Медицинские истории #врач

как я осталась жива, хотя шансов казалось бы не было:

Я родилась в 1999 году в городе Магнитогорске. Я была вторым ребёнком в семье, поэтому никто не ожидал никаких возможных проблем. Однако, я родилась с исключительно тяжёлой аномалией строения сердца и абсолютно минимальными шансами на выживание. Врачи не давали мне больше трёх возможных месяцев, единственным возможным вариантом для спасения на тот момент была операция в Германии за 100. 000 долларов. Конечно же, моей семье это было недоступно. Врачи умоляли отказаться от меня, и родственники семьи тоже. Родители и не думали об этом варианте, поэтому сразу же из роддома меня перевели в городскую больницу. Мое сердце не разгоняло кровь, и из-за этого она застаивалась в нём, оно увеличивалось в размере и давило на легкие. В 3 месяца я была в весе новорождённого ребёнка. Каждый день мог стать последним. Однако, я оказалась слишком живучей, и никто не понимал, каким образом. Одна медицина Челябинской области могла лишь поддерживать мое более-менее возможное «нормально» состояние, но не вылечить.

Спустя время мои родители узнали о клинике в Ереване и фонде «Норк-Мараш». Это детский кардиологический центр, который делал сложнейшие операции в области кардиологии за счет фонда и моя семья схватилась за этот шанс. Напомню, что на дворе 1999 год. Связаться с клиникой из Челябинской области невозможно практически никак. И моя мама решает написать письмо «Почтой России». Как вы понимаете, если бы она отправила его именно почтой, то дошло бы оно скорее всего только сейчас. Моя мама на почте в очереди была в ужаснейшем состоянии. Понятно почему. И в этот момент к ней подошел пожилой мужчина и спросил, что произошло. Она рассказала и тогда услышала: мой племенник завтра летит в Ереван. Он сможет письмо отвезти - и мама на доверии отдала ему это письмо. Это одна из первых случайностей в последующей цепочке тех, в которые сложно поверить, но которые в итоге спасли мне жизнь. Уже через день письмо было в клинике и привезли его в день конференции врачей.

Письмо зачитывал главный хирург, Грааер Саакович, который в будущем трижды оперировал меня. Врачи сразу после прочтения письма приняли решение браться за мой случай, как сказал главный хирург: Счёт идет не на дни, а на часы - однако, на тот момент деньги фонда уже были потрачены. За тот год прооперировали порядка 20 детей. Денег уже не было. И весь персонал клиники отказался от своих зарплат и содержания, чтобы спонсировать операцию. Сразу, без каких-либо сомнений. Однако, появилась другая проблема - связаться с моей семьей и оперативно доставить меня в Ереван.

И вот снова по счастливой случайности у одного из врачей клиники в Челябинске жил брат, и он в тот же день позвонил ему и попросил найти мою семью. Человека, которого попросили меня найти зовут Артём, сейчас он мой крестный отец. Он в ту же ночь занялся поиском моей семьи по телефонным справочниками Челябинской области. И нашёл. На звонок дома ответил отец и сказал, что мы с мамой находимся уже в Челябинске. Он сразу же поехал в больницу. Нашёл нас и сказал, что нас берутся оперировать. Через чуть больше суток я уже была в Армении. Однако, оставалась другая проблема. Оплата операции и реабилитации была решена, но необходимы были, как их называл мой хирург, «винтики-шпунтики» из США стоимостью 15. 000 долларов. Жена Артёма, моя крёстная, Таня на тот момент была известной телеведущей (она кстати брала интервью на первой инаугурации Путина) и во всех газетах разместила информацию о счёте для сбора средств. Конечно, ничего с помощью этого способа не смогли собрать. Пара поступлений и всё. Казалось, что теперь всё - жизнь дала шанс и сразу же его отняла. Но, как говорится, х[рен], потому что в этот момент появляется «хороший человек», который с условием, что его имя никогда не будет озвучено переводит одну сумму всем платежом. Моя семья так и не знает, кто это был. Он был другом моего крёстного. По факту именно он дал мне шанс. И меня прооперировали. В полгода была моя первая операция длительностью около 8 часов. В дальнейшем будущем у меня было ещё две операции. В 5 и в 12 лет. Самая сложная была в 5: кома, клинические смерти, атрофия мышц, переучивание говорить и очень долгая реабилитация.

Эту историю я сейчас рассказала вам лишь с одной целью: даже когда кажется, что шанса нет, когда буквально в любую минуту может случиться катастрофа и пути назад нет - всё может стать хорошо и именно благодаря людям. В такие времена только вместе можно спастись. Один незнакомый человек с добрым сердцем может спасти вашу жизнь. Одна случайная встреча. Один звонок, один разговор. Я очень прошу вас не терять надежду и верить, что однажды все станет лучше. Что вы сможете вздохнуть так же, как и я, полной грудью, хотя месяц назад ваше сердце разрывало само себя и вы не могли дышать. Сейчас уже всё хорошо, я здорова в пределах своей нормы, и особо это всё не мешает мне жить.

атаки каждое утро – где он? Кто он? Что было вчера? А было ли вчера? Это вызов машиниста по громкой связи в метро, когда поезд на минутку притормозил в туннеле – «Скажите, мы задохнёмся? А я успею написать прощальное письмо? ».

Собака, потерявшая хозяина и мечущаяся по улицам, это тоже пример паники…

Панике подвержен даже картофель, как недавно выяснили израильские учёные. Непонятно, правда, зачем они это выясняли, но им, учёным, виднее, чем заниматься. Может, они впали в панику, осознав, что у них за год ни одного научного открытия и им урежут финансирование. Тут картошка и подвернулась. Причём Solanum tuberosum - так называется картофель в научном мире – сначала не реагировал на работу учёных, но евреи люди упорные, а паникующие евреи тем более. В итоге они создали картошке такие условия, что она тоже запаниковала. Как это выглядело? В докладе, посвящённом эксперименту, написано, что картофель в состоянии паники начал выделять огромное количество флуоресцентного белка, но лично я думаю, что картошка стала в ужасе разбегаться. Тогда у этого научного открытия появляется экономический смысл – ведь можно будет прямо на грядках ввести картофель в состоянии паники и спокойно ловить его вёдрами, когда он вылезет из-под земли и, ничего не соображая, побежит прочь от огорода.

А вот на тонущем «Титанике» паники сначала не было. Среди людей не было, картофель, может, и паниковал где-то глубоко в продуктовом трюме. Как потом вспоминали выжившие пассажиры – на палубе играл оркестр, все уступали друг другу места в лодках, не особо торопясь покидать корабль… Паника началась, когда «Титаник» накренился. Образовалась толпа, возникла давка, люди перестали здраво мыслить и, в итоге, сами себе мешали пройти к лодкам, которые отплывали полупустыми. Выжило всего 712 человек, меньше половины от общего количества пассажиров и членов экипажа. Замёрз и утонул даже Ди Каприо…

Картофель, кстати, потонул весь.

Так вредна или полезна паника? Психологи не пришли к единому мнению, но в одном они солидарны – паника на людях, в толпе опасна и чревата. Недаром во время войны паникёров расстреливали безо всяких сожалений и очень жаль, что в мирное время это делать запрещено. А вот паника наедине с самим собой… Кто-то из докторов говорит, что это даже полезно, так организм побеждает стресс, а кто-то при первых симптомах панической атаки советует немедленно ложиться в психиатрическую клинику. Странно, что туда не положили израильских учёных за их картофельные эксперименты…

Китайцы, подарившие миру шикарный повод для паники – коронавирус, недавно с извинениями выбросили на прилавки игрушку-антипанику под смешным названием «Пупырки». Это что-то похожее на всем известные пупырышки из упаковочного полиэтилена, которые обожают лопать все, включая человекообразных обезьян. Моя дочь сразу эти «Пупырки» купила, как и все её одноклассники, чтобы не паниковать перед ЕГЭ. А так как я подвержен паническим атакам и сейчас идёт футбол с участием нашей сборной, я эту игрушку у неё отнял. На время матча, конечно. И, пока сборная России под своим любимым лозунгом «Главное – не победа, а участие» играет, как она думает, в футбол, я совершенно спокойно лопаю пузырьки и полностью умиротворён и безобиден. Как и наши футболисты. И под этот футбол я совершил научное открытие, хоть и не являюсь израильским учёным. Вот оно:

От паники спасают только три вещи. От лёгкой паники в замкнутых пространствах на земле (такси, поезд, жена в квартире, «Почта России» и т. д. ) спасёт эта самая игрушка «Пупырки». «Ваша бандероль утеряна, разорвана и истоптана. » - говорит работник почты. Вы с улыбкой давите пузырьки, а не начинаете паниковать и звать начальника отделения… Более сложный случай – турбулентность в самолёте, застрявший лифт без света, утечка кислорода на космической станции. Спасает задержка дыхания и старая присказка: «Икота, икота, уйди на Федота, тревога на Серёгу, паника на Виталика». Всё – вы спокойны, а где-то икает Федот и паникует Виталик. Самый страшный случай – паника из-за падения котировок нефти, из-за надвигающегося голода и отсутствия питьевой воды, из-за развода и смертельной болезни. У вас две мысли: «Как жить дальше и зачем жить дальше? ». Гоните эти мысли вон! У паники есть символ – картина художника Мунка «Крик». Покупаете эту картину, только не копию, а оригинал, вешаете на стену – паника исчезает. Ушла жена? В холодильнике нет омаров? Вы заболели коронавирусом? Надвигается конец света? Да бросьте - у вас на стене висят 120 миллионов долларов! Берёте себе новую молодую жену, просите её заказать омаров, вызываете лучших врачей, а конец света это вообще не для вас, это для тех, кто за свет не платит. Вы тоже не платите, но у вас своя электростанция, что ж вам, самому себе платить? Посмотрели на картину, вышли на балкон своего особняка, сели в шезлонг, плеснули в бокал виски и любуетесь ласковым Средиземным морем. А тут уже и омаров привезли, и медицинские светила подъехали. Какая паника?

А умрут всё равно все, просто кто-то раньше, кто-то позже… Кто-то в комнате коммунальной квартиры на продавленной тахте, а кто-то на диване из кожи крокодила под картиной Мунка «Крик». И какая разница?

Чего паниковать-то?

не спиться, решил собирать материал для кандидатской, благо, в эпоху всеобщей диспансеризации статистического материала можно было набрать сколько угодно. Еще в институте я увлекался проктологией и стал собирать случаи по заболеваниям прямой кишки. Всем ,кто приходил ко мне на прием в поликлинику за осмотром хирурга, я делал ректоскопию. (Для неспециалистов поясняю, что ректоскоп - это такая металлическая трубка, которую вставляют в задний проход для осмотра прямой кишки на предмет всевозможных заболеваний. Процедура довольно неприятная). Нужно сказать, что в те времена (да и сейчас) хороший врач в деревне - это величина. Но сначала он должен завоевать авторитет, люди должны поверить в то, что он - действительно ВРАЧ. Причем, оценивают профессиональные качества врача местные жители по каким-то своим критериям. Я уже полгода работал в районе и провел несколько действительно сложнейших операций, но никто мне яйца, молоко не приносил ,и в деревне сложилось мнение, что "молоденький дохтор - странненький: всем в [п]опу трубку суеть и что-то пишет". Спустя некоторое время произошел случай, который все изменил. Смотрел я как-то молодую женщину ,доярку ,и ,как обычно, попытался осмотреть прямую кишку. Но ввести ректоскоп дальше 5-7 см не смог. Я делаю ей в карточке запись "осмотрена хирургом. беременность ? " и направляю к гинекологу со словами - что-то у вас с маткой не то, может быть ,узел или беременность, пусть вас гинеколог посмотрит. Она выходит в коридор, и я из-за не плотно прикрытой двери слышу ее восхищенный шепот " Ну-у , бабы! Вот это дохтор, так дохтор! В [п]опу раз глянул и сказал, что я беременна! Во дела-то". С тех пор авторитет мой стал непререкаем.

так и указано: «молитва».

Ученые использовали так называемое рандомизированное двойное слепое исследование с контрольной группой: учитывая отсутствие специфических лекарств от вирусной инфекции, медики могли предложить ковидным больным лишь симптоматическое лечение, потому и основной целью эксперимента было проверить, повлияют ли молитвы о скорейшем выздоровлении пациентов на процент летальных исходов среди них (то есть на их выживаемость).

Две сотни взрослых пациентов больницы с подтвержденным коронавирусным диагнозом случайным образом разделили на две группы (предварительно исключив тех, кому по тои? или иной причине помочь было уже нельзя). В какую из групп попадали больные не знали ни сами инфицированные, ни лечащие их врачи. Обе группы пациентов получали медицинскую помощь «в соответствии с принятым протоколом лечения коронавирусных пациентов».

Единственное отличие заключалось в том, что по просьбе медиков о выздоровлении каждого из пациентов экспериментальной группы на протяжении всего лечения регулярно, трижды в день (в общей сложности по четыре часа ежедневно) молились лидеры местной христианской общины. Делать это разрешалось в свободной форме, однако просить нужно было о сохранении жизни пациента, а также об отказе от искусственной вентиляции легких и сокращении пребывания больного в реанимации (и в больнице в целом).

Результаты испытании? в обеих группах показали, что число погибших от ковида в обоих случаях оказалось одним и тем же (по восемь человек). Тогда исследователи начали сравнивать другие показатели: необходимость и продолжительность подключения больного к аппарату ИВЛ, перевод в палату интенсивной терапии и длительность нахождения в реанимации, а также общую протяженность госпитализации.

По каждому из этих параметров расхождение оказалось минимальным. Ученые заключили: молитвы о выздоровлении ковидных больных — пусть и в рамках относительно небольшой выборки — «не оказали какого-либо существенного влияния» ни на общий результат лечения пациентов, ни на его скорость.