Один мой хороший друг из Украины рассказал историю.
Он работает хирургом в травме. Точнее, хирургов на смене трое, но в этот день одного срочно забрали на отделение, а другой чем-то притравился и упал под капельницу. Такой вот неудачный день. Обещали дать замену, но... дали какого-то молодого неопытного торакальника. И то хорошо.
И, по закону сами знаете чего, оно пошло. Две аварийки, ножевое и падение с высоты. Четыре тяжёлых трёхчасовых полостных операции, не то, что отдохнуть и пообедать - чашку кофе между переодеванием и мытьём, и то второпях.
Окончив смену хирург вышел на улицу в состоянии, близком к трансу. Ну знаете - глаза не видят, ноги не ходят, голова не думает. Домой и спать. Хотя, сначала зайти в кафешку и что-нить съесть.
На автомате очистив тарелку (что заказывал? Убей, не помню! ) хирург был выведен из транса хозяином кафешки.
- Доктор, у вас был тяжёлый день, да? Много операций, да? Выпейте вот сто коньяка, расслабьтесь, обед за счёт заведения, такси я вам вызвал...
Хирург пришёл в себя.
- Ну да, я хирург... и день был тяжёлый... А что, так заметно?
- Да, доктор. Вы когда поели, сказали официантке: "Я закончил. Считайте инструменты и зашивайте." Вы из травмы, да? Я шесть лет на "Скорой" работал, видел такое.
Врачи! Если во Вселенной есть справедливость - для врачей есть отдельный VIP-рай.
Как-то была здесь моя история об африканце-враче. Он давно живет и работает в России. Врач очень хороший, пациенты его уважают. Но достают просьбами вместе сфотографироваться. Случайно узнал, в каком-то смысле продолжение. Он хирург. В день делает несколько операций. Но африканская природа дает о себе знать. В операционной постоянно звучат джазовые записи, и он практически не останавливаясь, видимо, за исключением проведения режущих манипуляций, подтанцовывает и подпевает. Еще ни один больной, в т. ч. и те, кого оперируют под местным наркозом, не жаловался. Теперь, становится понятней, стремление сфотографироваться, с таким оригинальным, и не только внешне, врачом.
Фамилии бывают разные, вроде бы какая разница, кто будет вас оперировать - Петров, Сидоров или тот же Грум-Гржимайло. И все же, как-то не по себе становится, когда узнаешь, что фамилия хирурга - Выпивохин или, скажем, ЗарезАло.
Но это еще что, а вот жил некогда во Львове хирург по фамилии... Гробтруп. Так к этому хирургу на операцию всякими правдами и неправдами старались попасть больные едва ли не из всего Союза! Вот так человек доказал - не фамилия красит человека, а высокий процент выживаемости. У этого Гробтрупа за долгие-долгие годы ни один пациент не умер. Говорят, после его смерти даже возникала идея о присвоении его имени... впрочем, идея эта, в отличие от пациентов, не выжила. Надеюсь, не надо объяснять, почему?
Как-то мой дедушка (авиационный инженер), прийдя домой, спросил у бабушки (хирурга) про болезнь, которая случилась у его коллеги. И произнёс следующее:
- Слушай, тут у Иваныча геморроидальный конъюктивит, это не опасно?
После наверно 5 минут смеха был ответ:
- Я не знаю опасно это или нет, но только что ты Иванычу глаз на [п]опу натянул.
В нашем маленьком городке жил парень, челюстно-лицевой хирург. Обычный парень, хороший врач. Вправлял перебитые носы и скреплял разбитые парнями в пьяных драках челюсти. Мог ловко и незаметно сшить губу разбитую, тонкое это искусство. Развлечений в городе было немного, а водку в городские магазинчики завозили регулярно, поэтому у этого врача всегда работы хватало. Обращался к нему и я, когда батя, обругавши мать, кинул в нее кастрюлю, а я встал на защиту. Кастрюля попала прямиком в переносицу. Нос мне вправили, о враче я вскоре забыл. Но вспомнил, когда в стране началась вся эта кампания против ЛГБТ.
Пошел в городке слух, что наш тихий одинокий врач – самый настоящий гей и есть. Только ленивый в его сторону не плевал, даже бывшие пациенты. Кричали на улице, один раз побили. Хулиганов не нашли, конечно. И врач этот уехал. Совсем. Поговаривали, что в большой мегаполис, говорили и о том, что он собрал хороший материал для какой-то диссертации. Вскоре его место занял какой-то фельдшер, ибо врачей узкой специализации в глубинке всегда была нехватка. Вот и вся история. И идет в нашем городке жизнь своим чередом. Только лиц каких-то перекошенных на улицах стало больше. Рож, короче, побитых и не полеченных как надо. И когда я встречаю их обладателей в магазинчиках, на рынках, то думаю – мы и правда наказали того парня, или он нас?
Ногу сломал месяца за два до дембеля – в марте 84 года.
Стоял ночью на посту, пришла смена. Разводящий, не дожидаясь, пока мы проговорим «пост сдал – пост принял», пошёл с поста, Я за ним вдогонку, когда подошва моего левого валенка соскользнула вперёд по накатанному снегу, и я с маху сел на подвернувшуюся правую ногу.
Острая боль в лодыжке,
Снял автомат с плеча, поковылял кое-как, используя его в качестве трости. Приклад вниз, а на мушку опирался рукой. Временами просто скакал на левой ноге. Останавливался отдыхать. Идти было километра два, наверное.
Пришёл в караул, доложил начкару о неприятности, вижу его раздумье – что делать. Хлопотно это – вызывать из роты мне замену. Это надо звонить кому-то из офицеров домой – будить, объяснять, в чём дело. Тому идти в роту – смотреть составы завтрашних караулов и нарядов, определять – кого сейчас поднимать на замену Гладкову. Выдавать автомат и патроны, перед этим звонить дежурному по части - объяснять необходимость открытия ночью комнаты для хранения оружия, потом сопровождать этого нового караульного до караульного помещения. И решать – что делать с Гладковым, как доставлять его в санчасть. А завтра ещё и кучу рапортов отписывать о происшествии и принятых мерах.
А я же ещё и не уверен, что перелом. Вдруг просто растяжение, завтра может всё пройдёт, а я такой переполох этой ночью устрою. Говорю начкару: «Товарищ лейтенант! Я на девятом стою, он же двухсменный-ночной. Утром склады откроют, часового снимут. Мне осталось одну смену отстоять. Так я эту смену могу на губе отстоять, а с губы часового на девятый можно отправить».
Начкару моя схема понравилась, и я пошел отдыхать. Но сначала снял валенок – посмотрел ногу. Лодыжка начала отекать. Понятно, что если лягу на топчан разутый, то через час нога в валенок не влезет. Лёг обутый.
Через час – «Смена подъём! »
На одной ноге доскакал до пирамиды, взял автомат, встал в строй. Томский, которому вместо тёплого коридорчика гауптвахты достался мой девятый пост, недовольно на меня посматривает и шёпотом матерится по-якутски: «Абас кынси! »
Отстоял свои два часа на губе, сдал пост. Начкар говорит: «Оружие и патроны оставляй здесь – двусменники отнесут в роту, а сам иди в санчасть. Разрезаю штык-ножом голенище валенка, снимаю его, рассматриваю чудовищно распухшую лодыжку.
Прыгаю на одной ноге из караулки. До санчасти километр-полтора. Из тёплого бокса выезжает командирский УАЗик. Водила охотно соглашается меня подбросить. В санчасти хирург осматривает лодыжку, и отправляет меня на санитарной машине в госпиталь. Там прыгаю по коридорам и лестнице на второй этаж до кабинета хирурга. Хирург выписывает направление на рентген, который на четвёртом этаже. Скачу туда. Делают снимок, велят подождать на стуле в коридоре. Рентгенолог выходит с результатом: «У тебя перелом лодыжки».
Встаю, спрашиваю:
- К хирургу идти?
- Куда ты пойдёшь? ! С переломом нельзя ходить! Сиди, сейчас костыли принесут…
Заранее извиняюсь за некоторую неэстетичность. Проходил я как-то диспансеризацию. Обойти нужно было с десяток врачей, которые в этот день принимали одновременно. Все кабинеты имели таблички: «Окулист», «Хирург» и т. д. И только один из списка был под номером, загадочным номером 19. И чем-то он мне не нравился. Что-то в нем было пугающее. Хожу из кабинета в кабинет, настал черед девятнадцатого. Смотрю, люди заходят-выходят довольно быстро, вроде ничего страшного.
Захожу. Сидит какая-то древняя старушка в белом халате. Смотрю на нее вопросительно. Она кивает подбадривающе головой, мол, давай, начинай. Как будо я здесь частый гость. Я тоже киваю, но снизу вверх, вопросительно.
Старушка изрекает: «Брюки до колен».
Пожав плечами, с некоторой надеждой неуверенно закатываю брюки снизу до колен и поднимаю на нее глаза.
Старушка смотрит ошарашенно. Пауза.
Следует информация: «Мне нужен ваш голый зад». Брали в этом кабинете какую-то пробу из кишечника.
Брали в этом кабинете какую-то пробу из кишечника.
Эту историю рассказал мне пластический хирург. Произошла она примерно год назад в одной замечательной клинике, расположенной – скажем осторожно – довольно глубоко в пределах МКАД. Клиника занимает второй этаж недавно отреставрированного особняка, а на первом этаже в этом же здании находится фитнес-клуб.
Как-то днём на
Когда женщина принесла анализы, всё оказалось неплохо, кроме свёртываемости крови: она была на нижней границе нормы. То есть, ещё не противопоказание к операциям, но повод лишний раз предупредить об осложнениях и попросить клиентку подумать. Хирург, как честный человек, так и сделал: сказал, что потребуется более длительная реабилитация и несколько переливаний крови.
- Думать нечего, я уже за вас подумала. Мне нужно новое тело. Если вам не нужны деньги, я найду врачей, которым они нужнее, - отрезала клиентка.
Итак, врачи принялись за улучшение пациентки: здесь надули, там сдули, тут поработали напильничком. Процесс проходил в несколько заходов, и каждая операция, действительно, сопровождалась массивным переливанием крови. Но, в целом, обошлось без осложнений, и все надутые места надулись симметрично и как полагается. Оценив результат, стороны разошлись, довольные друг другом.
Но довольно скоро в клинике раздался звонок, и знакомый голос истерически верещал в трубку:
- Что вы натворили, коновалы?! У меня начали расти усы!
- Что вы такое говорите? Не может быть!
- Я сегодня же приеду, и мы посмотрим, может или не может! Попробуйте мне в глаза сказать, что я их нарисовала или вру!
После звонка в клинике началась лёгкая паника. Сперва были проверены все шкафчики с лекарствами – не попал ли куда по ошибке не тот препарат. Потом подняли медицинскую карту и анализы пациентки. Всё вроде было в порядке. Наконец, гематолог отозвал хирурга в сторону и шепнул:
- Я вот что думаю, у нас систематически сдают кровь парни с первого этажа. Химики-бодибилдеры. Накануне её операций целая группа заходила, сразу после соревнований. Медсестра ещё радовалась – ой, спасибо ребятам, так много второй группы сдали.
- Ты почему не предупредил?
- А что я сделаю? По стандарту кровь чистая – вирусов нет. А на стероиды мы не проверяем.
Через час приехала взволнованная клиентка. Главврач и хирург принимали её в кабинете вместе. Минут пятнадцать продолжался монолог – точнее, крик и посулы самых страшных кар на головы врачей. Когда пациентка выдохлась, слово взял главврач:
- Каждый организм индивидуален и по-своему реагирует на оперативное вмешательство – тем более, неоднократное. Возможно, случился гормональный всплеск. Мы предлагаем немного подождать и дать вашему телу прийти в норму.
- Но усы?! Что мне делать с усами?!
- Ну что вы заладили – усы, усы! Вы ведь довольны тем, как выглядит грудь?
- К груди не имею претензий.
- И талия тоже уменьшилась в объёме, не правда ли?
- Это всё хорошо, но…
- Ну вот! А усы, в конце концов, и побрить можно, - веско сказал главврач, погладив окладистую бороду.
В операционной меня подготавливают медсестра и анестезиолог. Уложили на стол и приготовили к операции. Вдруг у одной из них звонит телефон, а там хирург спрашивает:
— Как у вас дела? — Уже стол накрыт, мы вас ждём! — ответила она. Улыбнуло!
— Уже стол накрыт, мы вас ждём! — ответила она.
Улыбнуло!
У меня матушка волею судеб работала младшим медицинским работником в госпитале. В тот день оперировали печенку какому-то капитану, так вот, хирурги вскрыли брюшину, раскрыли зажимами, обнажили нужные ткани... Маманя заглянула через плечи врачей и ахнула — "Какая свежая печенка! " Оперировать они смогли минут через пятнадцать — "Конечно свежая, он еще живой".
Очень скучаю по моей маленькой, но шумной компании из России. Все друг друга знаем с самого детства, но не перестаем быть друг другу интересными и новыми. Эта история произошла в один из маленьких праздников, когда кто-то из нас приготовил сочную индюшку.
За столом собралось человек восемь, и потихоньку, за разговорами, вся она
(хоть всем и хотелось). Что же делать, как решить дилему? Ничего не остается, как только отключить свет, и самый проворный сможет ухватить кусок, пока никто не видит. Тут надо сказать, что я твердо решила не упускать шанс и поживиться последним кусочком.
Решено было отключить свет на 2 секунды, а потом сразу включить: я собрала всю волю в кулак и впилась в индюшатину взглядом, приготовившись через мгновение устремить туда свою руку (вилкой можно было не попасть, поэтому мной решено было "брать" индюшку голыми руками. ) И вот, свет выключается и тут же включается...
Индюшки на столе уже нет. Я, довольная, держу кусок в руках, под столом
(успела-таки). А все вокруг сидят и загадочно улыбаются. Я победно вытаскиваю кусок индюшатины из-под стола и демонстративно кладу его на стол, намереваясь его уплести (честно заработала ведь! ). И тут понимаю, что в руках у меня только ПОЛОВИНА куска!
Вторую половину, АККУРАТНО ОТРЕЗАННУЮ НОЖОМ, вытаскивает Вася, самый прыткий и ловкий из нашей компании... ... . Зная Василия, можно было предположить, что так и получится. Но как он успел за две секунды в темноте отрезать от куска ровно половину и притом не полоснуть мне по руке, до сих пор остается для меня загадкой.
Потом, конечно, все еще долго смеялись и удивлялись моей ловкости и
Васькинному тонкому мастерству. Ведь он всегда мечтал стать хирургом.
Вчера прихожу с работы, жена смотрит очередной сериал, что-то про больницу. По сюжету привозят мотоциклиста после дтп, черепно-мозговая, внутреннее кровотечение, срочная операция. Все очень реалистично, врачи работают, сестры ассистирует, аж гордость появилась за российскую медицину, пока второй хирург не заявляет что у пациента самая редкая группа крови, 4-, и у них нету такой крови, а если её не найти то пациент не переживет операцию. Тут начинается аврал, весь медперсонал сдает кровь чтобы найти 4-, героические усилия и в последний момент терапевт с 4- группой сдает кровь и пациента спасают. Смотреть дальше расхотелось. 4- реально самая редкая кровь. Проблема в том что пациенту с такой группой можно переливать любую группу с негативным резус фактором. Выбрали б они 1- группу, тогда да, все было бы правдоподобно.
Затесался как-то в нашу компанию один хирург. Подробностей застолья уже не помню, но после третьего тоста возник повод рассказать присутствующим анекдот о старой бабке, которая пришла к врачу за советом, как лучше застрелиться. На тот случай, если жить невмоготу станет, дед ей свой наган оставил.
- Отмерь два пальца под левой сиськой, - ответил лекарь, - туда и стреляй, не промахнёшься.
Поблагодарив, бабка ушла и на следующий день попала в Первую хирургию с огнестрельным ранением левого колена. Поскольку анекдот был старым, никто даже не улыбнулся. Только хирург засмеялся. - Ну и пальчики у неё, - сказал он.
- Ну и пальчики у неё, - сказал он.
ПРИСТУП АППЕНДИЦИТА
Когда моей бабушке исполнилось 29 лет, в самый её день рожденья у неё случился приступ аппендицита.
Пошла она в сельскую больницу, врач её осмотрел и говорит: да, у тебя аппендицит, нужно оперировать. Но, к сожалению, сегодня суббота, хирург выходной, так что иди пока домой, потерпи, в понедельник
Делать нечего, пошла она домой и стала ждать понедельника.
А на следующий день, в воскресенье утром, радио передаёт важное правительственное сообщение:
"Внимание, говорит Москва. Сегодня в четыре часа утра без всякого объявления войны германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков".
Ну, естественно, началась всеобщая суматоха, мобилизация, все на фронт...
А живот тем не менее продолжает болеть. И жить ещё хочется. Так что пошла она всё-таки в понедельник утром в больничку.
А ей там говорят: ты видишь, что у нас творится, война, всех мобилизуем, срочные медкомиссии, врачи едут на фронт, так что сейчас не до тебя. Раз сама можешь ходить, значит ешё терпит, авось не помрёшь. Так что иди домой. На всякий случай не ешь фасоль.
Пошла она домой, и стала жить дальше.
Всё действительно как-то рассосалось, и в итоге она прожила 94 года. И даже иногда ела фасоль.
И даже иногда ела фасоль.
Племяш, будущий медик как-то замечает:
- Есть только одни способ справиться с целлюлитом. Признать, что целлюлит - это красиво. Чувствую, что перед нами - будущий пластический хирург.
Чувствую, что перед нами - будущий пластический хирург.