый раз, когда  прапорщик вбегал в штаб с криками "усэ попырыпыздыли, усе поуаровалы! ", командир выходил из себя от ярости.

Окна склада были наглухо заколочены, он несколько раз проверялся на предмет подкопов и дыр в крыше. Запирали и открывали исключительно в присутствии дежурного офицера. Безрезультатно — кражи продолжались.

Наконец, высшее командование объявило - тот, кто задержит расхитителя, незамедлительно поедет во внеочередной двухнедельный отпуск домой, в какой бы республике СССР тот не проживал.  

Курсутдинов на посту не спал. Поэтому четко видел, как к складу прокралась темная фигура, аккуратно вытащила забитое досками окно — вместе с петлями и переплетом. И исчезла внутри. Курсутдинов подошел ближе и стал ждать.  

Через некоторое время из окна вывалился ящик, потом второй. За ними вылез расхититель.  

Курсутдинов снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

— Не кипишуй, вот, возьми тушенки, — протянул две банки совершенно неиспугавшийся вор.

Курсутдинов улыбнулся своей странной улыбкой и произнес "стой-стрелять буду".

— Мало? Забери ящик, я еще себе возьму — занервничал расхититель.

Курсутдинов дал очередь в воздух.  

К моменту, когда на шум выстрелов подбежали начальник караула и бодрствующая смена, успело прозвучать три или четыре длинных очереди.   В свете мечущихся фонариков предстала ужасающая картина. На черной земле перед странно улыбающимся  Курсутдиновым была распластана человеческая фигура. Вокруг были разметаны куски розовой плоти…

Что ж ты, с@ка, сде… хотел сказать начкар, но тут фигура на снегу зашевелилась, обвела глазами собравшихся, уставилась на Курсутдинова и спросила — ты м&@ак? На%@й ты тушенку расстрелял?

Только после этого прибежавшие на шум разглядели развороченные очередями ящики.  

Объяснить, почему он выпустил весь рожок в тушенку,   Курсутдинов не смог. И только тупо улыбался матам командира. Командиру же предстояло отчитаться за применение каждого патрона, поэтому вместо отпуска он грозил отправить Курсутдинова на губу. Но замполит (“слово коммуниста — держи”) убедил выполнить данное перед строем обещание. Отпуск боец получил.

Складской прапорщик пошел под суд, как соучастник. Именно он сделал хитрую вынимающуюся конструкцию окна.  

В караул Курсутдинова больше не ставили.

Второй её проблемой на тот момент была необходимость куда-то пристроить Пинки на передержку на лето.

Управляющий любезно согласился выделить для теоретически карликовой свиньи пустующий чулан.

Утратив последние признаки карликовости, Пинки осталась в Суздале насовсем.

Ей выделили уже не чулан, а сарай. Его не закрывают. Она свободно гуляет по двору, и постояльцы гостевого дома балуют её вкусняшками.

Иногда эти постояльцы оставляют открытой калитку.

Двухсоткилограммовая Пинки тяжело встает на короткие ножки и направляется к выходу со двора.

Управляющий обычно это видит на мониторе, и выходит во двор.

— Пинки! — укоризненно говорит он, — не уходи со двора. Съедят!

Пинки останавливается. Она не может оглянуться, поэтому поворачивается к нему всем телом. выслушивает его нотацию, и после короткого раздумья отходит от калитки. Она считает такие запреты свинством. Потому что несколько раз случалось, что она-таки уходила незамеченной. И всегда чужие люди привозили её домой на машине. Однажды это была машина Росгвардии.

***

Случается, что гости спрашивают управляющего: "Вы не планируете когда-то её съесть? "

Он отвечает: "Невозможно! Её популярность в Суздале выше, чем моя!".

(На фото — Пинки слева.)

Кеша переехал жить к нам.  

Хочу сказать, что приятелю его подарил отец той самой беременной жены. Он — отставной полковник, Кеша жил у них давно, ездил по службе по воинским частям, поэтому и лексикон у него был армейский. Скажем так, грубо армейский!   Ко всем он обращался "Эй ты!". Причем, его интонации точь-в-точь копировали голос и манеру говорить того полковника. Всех женщин он делил на три категории: красотка, шалава и корова.  

Когда клетку выставляли летом на балкон (живут на первом этаже), Кеша приставал к каждой проходящей мимо даме. По каким критериям он определял категорию – неясно. Мог красоткой назвать старушку, а молодую стройную девушку – коровой. Обижались все!  

Сама хозяйка попала в разряд "шалав", что создавало ей много проблем в жизни. Достаточно было ей войти в помещение, где был Кеша, он сразу и очень громко к ней обращался. Соседи уже знали, что это попугай говорит. А прохожие думали, что это грубый муж с женой так обходится. Гостей в дом они звать перестали.  

Дети приятеля Кеши боялись – он подслушивал разговоры пацанов и потом сдавал их родителям. Так, например, был провален план побега из дома на концерт какой-то группы в соседний город.  

Последней каплей, переполнившей чашу терпения жены, стало то, что когда у нее начал округляться живот, Кеша вспомнил некоторые фразы, которым его научил полковник или кто-то другой. И стал ее доставать вопросами: "Эй ты, шалава! А где твоя талия? " и "Эй ты, от кого нагуляла?".  

Короче, Кеша переехал к нам. Моя жена тоже сразу превратилась в шалаву, периодически заходящая теща – в красотку, я же стал откликаться на "эй ты". А кот наш, кажется, стал заикой и перестал по ночам скакать как конь. Спит себе у нас в кровати, боится разбудить Кешу, чтобы не выслушивать отборный мат от него и от меня.  

Мы живем на втором этаже, но наш балкон люди стали обходить стороной. Никто же не знает, что это попугай зовет:  

— Эй ты! Иди сюда! Купи, мужик, пива!  

— Эй ты! Иди сюда, шалава (корова, красотка)!  

Как отличает, не видя человека, что это мужчина или женщина – мне непонятно. Но не ошибся ни разу.  

И вот один раз сосед с седьмого этажа спрашивает, почему я жену постоянно называю шалавой? Я ему про Кешу рассказал. А тот говорит:  

— Дай мне его на пару дней на перевоспитание. Я знаю способ.  

Ну, мы и отдали.  

Если короче – у того соседа есть фокстерьер. Он небольшой, но очень басистый – как рявкнет – стекла дрожат.  

Вот сосед и поставил клетку с Кешей на пол, рядом усадил Фокса и стал попугая учить манерам. За каждый мат собака рявкал по команде так, что Кеша вжимался в пол клетки. За хорошие слова попугай получал вкусняшку.  

Через три дня Кеша вернулся в родные пенаты. Теперь он знает слова "пожалуйста", "спасибо", "как ваши дела". Жена стала "дорогая", а я "уважаемый".  

Иногда еще Кешу пробивает на прошлое, но он сам сразу же приседает и исправляется "извините, извините".  

Соседу я выставил магарыч хороший. Он иногда заходит – учить попугая новым правильным словам.