САМОСУД
В фильме "Поединок" (режиссёр Владимир Легошин), снятом в 1944 году, Осип Наумович Абдулов сыграл роль гестаповца Крашке - колоритную фигуру эсэсовского полковника, который не только любовно выращивает цветы в своём саду, но с не меньшим рвением выращивает кадры шпионов и диверсантов в руководимой им школе гестапо.
С этой ролью был связан случай, который мог худо кончиться для Осипа Наумовича, но о котором тем не менее он потом рассказывал как об одном из забавнейших.
Шла война. Ходили слухи о поимке шпионов и диверсантов. Москвичи были бдительны. Часто тревога оказывалась ложной, и всё заканчивалось смехом.
Как-то раз Осип Наумович шёл на радио. Здание Всесоюзного радиокомитета размещалось на улице Качалова, недалеко от его дома, и обычно Абдулов ходил пешком. На этот раз ему вздумалось воспользоваться трамваем от Пушкинской площади до Никитской. Вагон был переполнен.
- Дёрнул же меня чёрт войти с передней площадки, - сетовал он потом на себя.
Вожатый потребовал удостоверение, несмотря на то, что Осип Наумович хромал и не расставался со своей палкой. Никакие объяснения, что он опаздывает на радиопередачу, не помогали. Вожатый заявил, что не сдвинет трамвай с места, пока нарушитель не сойдёт. Пассажиры тоже спешили, и всё их негодование обрушилось на Осипа Наумовича. Довольно неделикатно его выпихнули с площадки, где и без него яблоку негде было упасть, на тротуар.
Знаменитый комик Василий Иванович Живокини родился и всю жизнь прожил в Москве, ежегодно отправляясь на гастроли в провинцию. В Петербурге король водевиля сыграл лишь несколько спектаклей, но именно в столице и приключился с ним большой скандал. Василий Иванович, а на самом деле Джованни, умел и любил смешить публику, часто вставляя реплики и шутки "от себя". Комедия-водевиль Эжена Скриба "Страсть к должностям" в тяжеловесном русском переводе получилась довольно вялой и скучной пьесой, и Джованни захотелось пошутить. Живокини разыгрывал сцену, в которой его персонаж, воображая, что может устраивать протекции, беседует с трактирным слугой:
- Ты умён? - строго спрашивает он у слуги.
- Никак нет, ваше сиятельство.
- Учился чему-нибудь?
- Никогда, ваше сиятельство.
- Глуп, ничего не знает и ничему не обучен...
Живокини сделал глубокомысленную мину:
- Тогда я устрою тебя... в Государственный совет!
Публика оглушительно захохотала. Разумеется, в пьесе Государственный совет не упоминался, это была чистая импровизация. Перепуганный директор театра уже видел себя в одной камере с Живокини, но - обошлось, потому что Николай I иногда про себя думал совершенно так же...
3 сентября 1812 года на первом в мире консервном заводе выпустили первую в мире консервную банку.
Самые популярные консервы - разумеется, Campbell"s, прославленные Энди Уорхолом в одноимённой серии картин. В неё входят тридцать две работы, на каждой из которых изображён консервированный суп определённого вкуса.
По легенде, знакомая Уорхола
Казалось бы, смысл в изображении консервированного супа отсутствует. Но для Уорхола Campbell"s были символом США - таким же, как Coca-Cola или Мэрилин Монро. Художник утверждал, что красно-белыми банками нужно уставить Белый дом, а главам иностранных держав следует любоваться ими, чтобы понять суть американского образа жизни.
Уорхол щедро дарил подписанные банки друзьям и знакомым. Через Джоанну Стингрей Campbell"s с автографом получили члены Ленинградского рок-клуба - Виктор Цой, Сергей Курёхин и другие.
Знакомясь с Уорхолом, писатель и актёр Тейлор Мид сказал художнику: «Вы - наш американский Вольтер. Даёте Америке именно то, чего она заслуживает, банку супа на стену».
По прошествии полувека очевидно, что слава Энди Уорхола как главного поп-художника меркнуть не собирается: сегодня банку супа на стену заслуживает весь мир.
Билл Гейтс выступил в университете Аризоны. Ударился в воспоминания молодости. Сказал, что когда был молодым, то смотрел из окна своего кабинета на парковку машин сотрудников. Замечал: кто рано сваливает с работы, а кто задерживается. Кто вовремя приезжает, а кто опаздывает.
Потом опыт показал, что нет связи между идеями, которые рождают сотрудники и временем их пребывания в офисе. Самые светлые головы могут просыпать, рано сваливать. Но потом родить гениальную идею. Другие могут не опаздывать, засиживаться допоздна, но так ничего выдающегося не выдать. Нет связи.
Леонардо да Винчи тоже обдумывал замыслы картин в лежачем положении, закрыв глаза. "Тайную вечерю" - полгода лежал. Думал. Чем вызвал возмущение аббата-заказчика: чертов художник, по хоздоговору аванс взял, полгода валяется, ни хрена не делает. Жалобу написал.
Был советский талантливый физик. Приходил на работу к обеду, слонялся по курилкам и буфетам. Потом, подложив под голову книги, часами дремал на большом подоконнике. У него, видите ли, есть "одна идейка" и он "думает". Такое наглое нарушение трудовой дисциплины вызывало праведный гнев дирекции и парткома. Обдумывателя идеек выгнали из института. Позже любитель спать на подоконнике в рабочее время стал академиком.
Позже любитель спать на подоконнике в рабочее время стал академиком.
25 октября 1881 г родился Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо — основоположник кубизма и художник, который признан не только самым дорогим, но и самым «популярным» у похитителей.
У Пабло Пикассо был друг- Дэвид Дуглас Дункан , который написал
Именно Дэвид Дункан, который долгое время вел фотолетопись испанца, живя в его доме в окрестностях Канн, в 1957 году привез с собой маленькую таксу по кличке Лумп.
Позже в одном из своих интервью Дункан скажет, что Лумп мгновенно решил, что шикарный особняк станет его новым домом. Он выпрыгнул из машины, обнюхал, как и полагается всякой собаке, все примечательные уголки сада и виллы, и лишь после этого вошел в дом. Не зря же ему дали такое прозвище, которое в переводе с немецкого означает «плут» или «каналья».
Бесспорно, Пабло был очарован этой непоседливой маленькой таксой.
В тот же день, 19 апреля 1957 года, он нарисовал первый портрет Лумпа, выполненный во время обеда на обычной тарелке.
И вот однажды Лумп заболел — у бедняги опухло, загноилось горло. Художник пригласил к себе знаменитого профессора-ларинголога. Осмотрев больного пса, профессор выписал лекарство и назначил программу лечения.
Пикассо сердечно поблагодарил его и на прощание объяснил:
— Знаете, мне хотелось обратиться к выдающемуся в этой области специалисту. Моя собака стоит этого.
Через несколько дней Пикассо пригласили к этому профессору-ларингологу.
— Я хотел бы, — сказал тот, — расписать свою кухню. Не могли бы вы исполнить мой заказ?
Горячая испанская кровь Пикассо тут же вскипела. Но, когда художник немного остыл после этого предложения, профессор миролюбиво сказал:
— Видите ли, мне хотелось обратиться с этим вопросом к наиболее знающему специалисту. Потому что моя кухня этого достойна.
Значение нелепого символа, фетиша, лицемерный условности, в обществе, провозгласившем свободу и ясность мысли своими фундаментами, Карл Маркс чувствовал на себе.
Он закладывал свой сюртук в ломбард регулярно. Не штаны, не детей, не душу. Сюртук.
Без удлиненного двубортного пиджака, приталенного, с острыми лацканами, контрастной отделкой карманов ( боковых, нагрудного и тайного для визиток), 100 процент. шерсть, неброского цвета амбевилль, его не пускали в Британскую библиотеку.
При попытке продажи серебряных ложек без сюртука Маркса ловила полиция.
Только сюртук (в день финансового блеска) спас Маркса от очередного ареста при его возвращении домой ( не из Британской библиотеки, что странно), сопровождаемого битьем уличных фонарей и драками.
В сюртуке - ты индивидуальность, эксцентрик, может быть, но право имеешь. Джентельмен отдыхает. Без сюртука - ты кто? Ты есть идиот и тебя общество сканирует как опасную шушеру. Ты без сюртука - неинтересная, безликая, нуждающаяся в санации, объектная куча.
Так и появилась концепция Карла Маркса о парадоксальной необходимости стирания яркой индивидуальности человека для максимальной индивидуализации в «гуще общества»- массе дер гезельшафт. То есть о моде Маркс понимал примерно всё.
На сессии ВАСХНИЛ в начале августа 1948 года (и на других "сессиях") были необходимы провокаторы-герои. Таким героем стал Иосиф Абрамович Рапопорт. Он узнал о сессии случайно. Она шла уже третий день. Туда пускали только по специальным пропускам. Он - военный разведчик, человек бесстрашный, прошёл в зал и сразу, мгновенно сориентировавшись,
Я услышал о И. А. Рапопорте в 1948 году. В университетском общежитии на Стромынке с сильными эмоциями обсуждали недавно прошедшую сессию ВАСХНИЛ. Героем рассказов-легенд был Рапопорт - он бесстрашно и даже свирепо бросился защищать генетику от мракобесия. Мы наслаждались сценой, когда (по легенде) Рапопорт бросился на трибуну и схватил отвратительного Презента за горло... Исай Израилевич Презент - главный идеолог безграмотного Лысенко. Презент - человек блестящий. Как красиво и пламенно он говорит. Как резко и, соответственно стилю собрания, как грубо и демагогично его выступление. (Читатель помнит значение греческого слова "демагогия"? Демагог - водитель народа! ). Как он беспардонен и мелок! Как он был, упоённый собой, неосторожен. Он повторил часть текста, вставленного им ранее в доклад Лысенко. Он сказал: "Когда мы, когда вся страна проливала кровь на фронтах Великой Отечественной Войны, эти муховоды... ". Договорить он не сумел. Как тигр из первого ряда бросился к трибуне Рапопорт - бесстрашный разведчик, он знал, что такое "брать языка". Презент на войне не был - он был слишком ценным, чтобы воевать - там же могут и убить... Рапопорт был, как сказано, всю войну на фронте. С чёрной повязкой на выбитом пулей глазу он был страшен. Рапопорт схватил Презента за горло и, сжимая это горло, спросил свирепо: "Это ты, сволочь, проливал кровь?! . . ". Ответить почти задушенный Презент не мог. Ах, какая прекрасная картина, для нас, студентов тех лет. Как утешала она нас в долгих дискуссиях вечерами в нашем общежитии. Как приятно было представлять, что после того как Презента освободили от свирепого Рапопорта, смуглый, черноволосый, подвижный, с чёрной повязкой на глазу Иосиф Абрамович уселся снова в первом ряду и своим единственным глазом сверлил новых ораторов. И новые ораторы были осторожнее в своих высказываниях. Он был бесстрашным разведчиком. И в таком качестве был он и в науке. Он - среди первооткрывателей химического мутагенеза. Рапопорт настолько был на виду у всего мира, что его не посмели арестовать, но, естественно, выгнали с работы.
Когда Марлен Дитрих приехала в Советский Союз ее спросили: "Что бы вы хотели увидеть в Москве? Кремль, Большой театр, мавзолей? " И эта недоступная богиня вдруг тихо ответила: "Я бы хотела увидеть советского писателя Константина Паустовского. Это моя мечта много лет! " Сказать, что присутствующие были ошарашены, - значит не сказать ничего.
То, что произошло тогда на концерте, стало легендой. На сцену вышел, чуть пошатываясь, старик. И тут мировая звезда, подруга Ремарка и Хемингуэя, - вдруг, не сказав ни слова, опустилась перед ним на колени в своем вечернем платье, расшитом камнями. Платье было узким, нитки стали лопаться и камни посыпались по сцене. А она поцеловала его руку, а потом прижала к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами. И весь большой зал сначала замер, а потом вдруг - медленно, неуверенно, оглядываясь, как бы стыдясь чего-то! - начал вставать. И буквально взорвался аплодисментами.
А потом, когда Паустовского усадили в кресло и зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ Константина Паустовского "Телеграмма", который она случайно прочитала в переводе в каком-то немецком сборнике. "С тех пор я чувствовала некий долг - поцеловать руку писателя, который это написал. И вот - сбылось! Я счастлива, что я успела это сделать"
200 лет поговорке
В прошлые времена была популярна такая поговорка: Либо рыбку съесть, либо на мель сесть.
Речь идет о двух возможных исходах (успехе или провале) в каком-либо рискованном деле. Применялась данная поговорка у многих писателей и драматургов. И у Владимира Даля она записана тоже именно так.
Но сейчас ее все знают в другом варианте. Почему так произошло.
А приложил к этому руку сам Александр Сергеевич Пушкин. Ровно 200 лет назад он по-своему переиначил поговорку, написав ее в письме Петру Вяземскому в матерном варианте.
Вот оригинальное письмо:
Где же враги романтической поэзии? где столпы классические? Обо всем этом поговорим на досуге. Теперь поговорим о деле, то есть о деньгах. Слёнин предлагает мне за «Онегина», сколько я хочу. Какова Русь, да она в самом деле в Европе — а я думал, что это ошибка географов. Дело стало за цензурой, а я не шучу, потому что дело идет о будущей судьбе моей, о независимости — мне необходимой. Чтоб напечатать Онегина, я в состоянии — то есть или рыбку съесть, или сесть. Дамы принимают эту пословицу в обратном смысле. Как бы то ни было, готов хоть в петлю. Кюхельбекеру, Матюшкину, Верстовскому усердный мой поклон, буду немедленно им отвечать. А.С. Пушкин. Письма. Вяземскому П. А.
А.С. Пушкин. Письма. Вяземскому П. А.
Во время одного из интервью художница по костюмам сериала "Игра престолов" Мишель Клэптон призналась: накидки, в которых ходят участники Ночного Дозора, — это вовсе не шубы, а обычные коврики из IKEA.
Речь шла о моделях вроде Ludde или Skold, которые на тот момент стоили от $30 до $80 за штуку. Для достоверности образов коврики подстригали, перекрашивали, состаривали и дополняли кожаными ремнями.
IKEA отреагировала мгновенно: выпустила инструкцию в виде стандартной схемы сборки под названием Vinter Skuldervärmare, где показывалось, как из коврика сделать накидку для защиты от белых ходоков. Инструкция была оформлена в фирменном минималистичном стиле бренда — с человечком, ножницами и пошаговыми картинками, объясняющими, как ковёр превращается в плащ.
Нужно было всего лишь сделать разрез для головы — и получалась отличная накидка. Продажи ковриков, разумеется, выросли.
Он был среднего роста, широк в плечах и мускулист. Голова круглая, лоб квадратный, изрезан морщинами, с сильно выраженными надбровными дугами. Черные довольно редкие волосы слегка кучерявились. Небольшие светло-карие глаза, цвет которых постоянно менялся, были усеяны желтыми и голубыми крапинками. Широкий прямой, но приплюснутый нос с небольшой горбинкой, очевидно перебитый когда-то в драке. Тонко очерченные губы, нижняя немного выпирает. Жиденькие бакенбарды, раздвоенная негустая бородка, скуластое лицо со впалыми щеками.
Встретив такого типа в толпе или баре, я бы наверно слегка напрягся - может, псих какой, бывший зек, боксер или парень из плохого раена, причем одно другого не исключает. А если бы прочел такое в романе, решил бы, что у автора буйное воображение. Потому что слишком много странностей сразу.
Меж тем, это описание внешности Микеланджело, составленное его знакомым и совпадающее со свидетельствами других современников. Сохранились и его портреты, какие-то из них попали на страницы учебников. Но разумеется, они не могут передать ни глаза переменного цвета, ни разноцветные крапинки в них. Судя по отдельно взятой голове, компактно изображенной в плоском виде анфас, у Микеланджело вполне заурядная скучная внешность. И даже нос ничем не примечателен, его еле видно. Таковы особенности массовой культуры и образования - дать всё по шаблону, попроще и попривычнее.
Двадцатилетний француз Эварист Галуа решил задачу, над которой три века подряд ломали головы лучшие учёные мира. Всего за четыре года изучения математики он основал современную высшую алгебру. Тем не менее, Галуа не смог окончить школу и получить высшее образование. Он не успел завоевать авторитет коллег и умер в том возрасте, когда только начинают серьёзно заниматься наукой.
Галуа два года подряд сдавал вступительные экзамены - обе попытки закончились полным провалом: за практические задания он получал низкие оценки. Учёные из комиссии не могли проследить логику его решений и считали молодого человека слишком непоследовательным. На устном экзамене в Политехническую школу ответ Галуа, по словам самого юноши, сопровождался "сумасшедшим хохотом экзаменаторов". Раздражённый тем, что комиссия не в состоянии понять пропущенные шаги решения задачи, которые казались ему очевидными, Галуа бросил тряпку в одного из экзаменаторов и ушёл.
Труды Галуа заинтересовали французских математиков только через 15 лет после его смерти. Его первую работу опубликовали в 1846 году, но она не впечатлила учёных, так как не была понята до конца. Чтобы идеи двадцатилетнего юноши были окончательно приняты как новшество в математической науке, понадобилось ещё сорок лет.
Константин Райкин вспоминал:
У меня в 19 лет был такой блокнотик, куда я вместе с телефонами девушек записывал их особенности. Ну, там были разные подробности о барышнях... Конечно мои родители этот блокнотик обнаружили и были несколько шокированы моей любвеобильностью. И вот что папа мне сказал: «У нас на лестнице парикмахер повесился. Знаешь, что он написал в предсмертной записке? «Всех не перебреешь». Сынок, моя аллегория ясна? »
«Всех не перебреешь». Сынок, моя аллегория ясна? »
А вы знаете, что одну из самых пронзительных ролей в истории мирового кино сыграла актриса, которой было далеко за восемьдесят?
Ей было 86 лет, когда она пришла на пробы к «Титанику». В 87 она шла по красной дорожке церемонии «Оскар». Она прожила ровно сто лет. И это история о том, что никогда — действительно никогда — не поздно.
В
А вот со Старой Роуз всё оказалось куда сложнее. Кэмерон искал не просто пожилую актрису. Ему была нужна женщина, чьё лицо само по себе рассказывает историю. Глаза, в которых читаются прожитые десятилетия. Человек, способный вместить в себе 84 года памяти, любви, потерь и молчаливой силы.
Так он нашёл Глорию Стюарт.
К тому моменту ей было 86. Она не снималась активно уже много десятилетий. Для широкой публики её имя почти исчезло из памяти — Голливуд ушёл вперёд, меняя эпохи, лица и смыслы. А она ушла ещё раньше.
В 1930-х Глория Стюарт была настоящей звездой студии Universal. Она снималась в классических фильмах ужасов — «Человек-невидимка», «Старый тёмный дом» — работала в расцвете золотой эпохи Голливуда, была молодой, красивой, востребованной. Но в 1940-х, находясь на пике карьеры, она сделала редкий для того времени выбор — ушла сама.
Не из-за скандалов. Не из-за отсутствия ролей. А потому, что хотела большего — свободы и контроля над творчеством. Голливуд той эпохи женщинам этого не давал. И Глория выбрала искусство вне камер. Она стала художницей, занималась живописью, графикой, скульптурой, прожила долгие десятилетия в тишине мастерских и выставочных залов.
И вдруг — звонок от Джеймса Кэмерона.
Прочитав сценарий, Глория сразу поняла, чего от неё ждут. Не просто текста и мизансцен. А подлинного, прожитого чувства. Женщины, которая несёт любовь через всю жизнь, как тихую, незаживающую рану.
«Я могу это сделать», — сказала она. И сделала.
Её роль в «Титанике» легко недооценить на фоне масштабной катастрофы, молодой страсти и визуального размаха. Но именно Старая Роуз удерживает всю историю. Она — рамка, голос памяти, точка опоры. Женщина, оглядывающаяся назад через почти столетие и пытающаяся объяснить, что значит быть молодой, влюблённой и по-настоящему живой.
Посмотрите на её лицо в сцене, где она впервые видит рисунок Джека. Восемьдесят четыре года сжимаются в одну секунду. Услышьте, как она говорит: «Прошло 84 года, а я всё ещё чувствую запах свежей краски». Это не актёрская игра. Это прожитая жизнь.
Глория Стюарт родилась 4 июля 1910 года — в эпоху немого кино, всего через два года после гибели настоящего «Титаника». К моменту съёмок фильма она пережила две мировые войны, Великую депрессию, расцвет и закат студийной системы, рождение и развитие звукового кино и собственную карьеру — фактически дважды.
Она уже прожила целую жизнь. И именно тогда началась вторая.
В 1997 году «Титаник» вышел на экраны и стал мировым явлением. А Глория Стюарт в 87 лет получила номинацию на «Оскар», став самой возрастной номинанткой в истории этой категории. Статуэтку она не получила. Зато получила нечто куда более ценное — возвращение в мировую память.
В интервью она говорила просто и точно: «Никогда не поздно. Возраст не имеет значения, если тебе есть что сказать».
Она прожила до 2010 года — ровно сто лет. И в последние годы своей жизни была известнее, чем в юности. Не благодаря красоте. А благодаря мудрости.
Самая сильная сцена «Титаника» — не крушение корабля. А Старая Роуз, которая ночью отпускает прошлое. Глория знала, как это — жить дальше.
Её жизнь доказывает: не обязательно быть бесстрашной, чтобы быть смелой; не нужно быть молодой, чтобы быть значимой; и никогда — действительно никогда — не бывает поздно.
Ей было 86, когда она пришла на пробы.
87 — когда шла по красной дорожке.
100 — когда завершился её земной путь.
Она прожила не просто долгую жизнь. Она прожила жизнь полную. И, пожалуй, в этом — самое главное.
Она прожила жизнь полную.
И, пожалуй, в этом — самое главное.
Рассказывают, что однажды преследуемый фотографами Бобби Фишер на глазах у журналистов дважды пнул аргентинского папарацци. Позже у себя в номере, разбирая партии в советских шахматных журналах (Фишер самостоятельно выучил испанский, русский и признававшийся в те годы одним языком сербохорватский), претендент на шахматную корону вдруг произнёс: «Не нужно было его пинать. Нельзя ходить и пинать людей".
Еще минут через двадцать он сказал: "Полагаю, что он неплохой человек. Просто у него плохая работа".
