Медицинские истории #врач

больше склонялась к мысли идти рожать в новую больницу, очень хорошо отзывались, новая больница, отличное оборудование, специалисты со всей страны Больница была с двойный эффектом WOW! ! Сначала вы поражались ее размером снаружи, а потом ее великолепием внутри. Я серьезно.

Больницу построили в чистом поле, вернее даже на болоте в очень малонаселенной местности, в радиусе 50 км было 3 городишки с населением от 10 до 20 тысяч и с десяток деревень и поселков с населением от 50 до 350 человек. Средний возраст жителей- 75 лет, почти вся молодежь давно уехала. Я не знаю, как считается колличество койко-мест на тысячу населения, но такая больница и в центре Милана пустовала бы. Два корпуса по 8 этажей, вернее на первом были лаборатории и некое подобие поликлиники, а вот остальные 7 этажей отдали под больницу. В родильном отделении было 20 двухместных палат, т. е одновременно могло находиться 40 мам. Проблема в том, что в этой местности с трудом рождалось 300 детей в год.

При строительстве больницы местным жителям рассказали о грядущем притоке людей, процветании, экономическом росте, развитии территории и т. д и тп. Помните Новые Васюки у Остапа Бендера и международные шахматные турниры? Именно так. Иденственное, что действительно произошло- поднялись цены на съемное жилье. Все вновь прибывшие врачи сняли жилье в ближайших деревнях, цены утроились, а потом оказалось, что кроме как врачам, никому это жилье и не надо, но цены уже не опустились. Далее, к больнице не было дороги. В планах развития безусловно была 6-полосная дорога с многоуровневыми развязками, но это в планах, а по факту была узкая дорога длинной 20 км, соединяющия городок А и городок Б, примерно на 13-ом км сделали аппендикс длинной прим 3 км в сторону больницы. Т. е из одного городка получилось 16 км, из другого 10 км. Первая часть по узкой дороге среди болот, где 2 кобылы не разминутся, зато последние 3 км по 2 полосы в каждую сторону. Это была единственная дорога в больницу.

Вся больница сверкала и блестела, местные не понимали, зачем такое великолепие. Они просто не знали слова распил, а я так и представляла смету: тумбочка прикроватная 600 евро, крючок для полотенец 100 евро, подушка 300 евро и тд. Это не считая оборудования, там я даже представить боюсь.

Жарким летом в день Х меня с огромным животом и схватками привезли в больницу. В палате я была одна, что и немудрено, на все отделение было аж 5 мам, причем остальные уже родили. .

Фотографии у меня получились отменные. Никто не верит, что это государственная больница, а не отель 5 звезд. В палате была 2 кровати для мам (я была одна), 2 кроватки для малышей, шкафчики и тумбочки, диванчик для приема гостей, стол для обеда и столик с вазой для цветов (так и вижу в смете ваза- 200 евро), туалет с отличным душем и с пеленальным столиком. Не буду перечислять все, и так понятно, что эта больница обошлась, как бюджет Анголы или Ботсваны на медицину на пятилетку.

Родился мой сын. Он был очень крупным, я довольно мелкая. Да, отвлекусь еше раз, в таких больницах дежурный врач-анестезиолог сидит не в отделении, а дома, его вызывают в случае необходимости. Поэтому глядя на меня врачей больше всего мучил вопрос вызывать мне анестезиолога или я сама справлюсь. Роды были долгими и сложными, но я справилась, сил реально не осталось, я уснула в палате рядом с кроваткой сына. А когда проснулась, его рядом не было, меня охватила паника. Выхожу в коридор и что я вижу? Новогоднюю елку и деда мороза. Волосы от ужаса встали дыбом. Неужели я 6 месяцев в коме провела? Почему я не сошла с ума в тот момент, остается загадкой. Меня окликнул муж. Он делал фотографии ребенку, не хотел меня будить. А елка? Она и вчера была, просто я не заметила. На самом деле в больнице снимали фильм. По сценарию фильма главный герой попадает в аварию, а потом выходит из комы на Рождество. Продюсер (или кто занимается подбором площадок) выбрал нашу больницу, т. к она была очень красивой и практически пустой. И из всех отделений выбрали родильное, т. к в нем все счастливые и улыбаются, в отичие от, например онкологии, где все грустные и плачут. На улице плюс 40, жара и духота, все черные от загара, зато в свитерах и куртках ходят по украшеннуму гирляндами мраморному холлу вокруг елки. Мамы и родственики путают настоящих медсестр и актрисс из фильма. Потом то я научилась отличать их, форма немного отличалась. Ну и финал истории, мы ж про подмену младенцев говорили. Все дети одеты по погоде в легкие боди и укрыты голубой или розовой простынкой, и только моя свекровь боясь, что ребенок застынет, укрыла его шерстяным одеялом (на улице 40 градусов, в помещении кондей взрывается, чтоб поддерживать 25). Режисер не мог упустить такой колоритный кадр. В одной из сцен на заднем плане идет медсестра с люлькой с закутаным в одеяла младенцем. Это мой сын, длительность сцены в фильме прим 0, 4 секунды. Сына сделали звездой кино и вернули нам. Потом подошла настоящая медсестра и сказала, что надо показать педиатру, всех детей показывают педиатру, это рутина, ничего особенного. В этот момент она заметила, что у ребенка нет браслета. Думала, что это киношники сняли, мы еще толком не понимали о чем речь. В больнице начался небольшой переполох. Как так, непорядок. Мы к вам по человечески, а вы браслеты детям снимаете. Киношники ушли в отказ, какие браслеты, мы вообще не при чем, нам бабушка люльку дала 5 метров по коридору прокатить, мы ничего не трогали.

Браслет нашелся. Он лежал на дне люльки под матрасом (люльки тоже подписаны), его просто забыли одеть при рождении. Так что у моего сына есть уникальные кадры, на всех фото в свой перый день жизни новорожденный без браслета. Ну и измученная мама, зато с браслетом.

сложнейшую операцию, но и выходили.

Память постепенно вернулась. Но ничего не изменилось. Федя оказался из Самары, в командировке. Родных почти нет, то есть не нужен никому. Семьей обзавестись не успел. Друзья (да и все остальные знакомые) помочь отказались. На работе в качестве аванса денег не дали, да и уволили уже к тому времени, как он пришел в себя.

Но Федя не бомж, у него квартира в Самаре, есть специальность, он вполне довольный собой и миром вокруг молодой человек. Накоплений у него тоже не было, сколько зарабатывает, столько и тратит. Это все, конечно, характеризует его не с лучшей стороны. Все же у каждого нормального человека должен быть рядом кто-то, чтобы помочь. Но вот у Феди таких проблем раньше никогда не возникало.

Напомню, в крупной больнице его вылечили и выходили, кормили тоже бесплатно. Но вечно держать там не стали – и так вечно коек не хватает. А на улице мороз. Одежды у Феди не было, и денег на билет до Самары тоже.

Медсестры собрали ему кто, чего и сколько мог. Причем так и было сказано – медсестры. Не врачи и не завотделениями, чьи Лексусы и Мерсы стоят в служебном дворе. Потом договорились с водителем скорой помощи, который бесплатно вывез Федя на трассу Самара-Уфа. Там недалеко, 500-600 км, мир не без добрый людей – доберется на перекладных. Сейчас Федя как раз и должен быть где-то в пути. Может, и замерз уже высаженный на безлюдном перекрестке в одежде не по размеру и на ветру. И соцстраховские миллионы на его операцию были потрачены зря.

И кто мне скажет, почему с одной из крупных больниц Уфы не работают получающие от государства гранты благотворительные организации, волонтеры, да те же самые «мологвардейцы»? Думаю, все же работают, и деньги осваивают. А со странного Феди ничего не поимеешь, кроме кучи проблем. Да и, вполне возможно, нет и Самаре у него никаких жилья и работы, а возвращается он под свой родной люк теплотрассы. Просто в Уфе оказалось слишком высокая конкуренция среди люмпенов. Но ситуация от этого не меняется. В общем, люди помогли, а система благотворительности не сработала в данном конкретном случае.

врывается мужчина лет тридцати, в форме автоинспектора. Сказать, что он ругался матом, было нельзя. Он на нем разговаривал. В переводе на русский литературный, это звучало примерно так.

- Чем вы все здесь занимаетесь?! Почему к моим жене и ребенку не подходит врач?! Если врач не подойдет через пять минут, я его отправлю лес валить!

На все его вопли он получил спокойный ответ:

- Врач занят с другим ребенком, освободится, осмотрит вашего. Если не прекратите шуметь, я вызову охрану и вас выведут. Здесь больница, а не дорога.

Мужик обороты убавил, но все еще кипит.

- Я это так не оставлю. Я здесь останусь, имею право.

Наивный! Ну кто его за язык тянул? Сестра заулыбалась.

- Хорошо, хорошо! Помойтесь, переоденьтесь и приезжайте. Тапочки не забудьте.

Вечер, палата интенсивной терапии. Мама 25 лет и десятидневный ребенок с тяжелым ларинготрахеитом. Из роддома сразу в больницу. Мама еще не отошла от своих первых родов и слегка заторможена. Да и муж ее заметно подавляет, привык быть главным. Капельница, ребенок беспокойный, нужно придерживать.

- Ты лежи, лежи. Муж присмотрит.

Ночь. Ингаляция. Надо дать питье. Малыш сосет неохотно. Папа дрожащими руками держит бутылочку. Напоили, теперь надо подержать столбиком, чтобы не срыгнул.

- Ну-ка, папаша, держи его вот так, головкой на плечо. Я пока пеленки приготовлю, а ты, мамаша, не дергайся, пусть привыкает.

Ребенка вырвало прямо на папу, но дыхание явно стало лучше. Такая медицина продолжалась всю ночь.

Утро. Пациент наконец отдышался, порозовел, наелся мамкиного молока и уснул. Новоявленный брат милосердия покинул палату интенсивного воспитания со словами - Как вы здесь работаете? Я чуть с ума не сошел!

Через неделю их выписали из больницы, но все семь дней, навещая жену, инспектор привозил дежурной смене торт к чаю.

отделу, где хранятся последние свидетели вашей воли к жизни – замороженные трупики пельменей.

Вы смотрите на этот ледяной кирпич с ушками как на еду? Вы глубоко ошибаетесь. Это – пакет с одноразовыми крио-протезами для души. Аптечные гелевые пакетики – это для слабаков, которые боятся. А пельмень – он требует решимости. Он тяжёлый, асимметричный, на его поверхности есть следы от решётки, где он лежал, застывая в предсмертной агонии. Это не просто холод. Это – холод с биографией.

Алгоритм действий следующий. Боль накрывает? Мир сузился до пульсирующей точки между глазами? Не паникуйте. Идите к морозилке. Разорвите пакет с характерным хрустом, похожим на треск костей. Достаньте один пельмень. Или два, если боль двусторонняя, симметричная, с претензией на философию. Выбирайте того, что ледянее. Того, что успел покрыться инеем, словно саваном. Пришлёпните его ко лбу. Как гипсовую повязку от судьбы.

Наступает момент истины. Первый контакт. Ледяной шок. Ваш мозг, который секунду назад был занят тем, что прокручивал все ваши ошибки с усилением в три раза, вдруг замирает. Он получает новый, более мощный сигнал: «НА ЛБУ – ПОСТОРОННИЙ ОБЪЕКТ. ТЕМПЕРАТУРА -18. ПАХНЕТ ХАОСОМ И СВИНИНОЙ». И всё. Мозг перезагружается. Он пытается понять: это нападение? Это лечение? Это новый вид аппликации? Пока он мыслит, боль отступает, застигнутая врасплох этой наглой физиотерапией.

Вы лежите. С пельменем на голове. Вы – участник эксперимента под названием «Обратная связь с собственной глупостью». Холод проникает в череп, сужая сосуды, которые были расширены от стыда за прочитанные новости. Но лечит не только холод. Лечит сюрреализм происходящего. Осознание, что вы, взрослый человек, лежите в позе «оплакивающий гладиатора», но вместо венка у вас на лице – мясной леденец, вводит сознание в состояние продуктивного ступора.

Через десять минут терапии пельмень оттаивает. Он становится мягким, липким, предательски тёплым. Он выполнил свою работу. Теперь наступает кульминация. Вы должны сварить и съесть своего целителя. Это акт симбиоза. Вы поглощаете существо, которое только что поглощало вашу боль. Это высшая форма медицинского цинизма. Вы не просто лечитесь – вы замыкаете кармический круг.

Официальная медицина предлагает таблетку, которая маскирует проблему. Пельмень предлагает полное погружение в абсурд, после которого сама проблема кажется незначительной ерундой. Какие у него побочные эффекты? Только лёгкий запах фарша на подушке и ощущение, что вы только что заключили сделку с дьяволом, который специализируется на полуфабрикатах.

Так что запомните: в апокалипсисе, когда аптеки будут разграблены, а врачи съедены мародёрами, вашим последним прибежищем будет пачка пельменей. Они снимут не только головную боль. Они снимут с вас все вопросы к миру. Ибо после сеанса такой терапии задаваться вопросами будет уже просто неприлично.

дочка в подростковом возрасте. Соответственно, у дочки приключились боли в животе. А семья вся из себя насквозь интеллигентная была, пробу ставить некуда. А интеллигентному же человеку «неотложку» сразу беспокоить как-то не с руки, меня, понятно, проще на ночь глядя вызвонить. Мне-то что, я человек отзывчивый, приехала. Диагностировала я аппендицит, дальше как положено: «неотложка» — и в стационар. Стационар, естественно, дежурный, не по выбору. Приятельница с дочкой поехала и меня с собой уговорила — для моральной поддержки. И не зря, поскольку маме дурно стало, как только она больничку эту издалека узрела. Дело-то, напомню, в девяностые происходило, реформаторы тогда как раз во вкус вошли и вовсю разруху учиняли. Так что изнутри больницу лучше было вообще не рассматривать, а то еще увидишь чего. Вот дочка и увидела. Увидела она, правда, всего-навсего таракана, но изумилась так, словно ей утконоса какого показали. — Ой, — говорит, — а кто это? Дежурный хирург, который только собрался ей живот помять, тоже удивился. От такого удивления. — Девочка, — отвечает, — ты что, тараканов никогда не видела? — Нет, — чадо говорит, — ни разу, никогда! Н-да, тяжелое у человека детство, что уж тут поделаешь. Папа — профессор литературоведения, мама — кандидат филологических наук. Там если где и были тараканы в доме, только в головах. Где ж ребенку к жизни приобщиться! Ничего, хирурги чаду быстро объяснили, что тараканы — это пустяки, а вот если она будет себя хорошо вести, ей даже крысу живую покажут. Приятельница вся аж побелела, но смолчала. И правильно сделала, потому как тараканы тараканами, а хирурги там отличные были. Быстренько болящую в операционную утащили, а уже через полчаса сообщили, что шоу благополучно закончилось и можно нам по домам отправляться. По домам — это, конечно, хорошо. Вот только времени два часа ночи, метро закрыто, а пешком по криминальной столице топать неохота. Да и далековато, честно говоря. Так что выгребли мы из карманов всю наличность, вызвали такси и пошли под единственный фонарь на всей улице машину дожидаться. А места вокруг дикие. Больничный садик весь такими кустами зарос, что и под фонарем не слишком-то светло. За углом бензоколонка, а напротив больницы — общежитие неизвестной принадлежности. А на бензоколонке периодически постреливают — раздел госсобственности бодро происходит, криминальная же революция в стране. Из общежития усатые люди рыночной национальности как те тараканы вылезают. И ментовская машина раз примерно в пять минут по улице зачем-то проезжает. Только она появится — стрельба на бензоколонке стихает, южные люди в тень прячутся, а мы с моей приятельницей в ожидании такси, наоборот, на шум мотора из кустов вылезаем. Только она проедет, бензозаправщики опять собственность делить начинают, южные люди к нам приставать пытаются, а мы от них в кусты поглубже лезем. Когда эта машина в третий раз проехала, менты на нас нехорошо поглядывать стали. Меня сомнения начали терзать… — Похоже, нас сейчас арестовывать будут, — я своей знакомой говорю. — За что? — приятельница недоумевает. — За нелицензированную торговлю в ночное время, — говорю. Приятельница всё равно не понимает: — Чем? Объясняю для интеллигенции: — Собой! А менты уже на нас конкретно целятся… Мою приятельницу это страшно оскорбило. Я б за нас глядишь и отбрехалась, а она — в амбицию. Нет, ну вот какого черта надо было объяснять ментам, что никакая она им не [м]лядь, а целый кандидат филологических наук?! Как будто кандидат филологических наук [м]лядью быть не может! На сей оптимистичной ноте нас и загребли. Прямиком в ближайшее отделение. А в итоге получилось всё же весело. Давно известно: мир тесен, Питер — город маленький, а пути врачебны неисповедимы. Старшим в этом отделении оказался мой знакомый мент. Он еще во времена моей скоропомощной юности на станции метро «Василеостровская» тамошним гадючником заведовал, пьяных-битых мне регулярно спихивал. Тогда меня он тоже иногда, бывало, выручал, когда я в пьяном безобразии в метро… ладно, дело прошлое. Короче, если бы не он, нам с приятельницей в этом околотке до утра пришлось бы куковать. А так — нас коньяком сначала напоили, а потом со всем почтением развезли нас по домам с сиреной и мигалкой на милицейском транспорте. Так что в конечном счете мы еще и на такси изрядно сэкономили. А пути врачебны впрямь ведь неисповедимы. Дочку той моей знакомой так это знакомство с медициной впечатлило, что она сама в медянки подалась. Поступила в медицинский институт, закончила и работает теперь врачом чуть ли не в той самой больничке. Кстати, тараканы, говорят, там так и не перевелись. А вот ее мама после этого со мной поспешно раздружилась. То ли так она за дочкину карьеру оскорбилась, то ли всё-таки за то, что в грешном моем обществе ее за проститутку приняли… Хотя казалось бы — а я-то здесь при чем? © Диана Вежина