Как-то утром во время бритья Жиллетт обнаружил что его бритва в очередной раз затупилась, а значит ее надо было снова нести к точильщику, теряя время и деньги. И в тот самый момент в ванной комнате его озарила идея, каким должен быть идеальный бритвенный станок - легким, всегда острым
Будущий "бритвенный король" впервые внимательно
Кинг Жиллетт подумал о том, а почему бы не придумать более экономный способ удержания лезвия, а непосредственно для него самого не увеличить срок службы, может даже перейти к сменным дешевым лезвиям.
Так у него родилась идея заточенного с двух сторон лезвия с Т-образной дешевой ручкой, его потенциальными покупателями являлись взрослые мужчины вне зависимости от уровня благосостояния и образования.
Жиллетт начал экспериментировать, но столкнулся с тем, что необходимой для нового бритвенного станка тонкой, прочной и дешевой стали промышленность того времени не создала.
Поиски нужного материала продолжались 6 лет, Кинг Жиллетт встретился со всеми точильщиками Бостона и Нью-Йорка, посетил все специализированные магазины, пытаясь выяснить, как сделать тонкую сталь тверже, при какой температуре ее лучше закалять, чтобы избежать искривления лезвия.
Но, увы, даже специалисты авторитетного Массачусетского технологического института оказались бессильны в этом вопросе, а знакомые советовали ему выкинуть идею о новом бритвенном станке из головы.
Однако дорогу осилит идущий, поэтому в 1901 году судьба свела Жиллетта с инженером-механиком Уильямом Никерсоном, который изобрел технологию укрепления и заточки стальной ленты.
Став партнерами Кинг и Уильям в 1901г подали заявку, чтобы получить патент на свой бритвенный станок и основали компанию American Safety Razor Company, которую летом 1902 года была переименована в Gillette Safety Razor Company.
Себестоимость создания бритв была высокой, поэтому компаньонам на их производство требовался капитал и они разместили акции своей компании на Нью-Йоркской фондовой бирже на сумму 5 тыс. долларов.
И вот в 1903 году началось серийное производство его бритв.
За первый год удалось продать всего 51 станок и 168 лезвий. Кинг всеми силами старался удержать инвесторов, уверяя их, что для масштабного продвижения нового товара нужно время, но уже в 1904 году более 100 тыс. американцев купили продукцию Gillette, а к 1908 году прибыль компании превысила 13 млн долларов.
15 ноября 1904 года был получен патент на бритву со сменными лезвиями. Это день можно считать днем рождения бритвы Gillette.
Это день можно считать днем рождения бритвы Gillette.
ВИКТОР ЧЕРНОМЫРДИН:
В харизме надо родиться.
Вас хоть на попа поставь, хоть в другую позицию - все равно толку нет!
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
Вот Михаил Михайлович - новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил
Михайлович готов к любви.
Вот мы там всё это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром.
Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.
Мы выполнили все пункты от А до Б.
Мы помним, когда масло было вредно. Только сказали - масла не стало. Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.
Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.
Че Гевара
Че Гевара происходил из знатной но бедной семьи (по их дворянским понятиям - бедной).
Он учился в университете на медика - и всю жизнь хотел посвятить на благо и здоровье людей.
На каникулах - они с другом - отправились вдвоём на велосипедах! - по всей Южной Америке - с целью - посетить лепрозории для прокажённых (Гевара - мечтал излечить проказу! )
Когда они возвращались домой - уже на границе с Аргентиной - к ним придрались пограничники (ну вы понимаете - как это бывает, служивые люди везде одинаковы).
Их посадили в КПЗ.
А там- кроме них сидели- какие-то социалисты!
И вот за те два дня что Че Гевара - провёл в этой кутузке - социалисты смогли заразить его своими идеями!
И ЧеГевара - понял - его цель в жизни - нести счастье всем - и чтоб никто не ушёл обиженным!
Что из этого получилось - все знают . .. . А ведь такой хороший врач мог быть - не будь тех пограничников ...
А ведь такой хороший врач мог быть - не будь тех пограничников ...
В замечательном документальном фильме «Рихтер непокорённый» Святослав Рихтер рассказывал, что за ним регулярно следили работники КГБ. Однажды в автобусе он почувствовал, что стоящий перед ним мужчина является одним из них. Решив его проучить, Рихтер спросил:
— Вы на следующей остановке выходите?
— Да, — ответил агент.
— А я не выхожу!
Кагэбэшник вышел с обиженным видом.
Отдалённо похожая история случилась однажды и со мной. Стоящий рядом со мной в троллейбусе парень несколько раз подозрительно наваливался на меня, делая вид, что происходит это из-за торможения. Поняв, что это карманник, я выразительно посмотрел на него и спросил:
— Вы выйдете возле полицейского участка?
Вопрос был явно с намёком, так как до участка было целых четыре остановки.
— Нет, нет — взволнованно ответил мой попутчик и заметно побледнел.
— А я, пожалуй, выйду, — сказал я, перекладывая бумажник из кармана брюк во внутренний карман пиджака.
На следующей остановке парень торопливо выскочил из троллейбуса и опрометью удалился прочь.
Про Веру Слоним всему эмигрантскому Берлину было известно: эта девушка может все. Лихо водить автомобиль, печатать на машинке со скоростью пули, метко стрелять, решать интегралы, разбираться в боксе, вести сложное делопроизводство. Она могла выбирать себе любую судьбу, и выбрала - стала лучшей писательской женой XX века, музой,
Вера Слоним родилась в Санкт-Петербурге, в семье адвоката Гамшея Лейзеровича (Евсея Лазаревича) Слонима и Славы Борисовны Слоним (урождённой Фейгиной). Обучалась в гимназии княгини Оболенской. Она отлично знала английский, французский и немецкий, мечтала изучать математику и физику. Писала стихи, много-много читала... После революции ее семья эмигрировала в Берлин. Уезжали в суматохе, через Ялту: лишь бы "успеть на белый пароход". В Берлине Евсей Слоним начал издательский бизнес, Вера ему помогала, и сама понемногу занималась переводами и литературой...
Есть две версии знакомства Веры Слоним и Владимира Набокова, но по обеим выходит, что это она выбрала его. Набоков опешил от этого знакомства. Никто и никогда так его не понимал. Вера приняла его целиком, со всеми его чудачествами и капризами. Владимир Набоков вырос в доме с 50 слугами. Сын известного политика и выдающегося человека, он рос убежденным в своей исключительности. Глупым играм со сверстниками предпочитал чтение, шахматы и ловлю бабочек. К 17 годам он получил в наследство от дяди миллионное состояние и огромное имение. В революции семья потеряла все. "Набоковский мальчик" стал нищим, но, из последних сил, надменным литератором, писавшим под псевдонимом Сирин. И эту свою нищую творческую свободу он ценил превыше всего.
Все набоковеды отмечают, что после женитьбы писатель внезапно сильно прибавил в мастерстве.
Есть даже версии, что "все романы за Сирина писала Вера Евсеевна". Это было не так, но, как говорил племянник Набокова, именно Вера приучила писателя к регулярному труду. Она свято верила в гениальность мужа и создавала условия, в которых просто невозможно было не писать. Каждое утро она подавала ему завтрак: сок, яйцо, какао, красное вино - и уходила на работу. Набоков писал, иногда по 20 страниц в день, иногда по 7 строчек. В первые же годы их совместной жизни Набоков написал "Машеньку", потом "Дар", "Защиту Лужина", "Камеру обскура"… Вера была его первым читателем, критиком и советчиком. Секретарем, литературным агентом, музой, переводчиком. Ловила с ним бабочек. Была ходячей энциклопедией - ее феноменальная память хранила кучу цитат, дат и подробностей. Набоков ненавидел и не умел разговаривать по телефону, поэтому все телефонные переговоры вела Вера, а писатель стоял рядом.
Когда в 1934 году у Набоковых родился сын, все удивились: казалось, этим двоим больше никто не нужен. А много позже, когда они переедут в Америку, она будет единственной домохозяйкой в Итаке, получившей в 1953 году разрешение на оружие. Браунинг Вера будет носить в дамской сумочке - так она станет еще и телохранителем своего мужа...
В 30-е годы в мире свирепствовал экономический кризис, жить было трудно, а когда в Германии к власти пришли нацисты, стало еще и опасно. У писателя в гардеробе остались последние незаношенные брюки, когда друзья организовали ему литературное турне по европейским столицам. Вся русская эмиграция сосредоточилась в Париже. Все читатели Набокова были там, и писатель отправился в Париж. Через месяц Вера получила пухлый конверт - четыре листа с описанием романа Набокова с русской эмигранткой Ириной Гуаданини. Поэтессой, которая зарабатывала стрижкой пуделей. Ирина была абсолютной противоположностью Вере: беспомощной, нервной, неуверенной, взбалмошной. Вера с сыном наконец-то смогла уехать из Берлина, и через какое-то время скитаний и неустроенности семья встретилась в Каннах.
Несколько месяцев писатель набирался решимости: уйти от Веры было нелегко... Когда Ирина приехала к нему, Набоков отстранился от нее: ну да, люблю, но с женой нас связывает целая жизнь, тебе лучше уехать.
В мае 1940 года Набоковы покинули Францию и отправились в США на пароходе «Champlain» при содействии Общества помощи еврейским иммигрантам HIAS. Жили в Вермонте и Нью-Йорке. В Америке Набоков стал профессором - сначала преподает в колледжах, потом в Стэндфордском университете, затем в Гарварде.
Правда, лекции за него писала Вера, а иногда и читала, если писатель капризничал или болел. Студенты ее почитали и боялись.
В Америке Набоков написал свою "Лолиту". Он три раза пытался сжечь рукопись, и каждый раз Вера успевала ему помешать.
Однажды соседи расслышали, как миссис Набоков отгоняла мужа от бочки для сжигания мусора: "А ну пошел вон отсюда! ". Ни одно американское издательство не приняло "эту мерзость". Англичане посвятили этому вопросу заседание парламента. Роман решились выпустить только во Франции, а через год он занял первую строчку в списке мировых бестселлеров. Набоков наконец-то получил ту славу, которую, по мнению Веры, всегда заслуживал...
Писатель умирал очень тяжело. В последние годы они вообще не расставались, и его душа не хотела уходить туда, где не будет Веры. Он говорил: "Я бы не возражал полежать в больнице, если бы ты была рядом, положил бы тебя в нагрудный карман и держал при себе"...
Вера пережила мужа на 13 лет. Пока могла держать в руках книгу, переводила его романы. Как всегда, держала спину прямой, не позволяла себе раскисать. Но однажды вдруг сказала сыну: "вот бы нанять самолет и разбиться". Она умерла в 89 лет. Ее прах смешали с прахом мужа. Невозможно было представить, чтобы они были отдельно...
Гонки лыжников на 30 км на Олимпиаде 1972 года в Саппоро. В те годы еще не существовало никаких смешанных зон, и журналисты спокойно бродили бок о бок со спортсменами прямо в стартовом городке.
Когда на дистанцию отправилась уже добрая половина гонщиков, вдруг повалил густой и липкий снег. Советский лыжник Вячеслав Веденин за минуту до старта решил перемазать лыжи сообразно изменившимся погодным условиям. Один из местных журналистов, владеющий русским, обратился к нему: мол, думаете, поможет снег же валит?
Что ему ответил Веденин, понимаем только мы, а в Японии на следующий день газеты вышли с заголовками: «Сказав волшебное слово «Дахусим», русский лыжник выиграл Олимпиаду».
«Сказав волшебное слово «Дахусим», русский лыжник выиграл Олимпиаду».
В 1920 году будущий нобелевский лауреат Вернер Гейзенберг, поступил в Мюнхенский университет, став учеником профессора Зоммерфельда, окунувшись в мир современной теоретической физики.
В 1923 году он подготовил диссертацию по теоретической гидродинамике, но не учёл, что для получения степени необходимо сдать экзамен и по экспериментальной физике.
Эта тема была предложена Зоммерфельдом, который полагал, что более классическая тематика упростит защиту.
Однако, помимо диссертации, для получения степени доктора философии было необходимо сдать устный экзамен по трём предметам.
Особенно трудным оказалось испытание по экспериментальной физике, которой Гейзенберг не уделял особого внимания.
В итоге он не смог ответить ни на один вопрос профессора Вильгельма Вина (о разрешающей силе интерферометра Фабри-Перо, микроскопа, телескопа и о принципе работы свинцового аккумулятора), но благодаря заступничеству Зоммерфельда ему всё же поставили наинизшую оценку, достаточную для присуждения степени.
Возможно, эта история поначалу покажется вам знакомой. Тем не менее не сочтите за труд, дочитайте до конца.
У писателя Евгения Петрова было странное хобби: он отправлял письма в разные страны мира по несуществующим адресам, а потом ждал их возвращения обратно.
В апреле 1939 г. Петров послал письмо в Новую Зеландию на
Он ждал, что письмо вернется, так же, как и все предыдущие, с множеством штемпелей и печатью: «Адресат не найден». Но на этот раз письмо долгое время не возвращалось. Писатель о нем уже и забыл, как вдруг через два месяца на его адрес пришел ответ от… Мерила Уэзли. Неизвестный писал: «Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России».
Евгений Петров никогда не был в Новой Зеландии и не знал никого, кто мог бы написать такие строки. К письму прилагалась фотография, на которой он сам стоял рядом с незнакомым мужчиной, а на обратной стороне фото была указана дата 9 октября 1938 г. Петрову стало не по себе: в этот день он попал в больницу с воспалением легких и был без сознания. Он написал ответ, но тут началась Вторая Мировая война, и второго письма он так и не дождался.
Во время войны Евгений Петров работал военным корреспондентом. В 1942 г. он летел из Севастополя в Москву, и в Ростовской области самолет разбился. Писатель погиб, хотя другие пассажиры выжили. В тот же день на его адрес пришло письмо из Новой Зеландии, в котором Мерил Уэзли писал: «Помнишь, Евгений, я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее – летай по возможности меньше»
В 2012 году вышел короткометражный фильм режиссера Алексея Нужного «Конверт» с Кевином Спейси в главной роли. В основу сюжета легла история переписки Евгения Петрова и Мерила Уэзли.
Удивительная история, не правда ли? А самое удивительное в ней то, что она выдумана от начала до конца. Евгений Петров – знаменитый писатель, один из двух авторов «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка». Его биография хорошо известна. В ней нет никаких следов этой истории. Петров никогда не коллекционировал ни писем, ни конвертов, ни марок, у него были другие хобби: автомобилизм, фотография, граммофонные пластинки. В октябре 1938 года Петров работал в газете как обычно и не лежал в больнице ни с воспалением легких, ни с каким-либо другим заболеванием. Ни в Новой Зеландии, ни где-либо еще в мире нет города под названием Хайдбердвилл. Наконец, очень трудно себе представить, что в 1942 году, когда немцев только-только отогнали от Москвы и почта туда почти не ходила, в Москву могло дойти частное письмо из далекой Новой Зеландии.
Но фильм, фильм-то был? Да. В 2011 году компaния Jameson объявила о конкурсе для молодых сценаристов, победителю предоставлялось право снять короткометражный фильм с Кевином Спейси в главной роли. Алексей Нужный долго не мог найти подходящий для конкурса сюжет, пока жена не рассказала ему историю, прочитанную в интернете. Нужный переделал ее в сценарий и стал одним из трех победителей конкурса. Фильм сняли, только действие перенесли в 1985 год, чтобы не тратить деньги на воссоздание обстановки 1940-х. Спейси приезжал на премьеру в Москву и заодно снялся в шоу Ивана Урганта.
Нужный искренне считал историю, прочитанную его женой в интернете, истинной. На самом деле все многочисленные вариации этой истории – пересказы заметки, появившейся в 1999 году в журнале «Огонек» в подборке других необычных случаев. Автор подборки Валерий Чумаков позже рассказывал, что обратился за материалом к известному уфологу Вадиму Черноброву, попросил у него что-нибудь об НЛО. Чернобров врать об НЛО не захотел и придумал мистическую историю о переписке Евгения Петрова. Чумаков утверждает, что подборка вышла в первоапрельском номере, но это неправда. Номер был февральский, «Огонек» исправно дурил читателей круглый год. Единственное мистическое совпадение в этой истории – это то, что Петров в последние годы жизни был главным редактором того самого журнала «Огонек», который ославил его полвека спустя.
Признайтесь, что вы любите читать в интернете подобные истории – удивительные, смешные, страшные, трогательные – и нередко пересылаете их другим. Пожалуйста, читайте. Но помните, что 99% циркулирующего по интернету – это вот такой слащавый бред, сочиненный за скромный гонорар в 19. . забытом году каким-нибудь уфологом. И чем больше история берет за душу, тем меньше шансов, что она действительно произошла.
В 1952 году в Хельсинки Жози Бартель из Люксембурга занял первое место в беге на 1500 метров, установив олимпийский рекорд.
Успех легкоатлета стал полной неожиданностью для организаторов. Когда пришла пора чествовать победителей, выяснилось, что нет записи гимна Люксембурга, и оркестр импровизировал.
Бартель на пьедестале расплакался, но не от радости победы, а от обиды за свою небольшую страну. Комитет поспешил извиниться и замять ситуацию.
Больше Люксембург не выигрывал золотых медалей на Олимпийских играх. Главный стадион Люксембурга был назван в его честь.
Чарльз Хэтфилд — человек, который продавал дождь
В начал своей карьеры Хэтфилд изучал метеорологию, физику, химию, покупал химические реактивы и проводил опыты. В 1902 году он получил тайную смесь из 23 химических веществ, которая вызывала осадки в виде дождя.
Сначала он заключал обычные пари. Со временем Хэтфилд начал продавать дождь за деньги. Его слава возрастала и он заключал договоры уже на тысячи долларов. В 1928 году Хэтфилд заполнил дождевой водой озеро Большого Медведя, а годом спустя — погасил пожар в Гондурасе.
Умер Чарльз 12 января 1958 года, так и не раскрыв секретной формулы порошка. За свою карьеру Хэтфилд вызвал более 500 дождей. Из сети
Из сети
Мансы Одесского Цирка
Вот вы говорите – без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек. Ох не всегда это так, не всегда.
Дочь Брежнева Галина в период полового созревания имела тягу к циркачам. Ее первым (или одним из первых) увлечением был младший сын Кио, Игорь. Атракцион Кио был в те годы так популярен, что мог стоять в Одессе месяца
Сразу после Одессы советский цирк во главе с аттракционом Кио должен был отправиться на гастроли в Японию, так что попутно с гастролями здесь же проходило формирование гастрольной труппы во главе с патриархом советского цирка стариком Эмилем Теодоровичем Кио. Корифею не к лицу заниматься административными вопросами, поэтому на эту роль определили директора Одесского цирка Пал Петровича, что для последнего было пределом мечтаний – ничего себе: многомесячные гастроли в Токио. Это ж сколько валюты можно было заработать!
Игорь, по-видимому, тоже был на седьмом небе – еще бы, прямое родство светит с Генеральным секретарем! Не успели они прилететь в Токио как Игорь повел Галю в местную мерию и оформил брак. Понятно, для загнивающего Запада и его падкой на сенсации желтой прессы этот факт стал манной небесной – зять генсека циркач, да еще и еврей. Но...
На следующий день прилетели товарищи в штатском и увезли новобрачных в «свадебное» путешествие назад в Москву, где паспорта со штампами Токийского загса изъяли и заменили свежими, чистыми, а заодно захватили назад и ПалПетровича как неусмотревшего.
Уж как он сокрушался! Жалко валюту и некупленные шмутки, но с этим еще ладно, можно смириться, но ведь вопрос стоял о потере партийной бдительности (бздительности). Еле партбилет сохранил.
Прошло пару лет и Галя опять влюбилась в циркача, на этот раз в Милаева. Был такой крупных габаритов артист цирка, который держал на ногах, лежа в специальном ложе, огромную лестницу, на которой упражнялись гимнасты и гимнасточки. Милаев оказался умней – он не побежал регистрировать брак, а сделал Гале ребеночка, по-моему дочку, то бишь внучка Брежнева была от Милаева. Очистить ее от ДНК Милаева даже КГБ не под силу, это тебе не бумажка или какой-то там паспорт.
Да, Галя потом стала женой генерала или еще там кого-то по-престижней, чем циркач, но Милаев остался в фаворе – куда ж денешься: папа внучки Брежнева!
Он перестал держать лестницу на ногах и стал директором Московского цирка и вообще. А вы говорите – бумажка главное...
Георгий Жженов вспоминает...
В "Берегись автомобиля" снимался с удовольствием. Без особого напряжения, балуясь, импровизируя.
Однажды пережидали солнце (эпизод начинали снимать в непогоду) на Внуковском шоссе. Сидели в автобусе настоящие гаишники, которые помогали перекрывать движение, члены группы. Что делают артисты, когда съёмок нет? "Соображают". А где деньги? Я встал и говорю: "Сейчас вам заработаю деньги".
Вышел в форме на трассу, стал останавливать машины, которые, как мне показалось, нарушают правила. Быстро собрал нужную сумму. Особенно не лютовал. С одного подвыпившего морского офицера, ехавшего с женой, денег не взял, смилостивился. Отослал на обочину спать. Всё выглядело достоверно.
Кстати, многие воспринимали меня как настоящего инспектора ГАИ. Не верили, что я актёр.
Однажды поздно вечером летом 1970 я перевернулся на бок и спросил лежащую рядом со мной девушку, хочет ли она выйти замуж.
— Мы поговорим об этом утром, — сказала она. — Сейчас мне надо поспать.
Утром она сказала, что женитьба — это не очень хорошая идея, а на самом деле, даже очень плохая, но она все равно согласна. Она
Той осенью мы сели в автобус, идущий из Старого Города, где жила Табби, до Бангора, где находился известный ювелирный магазин Дейз. Мы попросили показать самый дешевый комплект из двух обручальных колец, который был в продаже. С великолепной профессиональной улыбкой, в которой не было ни капли снисхождения, продавец показал нам пару тонких золотых колец за 15 долларов. Я достал бумажник, который тогда пристегивал байкерской цепочкой к шлевке джинсов, и заплатил за них. В автобусе по дороге домой я сказал: «Готов поспорить, они оставят зеленый след на наших пальцах».
Табби, всегда колкая на язык, ответила: «Надеюсь, мы проносим их достаточно долго, чтобы узнать это».
Десять недель спустя или около того, мы надели эти кольца друг другу на пальцы. Костюм, который я надел, был слишком велик для меня — я взял его взаймы у будущего шурина, — а моим галстуком гордился бы сам Джерри Гарсия.
Моя новоиспеченная жена была одета в голубой брючный костюм, несколько месяцев до этого служивший нарядом подружки невесты на свадьбе ее подруги. Она была великолепна и напугана до смерти. Мы поехали на свадебный прием (бутерброды с тунцом и содовая) на моей машине, стареющем Бьюике с дышащей на ладан коробкой передач. Я все время трогал большим пальцем кольцо на безымянном пальце левой руки.
Несколько лет спустя — три? пять? — когда Табби мыла посуду, ее кольцо соскользнуло с пальца и упало в сливное отверстие. Я вырвал заглушку слива, пытаясь найти его, но в темноте обнаружил лишь заколку. Кольцо исчезло. Тогда я уже мог купить вместо него новое, более изящное, но она все равно заливалась горькими слезами из-за потери первого настоящего кольца. Оно не стоило и восьми долларов, но оно было бесценно.
Жизнь хорошо обошлась со мной в вопросе карьеры. Я написал бестселлеры и заработал миллионы долларов. Но я ни разу не снимал это дешевое кольцо с левой руки с того самого дня, как моя жена с дрожащими губами и руками и блестящими глазами надела его.
Кольцо заставляет задумываться о будущем, помнить, что у нас было (почти ничего) и какими мы были (чертовски хорошими ребятами). Не дает забыть, что цена вещи и ее ценность — не обязательно одно и то же. Прошло уже 42 года, а зеленого следа все ещё нет. Стивен Кинг
Прошло уже 42 года, а зеленого следа все ещё нет.
Стивен Кинг
Вступительный экзамен по математике в ЛГУ. За одной из парт готовится к ответу щупленький, худенький очкарик, с прыщами на лице.
Бородатый профессор принимавший экзамен, славился тем, что валил любого, кто, по его мнению, не обладал достаточным IQ для данного заведения.
Профессор явно скучал, глядя на экзаменуемых и пытался
На свою беду, досрочно отвечать, вызвался очкарик, который решительным шагом направился за стол к экзаменатору.
Теория была блестяще сдана, профессор повеселел, оживленно глядя на прыщавого паренька.
Вызубрил, подумал бородатый гелертер, и выдал очкарику задачку.
Бегло прочитав условие, очкарик написал ответ, решив задачку в уме.
Уже удивленными глазами профессор дает вторую задачку. Очкарик решает ее быстрей первой и собирается идти домой с заслуженной пятеркой.
- А ну-ка, сказал профессор и уже с азартом сует третью задачку, глядя на паренька с неподдельным интересом. Решив третью задачу, очкарик многозначительно смотрит на своего мучителя, всем своим видом показывая, что пора бы заканчивать.
Но профессор не спешит с оценкой и хитро-хитро улыбаясь говорит:
- Последняя несложная задачка на сообразительность. Решишь, сразу поставлю пять.
В задачке требовалось доказать примерно следующее: что всякое замкнутое n-мерное многообразие гомотопически эквивалентно n-мерной сфере только тогда, когда оно гомеоморфно ей.
Очкарик собиравшийся уже спеть гимн гаудеамуса, прочитал условие и завис, пытаясь понять хотя бы про что эта задача.
Немного "отвиснув", он собрался с мыслями и сказал: - Мне необходимо время.
- Пожалуйста, - хитро щурясь и лыбясь уже во все лицо, ответил экзаменатор.
Прошло больше часа, некоторые за это время уже получили заветные оценки, многие конечно не сдали, только очкарик что-то писал, зачеркивал, снова писал, вытирая пот со лба.
- ЭЙ! , вдруг непроизвольно закричал очкарик, как будто что-то вспомнил. Все присутствующие непроизвольно уставились на очкарика, включая главного бородатого злодея.
- ЭЙ, это я тебе говорю, бородатый, - указывая на профессора пальцем, продолжал кричать он, как будто был не в себе. У всех открылись рты, включая бородатого изверга, который не привык, когда на него орет студент и при этом обращаясь к нему на ты, тыкает пальцем.
- Профессор, эта же великая гипотеза Пуанкаре, как я ее могу доказать за час, ее сто лет никто доказать не может!
Профессор секунду подумав, молча поставил отлично в экзаменационный лист, подошел к будущему студенту, пожал ему руку и сказал:
- Поздравляю Вас, товарищ студент, с зачислением в наш Университет. Вы первый, кто хотя бы смог назвать автора этой задачи.
Так в 1982 году, Григорий Перельман стал студентом Ленинградского государственного университета на математико-механическом факультете.
Р. S. Спустя 20 лет Григорий Перельман все же сумел доказать одну из семи задач тысячелетия, с решением которой, впервые столкнулся студентом на вступительном экзамене по математике. Задача теперь носит имя: Гипотеза Пуанкаре- Перельмана. В 2010 году математику присудили премию в 1 миллион долларов, от которой он отказался. "
В 1806 г. Наполеон "ввел санкции" против Англии, объявил т. наз. "континентальную блокаду". Весь континент Европа закрыл для ввоза английских товаров.
Англия ввела "контрсанкции" - английский флот блокировал Европу. Ни один товар из колоний не мог попасть в Европу.
Состязание "Европа-Англия" пошло на измор: кто кого. И Европа (Наполеон)
Английские торговые корабли в море перегружали товары на небольшие баркасы. Ночью десятки небольших лодок причаливали в укромных местах. На берегу уже ждали скупщики контрабанды. И тюки с товаром быстро растворялись в ночи.
Вопрос: а где же таможенные посты? Или объездные пикеты? Ответ: они эту ночь "проспали".
Английские контрабандисты заранее договаривались с французским таможенным постом: какую именно ночь они должны "проспать" и ничего не заметить. Крепкий сон оплачивался по тарифу "20".
Что это означает? Все просто, предложение тарифа "20" - это 20 месячных жалований за одну ночь крепкого сна. Очень просто и удобно рассчитывать.
(В случае, если контрабанду обнаружат позже, то вся вина таможенника в том, что он уснул на посту. Нехорошо, должностной проступок, но не преступление. Сморило человека, устал, бывает).
До Наполеона начала доходить нехорошая информация. Усилил контроль, грозил тюрьмой, посылал ревизии и т. д. Контрабандисты ответили просто - ладно, тариф 30.
Наполеон насылал громы и молнии, кричал, увольнял. Английские контрабандисты ответили просто - ладно, тариф 40.
Через несколько лет тариф, наконец, устоялся - 50. То есть, 50 месячных жалований за "одну ночь уснуть на посту".
Отказаться разом от 50 месячных зарплат - это выше любых человеческих сил. Два раза поспал - жалованье за 8 лет службы. И т. д. Это святым надо быть, чтобы отказаться. Таких таможенников Церковь сразу канонизирует, причисляет к лику великомучеников. Нельзя от человека что-то требовать при тарифе 50 или 100. Это бесчеловечно.
Но ни одного святого во французской таможне не нашлось. Все посты ночами богатырски храпели. Граница протекала через тысячи дыр. Политика "континентальной блокады" начинала работать не против Англии, а против самой Франции.
Так простой тариф погубил высокую политику. Против простого тарифа даже Наполеон оказался бессилен. Так и говорил:
- Здесь победить сложнее, чем при Аустерлице.
Таможню даже Наполеон не смог победить. А у других и подавно не получится.
