Из жизни знаменитостей VIP

вдохновительницей лучших книг Владимира Набокова. Это Вера сделала избалованного Сирина великим писателем Набоковым, и это она вписала его имя во все мировые литературные энциклопедии.

Вера Слоним родилась в Санкт-Петербурге, в семье адвоката Гамшея Лейзеровича (Евсея Лазаревича) Слонима и Славы Борисовны Слоним (урождённой Фейгиной). Обучалась в гимназии княгини Оболенской. Она отлично знала английский, французский и немецкий, мечтала изучать математику и физику. Писала стихи, много-много читала... После революции ее семья эмигрировала в Берлин. Уезжали в суматохе, через Ялту: лишь бы "успеть на белый пароход". В Берлине Евсей Слоним начал издательский бизнес, Вера ему помогала, и сама понемногу занималась переводами и литературой...

Есть две версии знакомства Веры Слоним и Владимира Набокова, но по обеим выходит, что это она выбрала его. Набоков опешил от этого знакомства. Никто и никогда так его не понимал. Вера приняла его целиком, со всеми его чудачествами и капризами. Владимир Набоков вырос в доме с 50 слугами. Сын известного политика и выдающегося человека, он рос убежденным в своей исключительности. Глупым играм со сверстниками предпочитал чтение, шахматы и ловлю бабочек. К 17 годам он получил в наследство от дяди миллионное состояние и огромное имение. В революции семья потеряла все. "Набоковский мальчик" стал нищим, но, из последних сил, надменным литератором, писавшим под псевдонимом Сирин. И эту свою нищую творческую свободу он ценил превыше всего.

Все набоковеды отмечают, что после женитьбы писатель внезапно сильно прибавил в мастерстве.

Есть даже версии, что "все романы за Сирина писала Вера Евсеевна". Это было не так, но, как говорил племянник Набокова, именно Вера приучила писателя к регулярному труду. Она свято верила в гениальность мужа и создавала условия, в которых просто невозможно было не писать. Каждое утро она подавала ему завтрак: сок, яйцо, какао, красное вино - и уходила на работу. Набоков писал, иногда по 20 страниц в день, иногда по 7 строчек. В первые же годы их совместной жизни Набоков написал "Машеньку", потом "Дар", "Защиту Лужина", "Камеру обскура"… Вера была его первым читателем, критиком и советчиком. Секретарем, литературным агентом, музой, переводчиком. Ловила с ним бабочек. Была ходячей энциклопедией - ее феноменальная память хранила кучу цитат, дат и подробностей. Набоков ненавидел и не умел разговаривать по телефону, поэтому все телефонные переговоры вела Вера, а писатель стоял рядом.

Когда в 1934 году у Набоковых родился сын, все удивились: казалось, этим двоим больше никто не нужен. А много позже, когда они переедут в Америку, она будет единственной домохозяйкой в Итаке, получившей в 1953 году разрешение на оружие. Браунинг Вера будет носить в дамской сумочке - так она станет еще и телохранителем своего мужа...

В 30-е годы в мире свирепствовал экономический кризис, жить было трудно, а когда в Германии к власти пришли нацисты, стало еще и опасно. У писателя в гардеробе остались последние незаношенные брюки, когда друзья организовали ему литературное турне по европейским столицам. Вся русская эмиграция сосредоточилась в Париже. Все читатели Набокова были там, и писатель отправился в Париж. Через месяц Вера получила пухлый конверт - четыре листа с описанием романа Набокова с русской эмигранткой Ириной Гуаданини. Поэтессой, которая зарабатывала стрижкой пуделей. Ирина была абсолютной противоположностью Вере: беспомощной, нервной, неуверенной, взбалмошной. Вера с сыном наконец-то смогла уехать из Берлина, и через какое-то время скитаний и неустроенности семья встретилась в Каннах.

Несколько месяцев писатель набирался решимости: уйти от Веры было нелегко... Когда Ирина приехала к нему, Набоков отстранился от нее: ну да, люблю, но с женой нас связывает целая жизнь, тебе лучше уехать.

В мае 1940 года Набоковы покинули Францию и отправились в США на пароходе «Champlain» при содействии Общества помощи еврейским иммигрантам HIAS. Жили в Вермонте и Нью-Йорке. В Америке Набоков стал профессором - сначала преподает в колледжах, потом в Стэндфордском университете, затем в Гарварде.

Правда, лекции за него писала Вера, а иногда и читала, если писатель капризничал или болел. Студенты ее почитали и боялись.

В Америке Набоков написал свою "Лолиту". Он три раза пытался сжечь рукопись, и каждый раз Вера успевала ему помешать.

Однажды соседи расслышали, как миссис Набоков отгоняла мужа от бочки для сжигания мусора: "А ну пошел вон отсюда! ". Ни одно американское издательство не приняло "эту мерзость". Англичане посвятили этому вопросу заседание парламента. Роман решились выпустить только во Франции, а через год он занял первую строчку в списке мировых бестселлеров. Набоков наконец-то получил ту славу, которую, по мнению Веры, всегда заслуживал...

Писатель умирал очень тяжело. В последние годы они вообще не расставались, и его душа не хотела уходить туда, где не будет Веры. Он говорил: "Я бы не возражал полежать в больнице, если бы ты была рядом, положил бы тебя в нагрудный карман и держал при себе"...

Вера пережила мужа на 13 лет. Пока могла держать в руках книгу, переводила его романы. Как всегда, держала спину прямой, не позволяла себе раскисать. Но однажды вдруг сказала сыну: "вот бы нанять самолет и разбиться". Она умерла в 89 лет. Ее прах смешали с прахом мужа. Невозможно было представить, чтобы они были отдельно...

поручает своему доверенному лицу — начальнику штаба Александру Бертье, которому так не терпится произвести впечатление на патрона, что он закупает сразу несколько тысяч кроликов, дабы императорскому двору было не до скуки.

Прибыла свита, охота началась, егеря выпустили добычу.

И тут произошло непредвиденное.

Оказалось, Бертье закупил вовсе не диких, а обыкновенных домашних кроликов, которые по ошибке решили, что сейчас их будут кормить, а не убивать.

Вместо того чтобы задать стрекача, они заприметили маленького человечка в большой треуголке, приняв его за хозяина, который принес еду.

Голодные охотничьи трофеи рванули к Наполеону во всю свою прыть (а это ни много ни мало 56 км/ч).

Оторопевшая свита не смогла остановить кроличий напор, и бедняге императору не оставалось ничего другого, как обратиться в бегство, отбиваясь от оголодавшего зверья голыми руками.

Однако кролики не уступали и в конце концов загнали Наполеона обратно в карету, не обращая внимания на лакеев, которые безуспешно охаживали их своими кнутами.

По отзывам современников, присутствовавших при данном фиаско, французский император умчался прочь, полностью разбитый и покрытый несмываемым позором.

на стадионе, который не запаниковал и не испугался, был врач «Баффало» и ветеран боевых действий во Вьетнаме Джим Пиццутелли. Чтобы добраться от скамейки запасных до Маларчука, он потратил всего 14 из 136 драгоценных секунд, которые тогда разделяли жизнь и смерть. Пиццутелли мгновенно оценил ситуацию, засунул пальцы в рану, зажал разорванную вену и повел Клинта в раздевалку, где уже ждали остальные врачи.

«Я знал, что игру с «Сент-Луисом» смотрит моя мама. Когда я осознал, что произошло, то хотел просто уйти с площадки, чтобы она не видела, как я умру. В подтрибунном помещении я посмотрел на застывшие в ужасе лица окружавших меня ребят. Попросил привести священника и передать маме, что я ее люблю», — рассказывает Маларчук.

Пиццутелли тем временем отчаянно вытаскивал Клинта с того света. Он навалился на его шею всем весом: «Когда захочешь дышать, дай мне знак». Только Маларчук начинал задыхаться, Пиццутелли ослаблял давление — тогда кровь вновь начинала хлестать из раны. Так добрались до больницы.

Маларчуку наложили 300 швов, он потерял треть всей крови. Если бы порез оказался на три миллиметра выше, Клинт бы умер еще на стадионе. Если бы он защищал противоположные от выхода с площадки ворота, его бы просто не успели доставить в больницу. Если бы на арене не оказалось Джима Пиццутелли...

Уже на следующий день хоккеист отправился домой, а через 11 дней вышел на лед, и болельщики устроили ему овацию.

Робер и Марина благодаря знакомой актрисе Оссейна. Девушка как-то попросила Робера сходить с ней за компанию в гости в один большой дружный дом, где проживало милое русское семейство Поляковых. Одиль уверяла: «Будет весело. Поляковы чудные люди... »

«Ну, я и пошел... - вспоминал потом Робер Оссейн. - Марина сразу пленила своим умением постоять за себя и невероятной улыбкой.

Наша следующая встреча произошла через много лет. Всё та же подруга попросила меня оставить несколько билетов на мой спектакль для сестёр Поляковых. После спектакля они впорхнули ко мне в гримёрку - и я пропал! Марине было тогда 16, и я так в неё влюбился! Потом размышлял, чем бы её покорить. И придумал! Пригласил её сыграть в моём фильме. Это было абсолютное нахальство, потому что Марина была звездой, а я только начинал. Тем не менее она согласилась, и мы начали работу над фильмом «Негодяи попадают в ад».

Я устраивал романтические прогулки, мы много разговаривали. Но Марина мне как-то сказала: «Напрасно! Ты не в моём вкусе. Чтобы я стала твоей женой, вычерпай ложкой океан!»

Океан, к счастью, осушать не пришлось - через 2 года Марина стала моей женой.

В день свадьбы мы не снимались, но пришли с утра на съемочную площадку сообщить счастливую новость. Потом взялись за руки и побежали, смеясь, через весь Булонский лес — расписываться.

Мы жили в огромном доме Поляковых - чаепития у самовара, беседы, игры. Быт большой русской дворянской семьи, который они перенесли в Париж. Этот быт и погубил нашу с ней семью.

Марина не хотела расставаться со своими привычками, дорогой сердцу обстановкой, а я и не предполагал, что в результате окажусь единственным мужчиной в большой и дружной женской семье! ... Мы практически никогда не оставались наедине, у нас не было нашей тайны, нашего мира, нашего интимного пространства... И я стал чувствовать себя крайне неуютно. Марине не хотелось расставаться с сёстрами, родителями. А я больше не мог жить в колхозе! Мне порой казалось, что я женат сразу на всех четырёх сёстрах. Последовали годы скандалов и ссор... »

Вскоре Марина впервые надолго уехала сниматься в Швецию, в фильме "Колдунья". A Робер за это время ни разу не позвонил н не написал ей ни строчки.

Общие друзья передавали, что она переживает, грустит, и это заметно сказывается на ее актерской работе. Режиссер якобы кричал: «Дозвонитесь до ее мужа, потребуйте, чтобы навестил ее! Она же сохнет на глазах».

Вернувшись, Марина сказала eмy всего одно слово: «Прощай».

Робер Оссейн : «Потом я собрал свои вещи, Марина вызвалась проводить меня до моста, где ждали друзья, согласившиеся приютить меня у себя на какое-то время. Шли молча. Попрощались. Я пошел через мост. Встретившись с друзьями, обернулся — она так и стояла одна, такая одинокая и потерянная... Увы, назад пути не было. »

Этот брак продлился всего 4 года. Одни говорят, что Оссейн не мог смириться с растущей популярностью супруги. Просто не мог простить красавице ее успеха и не мог забыть время, когда она его отвергала и смеялась над ним.

Фильм «Колдунья» сделала из Марины звезду мирового масштаба, а Робер продолжал играть сомнительных личностей и роли второго плана. Пока в его жизни не случилась культовая «Анжелика», где он сыграл Жофрея де Пейрака.

Другие утверждают, что Марина влюбилась в летчика, ради которого бросила супруга. В любом случае пара распалась, хотя на тот момент у них уже было двое сыновей: Игорь и Пётр.

«Мы расставались мучительно – даже двое маленьких сыновей не смогли удержать нас вместе. Скажу одно: я очень любил Марину. Любила ли она?

Спросите у неё... »

После развода Робер Оссейн дважды женился и дважды становился отцом. Марина Влади ещё трижды находила своё счастье. Сначала она вышла замуж за лётчика-испытателя, владельца авиакомпании, и родила третьего сына. Затем был Владимир Высоцкий, а после – Марина стала супругой врача-онколога.

Бывшие супруги сумели сохранить дружеские отношения и общались до самой смерти Робера в 2020 году.

«Мы дружим - нельзя ненавидеть бывших жён, - говорил Робер Оссейн в одном из интервью. - Я наблюдал, как она была счастлива с Высоцким, - мы несколько раз встречались в Париже. Фраза Чехова «Скучно жить на этом свете, господа! » не про Высоцкого - он был неуёмный, с огромной душой, харизматичный… Я видел, как Марина страдала, когда его не стало, поддерживал её, когда у неё на руках умирал от рака её второй муж… Сейчас мы переписываемся, наши сыновья разъехались: Игорь на Гаити занимается добычей и продажей жемчуга, Пётр стал музыкантом. »

Говорят, Робер до самой смерти видел в ней ту юную девушку, которая его покорила, и так и не смог окончательно разлюбить...

магазина.

Сизов подписал письмо. Отвезли.

Директор комиссионного сказал, что он эти вопросы не решает: это теперь в ведении министра финансов (очередь за «Запорожцем» была длиной в два года). Сизов подписал письмо и министру, но сказал, что лучше будет, если это письмо отвезёт Данелия министру сам. К тому времени фильм снимали фильм в Калуге. (Ехать из Калуги три часа и обратно столько же. )

В понедельник Данелия объявил выходной и поехал к министру. Тот принял, посмотрел письмо и сказал, что, к сожалению, оно не по адресу. Эти вопросы решает министр торговли. И Данелия вернулся в Калугу.

Напротив гостиницы, в которой съёмочная группа жила в Калуге, стоял кинотеатр, в котором все время показывали французские фильмы с Бельмондо.

В тот вечер Данелия пошел в кино, и на экране актер Жан-Поль Бельмондо на шикарной белой машине, когда то ли убегал, то ли гнался за кем-то по дороге, стукнул три машины и вдребезги разбил свою.

Написали письмо министру торговли. Сизов подписал. Приехал к министру в назначенное время. Министра не было, но секретарь сказал, что министр с вопросом ознакомился и просил передать, что, к сожалению, ничем не может помочь: этими вопросами теперь ведает Моссовет.

Данелия вернулся в Калугу. Пошел в кино.

В этой картине Жан-Поль Бельмондо играл полицейского, и, когда на своей полицейской машине гнался за преступником, он подрезал автобус, автобус выскочил на встречную полосу и разбил вдребезги машин двадцать. И все иномарки!

Написали письмо председателю Моссовета Промыслову. Тот назначил время. И Данелия поехал в Москву. Промыслов принял, сказал, что любит фильм «Я шагаю по Москве», но помочь не может. На неделе вышло постановление, что вопросы очереди в автомобильные комиссионные магазины решаются только на уровне Совета Министров СССР и «пусть Коля обращается к ним». (Коля — это Николай Трофимович Сизов, который несколько лет был заместителем Промыслова)

Очевидно, каждый человек в какой-то степени мазохист. Потому что, вернувшись в Калугу, Данелия опять пошел в кино. И там увидел, как этот красавец, супермен, ceкс-символ Жан-Поль на роскошной яхте выскочил на берег, въехал в витрину автомобильного салона и начал крушить «роллс-ройсы».

Данелия не выдержал и ушел.

«Запорожец» они так и не купили.

Выкрутились так: уговорили звукооператора Женю Федорова одолжить свой новый «Запорожец». Вытащили оттуда сиденья, сняли переднее стекло и вставили битое, которое удалось купить на базаре. Выкопали яму, затолкали туда машину и залили ее водой до окон.

А сняли кадр так: арендовали еще один «Запорожец» такого же цвета. В него посадили Леонова и Толубеева. Включили камеру, «Запорожец» с актерами выехал из кадра. В кадре остался кран с ковшом. Потом звуки: удар, лязг, звон. Крановщик высовывается из будки, смотрит. Камера панорамирует, и все видят «Запорожец», тот, который залили водой, а из него вылезает дублер Леонова".

семье и с юности сам зарабатывал на жизнь. Начал свой трудовой стаж в редакции газеты, потом получил профессию лоцмана и плавал по рекам, потом решил добывать серебро.

Потерпев фиаско, стал писать рассказы. И сразу прославился на всю Америку. Тогда-то он и влюбился в прелестную Оливию — дочь богатого капиталиста. Марк влюбился даже не в девушку, а в её портрет. Приятель Твена показал ему медальон с изображением своей сестры и пригласил Марка погостить в своём доме. На второй неделе знакомства Твен сделал Оливии предложение. Он нравился ей, но девушку смущали возраст Марка — он был старше на десять лет и его неинтеллигентные манеры.

К тому же у Твена за душой не было ни гроша. Впрочем, наличие у него писательского таланта Оливия не отрицала. Тем не менее, она ответила отказом. Он снова сделал предложение. И снова получил отказ. На этот раз Оливия мотивировала его тем, что Твен недостаточно серьёзно относится к религии. На это Марк ответил, что по желанию Оливии он непременно станет хорошим христианином.

В душе девушка уже была готова стать женой Твена. Только он об этом не догадывался. Решив, что его положение безнадёжно, Марк уехал. Но по дороге на вокзал его коляска перевернулась. Твен сделал вид, что серьёзно ранен. Его привезли обратно. Оливия вызвалась быть сиделкой и, выслушав ещё одно предложение руки и сердца, сдалась.

После свадьбы Марк старался не огорчать жену. Оливия была глубоко верующей, Твен читал ей по вечерам Библию, а перед каждым обедом произносил молитву. Зная, что жена не одобрит некоторые из его рассказов, он не показывал их издателям. Писал в стол, не опубликовав таким образом 15 тысяч страниц. Оливия была главным цензором Твена. Она первой читала и правила его произведения. Однажды пришла в ужас от выражения, которое употребил Гекльберри Финн и заставила Твена убрать фразу. Она звучала так: «Чёрт побери! ». Дочь Клеменсов — Сьюзи — говорила так: «Мама любит мораль, а папа кошек».

Твен слушался жену во всём. Писал в одном из писем: «Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально». Оливия называла мужа «седым юношей» и приглядывала за ним, как за ребёнком. А он был уверен, что силу, энергию и детскую непосредственность ему помогла сохранить только Оливия.

Ливи гордилась чувством юмора мужа. Однажды, читая какую-то книгу, Твен хохотал на весь дом. Оливия спросила, какой автор так его рассмешил. Марк ответил, что не знает, но книга очень забавная. Ливи взяла её, чтобы узнать имя писателя и прочла на обложке: «Марк Твен». Юмор выручал его в самых безнадёжных ситуациях. Он позволил Твену не опустить руки, когда выяснилось, что жена безнадёжно больна. По всему дому и даже на деревьях сада Марк развесил весёлые записки, чтобы рассмешить Оливию. На одном из посланий было дано указание птицам, когда им петь и насколько громко. Эта записка висела у окна спальни Ливи.

В их жизни было много трагедий. Смерть детей, банкротство Твена. Марка спасал его врождённый оптимизм, Оливию — христианское смирение. Они не мыслили жизни друг без друга. Говорят, что Твен ни разу в жизни не повысил на жену голос, а она ни разу не устроила ему скандал. Твен был готов защищать супругу от всего света, однажды чуть не порвал со своим близким другом, который решил подшутить над Ливи. А она, оставив все домашние дела, отправилась вместе с мужем в кругосветное плавание: за Твеном, тогда уже «шестидесятилетним юношей» требовался постоянный присмотр.

На один из юбилеев Оливии, Твен написал ей письмо, в котором были такие строки: «Каждый день, прожитый нами вместе, добавляет мне уверенности в том, что мы ни на секунду не пожалеем о том, что соединили наши жизни. С каждым годом я люблю тебя, моя детка, всё сильнее.

Давай смотреть вперед — на будущие годовщины, на грядущую старость — без страха и уныния».

братьями Шуваловыми и возлюбленным - Алексеем Разумовским. Все они были очень молоды, веселы, охочи до всяческих забав и развлечений. А ещё любили театр и ставили пьесы, которые часто сами же и сочиняли. Анне Иоанновне, разумеется, хотелось узнать, чем это занимается цесаревна, и нет ли там какой политики.

И случай представился. Ей донесли, что регент придворной капеллы Елизаветы Иван Петров прячет какие-то бумаги. Петрова немедленно арестовали и отправили прямиком в Тайную канцелярию. Нашлись при нём и бумаги, оказавшиеся... пьесой о палестинской царице Диане. Прекрасную и добрую Диану сживала со света злая сварливая свекровь. Авторство принадлежало верной Мавре Шепелёвой, и ни для кого не являлось секретом, кого вывел драматург под именем Диана, а кто - жестокая свекровь.

В Тайной канцелярии сразу озаботились, а нет в той пьесе чего предосудительного, например, оскорбления чести Ея императорского величества? В качестве эксперта вызвали архиепископа Феофана Прокоповича, с одной стороны, знатока театрального искусства, а с другой - автора инструкций по ведению пыточного розыска. Прокопович внимательно прочёл пьесу, всё прекрасно понял и благоразумно решил, что никакой крамолы в пьесе нет: добродетель торжествует, а порок наказан. Всё закончилось благополучно и для прекрасной царицы Дианы, и для Петрова, и для Елизаветы. В самом деле, не говорить же архиепископу Феофану, что в злобной и мерзкой свекрови он узнал всемилостивейшую императрицу Анну Иоанновну?!

А они так и жили втроем - высокие отношения! Представляю, каково было жене такое терпеть. Она любила мужа. Это еще обиднее, конечно.

Но тут случилось вот что: Бунин расслабился, подобрел от такой приятной жизни и пригласил в гости одного маляра, который писал стихи. Бедного талантливого юношу Зурова. И жена писателя к юноше прониклась сочувствием, и стала о нем заботиться. Маляру очень понравилось гостить у Бунина. Кормят хорошо, обращение деликатное. Ну, он и остался навсегда. Что возьмешь с сумасшедшего?

А он и оказался сумасшедшим. И гонялся за Буниным с опасной бритвой. Драться лез. И так язвительно усмехался, когда Бунин что-то рассказывал. И вырывал цветы, которые Бунин в саду сажал, чтобы наказать писателя, если он как-то не так себя вел.

Так и жили вчетвером. И Бунин жене сказал, мол, знаешь, Верочка, а вдвоем лучше все-таки жить было. Хотя и немного скучно. Давай жить вдвоем! А жена ответила, что уже поздно. Нехорошо выгонять людей на улицу. Мы в ответе, Ваня, за тех, кого приручили!

В итоге вот что случилось: молодая особа изменила Бунину с женщиной и сбежала подальше от странного дома, по которому ходил маляр с бритвой.

А маляр остался. Он влюбился в жену Бунина и ни за что уходить не хотел! И стали они жить-поживать втроем. В свободных отношениях, как и хотел знаменитый писатель. Потому что если свобода - она для всех!