Истории о армии #генерал

Георг Нахт разработчик ПО из одной пост-коммунистической европейской державы. В середине 1990-х его правительство решило, что пришло время заменить их иностранные реактивные истребители времен Советского союза на современные, более дешевые истребители собственного производства. А так как они модернизировали парк, они решили заодно модернизировать и подготовку пилотов. Это означало, что надо было разрабатывать новую программу интерактивного летного симулятора.

Вместо того чтобы идти к дорогущему субподрядчику от министерства обороны, ВВС решили попробовать кое-что новенькое. Они передали контракт небольшой игровой фирме, в которой и работал Георг. Хотя это был их первый государственный контракт, они были убеждены в том, что представят готовый продукт вовремя и не выйдут за рамки бюджета. В конце концов, требуемый симулятор был проще, чем тот, который они закончили совсем недавно: никаких таблиц с лучшими результатами, красивой анимации или чего-то подобного. Только основы.

Ответственным лицом со стороны ВВС был старый суровый генерал с богатым опытом ведения воздушного боя и сорокалетним послужным списком. Естественно он сильно сомневался, что новичкам удастся разработать продукт «военного уровня». Ведь эти ребята даже не провели ни дня в форме. Но команде Георга удалось быстро переубедить его демонстрацией своих возможностей: всего через месяц после получения контракта они уже полностью воссоздали спецификации прототипа самолета в своем ПО.

Меньше чем за год они закончили адаптацию своего летного симулятора для работы с хитроумным железом тренажера. Под словом «хитроумный» я подразумеваю полноразмерную кабину пилота с шестью дисплеями, шестнадцатью сервоприводами и невероятным количеством кнопок и управляющих элементов. Его полюбили все. Пилоты сказали, что он летает как настоящий, а генерал был вне себя от волнения, потому что мог испытать радость полета (пусть и симулированного) снова.

«Господа», начал генерал во время одного из их заключительных собраний, «вы проделали отличную работу. Я под большим впечатлением. Однако есть одна небольшая проблема. Вы почти не предоставили документации».

Начальник Георга нервно сглотнул, он не мог понять, шутит генерал или нет. Ведь они предоставили около 500 страниц диаграмм и спецификаций. В воздухе повисла неловкая пауза.

«Видите ли, господа», продолжил генерал, «для такой дорогой программы мы требуем как минимум восемь метров документации». Он расставил руки настолько насколько смог, чтобы показать натурно. Стало ясно, что он вовсе не шутил.

Команда Георга не представляла, как им выполнить условие, поэтому они просто начали печатать. Всё. Исходный код, снимки экранов, журналы, шестнадцатиричные дампы, письма, резюме. И они обнаружили, что даже с большими шрифтами, на толстой бумаге и с двойными интервалами чертовски трудно заполнить восемь метров (это почти два стеллажа, двадцать шесть футов или 320 дюймов) макулатурой.

Через несколько недель печати и брошюрования они, наконец, были готовы предоставить документацию. Прибыв к архиву на небольшом грузовичке, они разгрузили коробки с бумагами и встретились с генералом. Одобрительно кивнув и улыбнувшись, он повел их через лабиринт полок и шкафов. Они остановились перед одним, в котором было ровно восемь метров свободного места с названием их проекта летного симулятора. Он был прямо между полок с «Разделом F» спецификаций основного боевого танка Т-72 и собранием старинных томов под названием Список подходящих мест для резервных захоронений.

Они уложили коробку за коробкой на полки. Не открыв ни единой, генерал поблагодарил их за предоставление столь подробной документации. Хотя эти коробки никто никогда не откроет снова, Георг и его команда вернулись домой счастливыми от того, что внесли свой вклад в обороноспособность Родины, создав летный симулятор. Ну и конечно отпечатав восемь метров документации.

товарищ генерал!

В ответ начальник задаёт вопрос:

- Товарищ капитан, а сколько сейчас времени?

- Виноват, товарищ генерал! 09: 58!

- Выкиньте свои часы, товарищ капитан!

- Есть, товарищ генерал!

Офицер публично снимает свои часы с руки и выбрасывает их в окно.

- Присутствуйте, товарищ капитан!, - разрешает генерал, удовлетворённый таким исходом дела.

Генерал продолжает своё выступление, однако через пару минут откуда-то из-за пределов зала достаточно громко и слышно звучат по радио сигналы точного времени. "Пик - пик - пик- пииииик! Точное время 10 часов!" - оповещает голос из радиоприёмника.

В зале повисла гробовая тишина.

Генерал останавливает своё  выступление, молча спускается с трибуны, подходит к окну и демонстративно сняв с руки свои часы, выкидывает их в окно со словами:

- Хороший штурман всегда имеет точные часы! А хорошим штурманам нужно верить!

Кто включил радиоприёмник - об этом история умалчивает. Думаю, всё-таки сделал это кто-то из хороших штурманов.

Случай из истории 317 отдельного смешанного авиационного полка морской авиации, произошедшей в 1991 году.

тупость: Это не менты, даже не мусора - это: Впрочем, судите сами: Когда старый начальник УВД Курганской области, знаменитый на всю страну тем, что на службу ходил только по покрытой ковром парадной лестнице, а всех сотрудников заставлял проникать на работу через черный ход, вконец проворовался, и продал недостроенное здание УВД, терпенье лопнуло даже у всеядных москвичей. Он был отправлен в отставку: Через полгода на пустое место нашелся кандидат из Тюмени.

Однако, до места назначения не добрался, так как был задержан в Москве при передаче взятки в миллион баксов (За должность видать кого-то благодарил! ): Еще через полгода объявился новый претендент. Кто помнит, про него в передаче "Человек и Закон" сюжет был, он спецталоны коммерсантам продавал: Естественно, это назначение московского барина было для него ссылкой и отбыл он к месту службы на знакомство с губернатором слегка расстроенным и крепко поддатым:

Глубокой ночью на пульт дежурному УВД пришел междугородний звонок:

- Привет, это дежурный РОВД Кунгура, Пермский край! Скажите, у вас есть такой губернатор Богомолов?

- Ну!

- Тут к нам пьяный в хлам генерал из Москвы в отдел ворвался, заявил, что наш новый начальник, уже половину руководства уволил, за то, что в аэропорту не встретили, меня обещал замом назначить, если я ему губернатора Богомолова найду:

- Похоже это наш новый начальник УВД у вас шалит, он сегодня прилететь должен был. А че, элементарно, города перепутал Курган и Кунгур - похожи: Ничего, проспится, вы его к нам отправляйте. Мы встретим!

Р. S. Новый начальник УВД в тот раз в Курган не прибыл. Через пару дней указ о его назначении был отменен

редкость), да только сразу после ВЫТАПТЫВАНИЯ оного слова снегопад прекратился, наступило утро, а вместе с ним приехал в училище начальник этого самого училища генерал N. И вот надо было такому случиться,, что именно в этот день на утро было назначено совещание курсовых офицеров. А, надо заметить, что окна комнаты для совещаний выходили... Правильно на тот самый пост! И вот во время совещания подходит наш генерал к окну, смотрит и, ничего не говоря, подзывает к окну своего зама. Тот, давясь от смеха, спрашивает, чьи хлопцы стоят там в карауле, встает наш ротный. Далее, конечно, настучали ему по мозгам и велели наказать "слишком грамотного часового". Наш ротный приходит в караулку, дожидается окончания смены героя и устраивает ему форменный разнос, пройдяясь до седьмого колена, после чего приказал написать рапот о своем подвиге на имя нач. училища.

Вот цитата из того рапорта:

Я, рядовой Иванов И.И., неся службу на посту номер х, СЛУЧАЙНО вытоптал на снегу буква "Х", "У", "Й" (именно так и написал - прим. автора), получилось слово "Х[рен]" (и так он тоже написал - прим. автора)...

Написанный рапорт парень понес генералу сам. Приходит назад умирая со смеху и рассказывает, что единственный вопрос, который после долгого вдумчивого прочтения задал ему генерал, был: "Ну почему ты не вытоптал слово ЦВЕТЫ!?" После этотого случая до сих пор за парнем закрепилось прозвище. .. нет не "Х[рен]", а "Цветок"!

еще вращались, из его чрева на зеленое поле высыпало человек семь комиссии. К нам приехала «внезапная» проверка из штаба армии. «Внезапная» - потому что о ней знал весь наш ракетный полк еще неделю назад. Естественно в этот день в нарядах стояли самые толковые, вся трава стала зеленой, а бордюры белыми.

- Так-с, с чего начнем? - спросил генерал-лейтенант. И дружно всей комиссией пошли в расположение части.

- Смир-р-р-рна!!! Товарищ генерал-лейтенант, за время моего дежурства происшествий не случилось. Дежурный по роте старший сержант Седов.

- Вольно! - ответил генерал.

- Вольна!!! - продублировал сержант.

Седову до дембеля оставалось всего ничего, и в этот ответственный наряд его поставили как самого опытного, знали, что он не зарубится, как говорили в части.

- Сколько служить осталось, сержант?

- Четыре месяца, трищ генерал-лейтенант!

- Понятно.

Глава комиссии был не первый год в армии и прекрасно понял, что Макарова предупредили о проверке, раз в наряде у него «деды».

- Так… Ну раз тут у тебя все в порядке, давай посмотрим что на хоздворе, – обратился он к командиру полка.

Хоздвор стоял немного на отшибе. За плацем, за столовой. Это был обыкновенный свинарник, голов на тридцать. Кое-что из той свинины, что здесь выращивалась, попадало не только в офицерскую столовую, но и на солдатский стол. И главным на хоздворе был рядовой Загоруйко. Он прослужил здесь уже полтора года, сам он был выходцем из Западной

Украины, но парнем был городским и до своей службы в армии о свиньях знал только, что они источник сала. А еще у него дома осталась немецкая овчарка, по кличке Ника, которую ему подарил дед на четырнадцатилетие.

Но сейчас не об этом. Будучи не первый день в армии, Загоруйко тоже привел в порядок и свинарник и себя. Подворотничок сиял, [м]ляха блестела,

- все как положено. В свинарнике тоже было относительно чисто, свежая солома, чистые поилки… Хотя ему сказали, что вряд ли Он к тебе зайдет, но все же… Ты смотри если что.

А генерал-лейтенант, поняв, что в части недостатков ему не найти, решил докопаться хоть до чего-нибудь. Где самое грязное место? Правильно – хоздвор. Еще на подходе к свинарнику было слышно как тридцать свиных голов хрюкают и повизгивают, - шум стоял такой, что мама не горюй! И запах! Запах!!! Вообще, запахом это назвать нельзя. Вонь, она и есть вонь.

Дверь в свинарник открылась и на пороге показалась высокая, статная фигура проверяющего.

- Смир-р-рна-а!!! - вскочил Загоруйко, и сделав четыре строевых шага подошел к генералу на расстояние вытянутой руки. В этот момент в свинарнике произошло нечто неимоверное! Все свиньи, услышав команду своего свинаря, как одна замерли, и стояли не шелохнувшись, не произнося ни звука!

- За время несения службы во вверенном мне подразделении происшествий не случилось, старший по хоздвору рядовой Загоруйко!

- Вольно! – ответил генерал. Было слышно как муха на другом конце свинарника бьется о стекло.

- Вольна-а-а!!! – продублировал Загоруйко, сделав шаг в сторону и назад, как и положено по Уставу, давая проверяющему возможность пройти вперед.

После второй команды «вольно» свиньи опять начали двигаться и постепенно все громче и громче издавать свои свинячьи звуки.

Генерал-лейтенант посмотрел на рядового, с тоской окинул взглядом свинарник, молча развернулся и вышел. Выйдя из свинарника, он все так же молча направился к вертолету. Уже там, в вертолете, когда они были на пути в штаб, его заместитель набрался храбрости и спросил:

- Товарищ генерал-лейтенант, почему комиссия покинула полк?

- Понимаешь, у них даже свиньи честь отдают…

На следующий день мы узнали, что наш полк получил оценку «отлично» по боевой и политической подготовке, а рядовой Загоруйко – отпуск домой на десять суток без учета проезда туда и обратно.

как-то автоматически, он ничего об этом не знал.

И вот Юлий Борисович Харитон, будучи очень ответственным человеком, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, пришел по месту прописки в Москве в военкомат. Он пришел, жмется – там здоровенный какой-то такой капитанище, который в этот момент по телефонной трубке болтает с возлюбленной, обсуждая, значит, ее коленки и задницу, и который при виде маленького Харитона в этом беретике сказал: ты погоди, сиди, дед, сиди.

Харитон подождал 10 минут, наконец снова сказал, что, вот, вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я на учете. Ему сказали: ну вам же сказали подождать, да? Харитон терпеливо ждет. Наконец прошло 40 минут, и капитан соблаговолил двинуть свою тушу туда в картотеку и в архив. А дальше, — Харитон рассказывает, — я услышал странные звуки. Я услышал, что что-то упало, потом я услышал топот. Через несколько минут ко мне вышли перекошенные и белые начальник военкомата, совершенно белый капитан – у них у всех были приставлены к вискам руки. Они сообщили, что он находится в звании: «товарищ генерал! ». Причем сам Харитон рассказывал это без особенных эмоций, поскольку значения таким мелочам не придавал.

кладезем для последующих подведений итогов на всех уровнях. А вот об этом - позже.

Так вот, если с обычных подведений, где замполиты анализируют состояние воинской дисциплины в свете решений и постановлений, когда начинаешь тупо вырубаться и материть себя за то, что не спрятался в раздевалке или в туалете, чтобы слинять, - и так до обеда в полубессознательном состоянии слушаешь то, что тебя абсолютно не волнует. Дело в том, что мы - летный состав, и какое мне дело до твоих казарм, форм одежды, тумбочек, службы войск... У меня есть профессия, я летаю, у меня есть небо и неповторимый запах самолетов. Что ты видел за 25 лет службы? -

Грудь четвертого человека! А авиацию любят как женщину. И пусть портянками, подворотничками, количеством очков на единицу личного состава, толщиной реечек на стендах наглядной агитации занимаются те, кто заканчивал командные училища! Они сами сознательно пошли в командиры взводов, рот... . Хотя, низкий поклон офицерам, которые сутками звереют от общения с ентим "личным составом". Я бы не смог.

Так вот, мы всеми правдами и неправдами пытались слинять, но на то, на окружное, когда прилетал зам командующего, боевой летчик, грузин, великолепно говорящий по-русски, так на это подведение все стремились попасть.

Начпо дивизии скушно читает доклад, в президиуме - командование полков, политработники, пропагандисты.

Все клют носом, под монотонную речь начпо о морально бытовом состоянии офицерского состава, где …. . в семье капитана Иванова скандалы, рукоприкладство...

- Что-о!

Зам командующего привстает со стула. В зале оживление.

- Кто этот капитан?!

Зал в напряжении, напряжение растет - сейчас будет то, ради чего пришли!

Капитан Иванов поднялся.

- Подойдите сюда! - Подходит. Народ вытягивает шеи и широко раскрывает глаза, стараясь не пропустить ни одного слова.

- Вы, капитан, офицер, коммунист, летчик, мужчина. Вы бьете свою жену?

Женщину, мать своих детей? !!! (характерная кавказская жестикуляция) .

Капитан уже смирился с погонами старшего лейтенанта и вечным правым креслом помощника командира корабля.

Начпо:

- Товарищ командующий (не зам командующего! - кто знает, что будет завтра, - правила хорошего тона он впитал с молоком Клары Цеткин и Розы

Люксембург), нe он бьет, это она его, когда выпьет, бьет...

- Что-о-о!!!

Когда генерал свирепел, в нем просыпались отцовские чувства, он переходил на "ты", и легкий акцент, который его красил, становился тем страшным подобием русского языка, на котором говорили только солдаты-таджики из стройбата.

- Ти, капитан, афицер, камунист, мущ-щ-ина! честный слова, ти пазваляишь, чтобы тебе бил женщина? !!! (еще более неповторимая кавказская жестикуляция).

У капитана вспотели даже пятки, начался озноб, - а это чревато воспалением легких.

- На каком этаже живещь?

- На п-п-ятом, товарищ генерал...

- Ва-азми и викинь ее на x... й с пятого этажа!!!

наш старшина прапорщик Иванов и говорил, что только [ч]удаки такое могли придумать - давать срочникам оружие и отправлять полк дебилов против полка даунов. Но генерал, чью фамилию я не помню, с ним был не согласен и поэтому в нашей дивизии два раз в год проводились военные учения. Полк на полк, где офицеры оттачивали свое командирское мастерство, а солдаты получали законную возможность откосить от хозработ и плаца, ну и конечно по мере возможности не про[втык]ать оружие.

Я уже дважды участвовал в таких играх и более менее что-то в них начал понимать. С каждым разом они мне рядовому срочнику нравились все меньше. Но в этот раз с самого начала всё пошло вообще не так. Во-первых роль разведчиков-диверсантов, по жребию, проведенному в присутствии комполка, досталась нашему отделению. Оно же во-вторых и в третьих. Как кратко и ёмко, почесав затылок, резюмировал наш ротный - "всё приплыли, пи[c]ец ослику". Осликом был наш замполит. В смысле фамилия у него была Перевозчиков. У него и так за все наши косяки была походка буратино потому что ходить посаженному на кол очень неудобно.

Дали нашему отделению два цинка холостых патронов и трех офицеров: двух из нашего полка и советника. Поставили задачу привести "языка" с целью выведать где в окрестных лесах расположился штаб "синих". Собственно это был секрет полишинеля потому что они всегда располагались в одном и том же месте - на островке окруженном болотами. И в этом был весь юмор. Взять их было нельзя. Без вертолета. Да и с вертолетом было нельзя потому что вертолеты были в полку "синих", а в нашем их не было.

Гениальный замысел наших офицеров был прост как и во все предыдущие годы. Следуя их плану нам следовало расположиться вблизи болот и ожидать шального солдатика из соседнего полка с целью его скрутить и доставить в наш штаб. Откуда должен взяться этот блуждающий солдат и какого лешего он потерял в этом непроходимом болоте потомки Суворова умалчивали.

Замысел удался лишь на половину. В том смысле, что пока наша группа войдя в лес перетягивала и сушила портянки, офицеры пошли советоваться. И судя по обнаруженным потом знакам, советовались они на минном поле. Что и отметил контрольный офицер из штаба учений в чине капитана - оба офицера убиты, дальше группа действует самостоятельно. Офицеры обреченно взглянули на нашу группу и понуро потопали в сторону ближайшей дороги.

Хорошо когда нет командиров. Рядовой Мамбетов сразу предложил сгонять в сельпо, но коллектив косясь на контрольного офицера, эту мысль отогнал и предложил пожрать. Когда солдат не знает что делать, то он ест, а поскольку он часто не уверен своих действиях, то и еды ему нужно много. Вобщем опомнились мы только когда съели весь, выданный на двое суток, запас тушенки.

Первым что-то нехорошее почувствовал советник. С возгласом "я скоро" он атаковал ближайший кустарник. Судя по доносившимся из кустов звукам, тушенка была из медвежатины. Солдат существо неприхотливое и к жизненным проблемам привычное, поэтому мы смирено поступили проще и открыв клапана присели, как и положено по уставу. В один ряд, прямо на берегу лягушачьего рая. Через полчаса к нам вышел бледный офицер выдал "я всё, в медсанчасть, а вы дальше сами. "

Дальше мы были сами. Любой небрезгливый враг зажав нос мог бы найти нас по следам. Тушенка как вы поняли была отравлена врагами. Но возвращаться в казарму имея честное право гулять еще двое суток никто не собирался.

К вечеру нам стало намного лучше. То ли запах березы подейстовал, то ли притащенная рядовым Мамбетовым из ближайшего сельпо бутылка водки или может даже две. Жизнь налаживалась. Вспомнили, что здесь рядом есть деревенька, а в километре на отшибе от неё чудный яблочный садик. Куда по обмену в прошлом году ездили на дачу командира соседнего полка работать кротами. В то время как бойцы его полка чинили наш автопарк.

Уговаривать дважды никого не пришлось. Садик оказался небольшим на 20 гектар. Посреди этого плодового рая стояла полковничья цитадель из красного кирпича, орошенная слезами дембельских аккордов.

Дальнейшее я помню как в тумане явно из-за дурманящего запаха спелых яблок. На многие вопросы у меня нет ответов и сегодня. Зачем Серега, призванный в армию с третьего курса филфака английской литературы, взял в плен в дупель пьяного местного сторожа и почему пытался говорить с ним и его собакой по-английски. Зачем мы пытались разбудить сторожа выстрелами и почему затащили его тело в дом полковника. Откуда в кармане сторожа оказался кетчуп и почему он разлился.

Зато похоже ответы были у семьи полковника, удачно заглянувшего с учений на ужин в семейном кругу. Семья полковника, за обеденным столом на веранде поняла все буквально - англичане в маскхалатах убили сторожа и сейчас будут всех пытать. Полковник из нацменьшинств, отмечавший с семьей какое-то свое событие, попытался покончить с собой подавившись бутербродом с икрой. Но его откачали, "шайзе билять" вопил Мамбетов и бил полковника по спине. Я помню как переводил Серегин бред и в результате мы потребовали вертолет и карты.

Полковник, по телефону под угрозой расстрела, позвонил в свой штаб и приказал прислать вертолет и карты. В нашей армии не принято переспрашивать поэтому через пятнадцать минут два заместителя командира, не уточнив какие именно нужны карты, лично привезли и карты с учений и еще какие-то явно неправильные о чем намекал гриф "секретно".

Утром мы сдали все полученное и какого-то неизвестного пьяного майора в наш штаб. Почему офицер был пьян и как оказался с нами в кузове грузовика с яблоками я не помню. Так честно в объяснительных мы все и написали. Даже рядовой Мамбетов, получивший 15 суток отпуска за грамотное выполнение боевой задачи.

если выполнялся чисто. Для имитации же атаки целей нас использовали редко, но когда задание было ответственным и требовало точного выхода на цель по месту и времени, а сама боевая работа не планировалась, наши самолёты (Як-28Р) были «самое то»: скоростные, красивые и громкие …

Я тогда был командиром звена, штурманом у меня летал татарин, Фарид Колдашев – скрупулезный и ответственный человек. На малых высотах мы летали постоянно, ведь главное в нашей работе – визуальная разведка и контроль местонахождения самолёта для своевременной «привязки» целей и определения координат... Вот нам и поставили задачу ровно в 11. 00 нанести «удар» по понтонной переправе с помощью которой «южные» планировали захватить плацдарм на левом берега реки Неман, контролируемый «северными». Есть немало чисто штурманских «хитростей» выхода на цель в строго заданное время. Мы использовали «веер». Это когда километров за 20 до цели назначается контрольная точка, от которой и считаются секунды. Скоростью тут особо не сыграешь, Выходишь на цель раньше – отворачиваешь от неё на определённый угол, ну а если позже, то доворачиваешь на цель.

Взлетели мы вовремя, полёт контролировался из штаба Армии. Погода – благоприятная, маршрут мы прошли точно, время контролировали постоянно, над контрольной точкой скорректировали его и связались с РП на переправе. Там руководил наш авиационный генерал. Он разрешил мне «пройти» над переправой, предупредив, что слева от меня будут взлетать «вертушки», … это у них по сценарию так было.

- Как идёшь по времени, - спросил он меня.

- Нормально, - ответил я.

Тут надо сказать, что команда «пройди» над чем-то всеми лётчиками воспринимается как выданный карт-бланш. «Пройди» - означает, делай что хочешь, только не убейся (а бывало и такое). На предельно малой высоте само положение самолёте контролируется не по горизонту, а как на посадке: смотришь влево-вперёд-вниз, чтобы видеть малейшие перемещения по высоте. Ветрушки я увидел километра за два, они мне не мешали.

Переправа перечёркивала реку точно по центру, я ещё немного «прижал» самолёт, пока самому не стало страшно …

А в это время сухопутный генерал, руководитель учений подносил свои часы к носу нашего генерала и со значением (ехидно так) на него поглядывал.

Он не видел, что творилось за его спиной, а наш генерал – увидел меня на фоне деревьев и успел сделать успокаивающий жест руками, когда их немой диалог взорвался грохотом двух турбин на максимале и душераздирающим свистом 900 - километровой скорости.

- Что это было, - спросила пехота?

- 11. 00, - ответила авиация.

- А он ещё так может? Только попроси его пройти чуть правее, чтобы я видел.

Следующий мой заход хоть и был не столь эффектным, но стал более эффективным, … Солдаты с понтона в воду попадали.

на рабочем месте, пьянство среди личного состава, нарушение формы одежды и прочее, что обычно считалось несущественными мелочами. Но инспектор был другого мнения о порядке несения службы и устроил всем грандиозный разнос. Личный состав был выстроен перед дежурной частью и подвергался распеканию и прочим незаслуженным, по общему мнению, оскорблениям.

Неожиданно генерал вспомнил, что ему срочно надо позвонить.Кто-то в министерстве ждал его звонка, а может быть, он вспомнил, что забыл дома включенный утюг. Ему не хотелось, чтобы все слышали телефонный разговор, и он бросился к своей машине, чтобы позвонить оттуда. Генерал выскочил из подъезда и побежал к машине. В это время кто-то из сержантов высунулся из окна и крикнул показавшемуся из-за угла наряду, что возвращался с патрулирования: "Эй! Держи его!"

Милиционеры на улице, увидев бегущего генерала (напомним, он был в штатском) отреагировали вполне естественным и общепринятым в тех местах образом (вообразив, что перед ними убегающий нарушитель): сначала ему, не говоря худого слова, заехали резиновой палкой по морде, да так что тот на ногах не устоял; затем его прижали к земле, закрутили руки и сволокли в дежурную часть, ушибив по пути лбом об дверь, так как он пытался высказать какие-то претензии.

Но вместо похвалы "отличившийся" наряд ждала самая суровая разборка. Досталось на орехи и начальнику РОВД (он был снят с должности), и заместителям, и дежурному. Но вот крикнувшего из окна, к великой досаде генерала, обнаружить так и не удалось.

борта и размещении экипажа (если будут ночевать). Служу я, значит, тут мне звонит дежурный штурман (он у нас определял, на какое место стоянки ставить прилетевший самолёт) и сообщает, что к нам сейчас прилетит Ту-134, и его следует поставить на стоянку №2. Лайнер садится, встречаю его на второй стоянке и помогаю сигналами зарулить на эту стоянку. Но на мой сигнал остановиться экипаж что-то сразу не отреагировал и немного ещё проехал, как ему было удобно, и там встал. А встречало на том борту каких-то крупных шишек наше военное начальство в лампасах. После остановки борта подзывает меня к себе это самое начальство взмахами руки. Семеню к нему и думаю, как мне его назвать при представлении (до полковника я погоны выучил, а дальше мне, двугодичнику, было учить влом). Херня, думаю, назову его генералом, а уж он пускай там сам разбирается, кто он там с приставкой какой, лейтенант или майор, это его проблемы. Не успел я подойти к генералу, как на меня обрушилась мощная армейская речь, где слово "самолёт" было одним печатным существительным, а слово "перекрыл" - одним печатным глаголом! И сводилась эта его речь к следующему: по мнению генерала, самолет по стоянке проехал настолько далеко, что случись сейчас война, так наши Ан-12 не смогут в ней героически участвовать по причине того, что не смогут прорулить перед этим самым самолётом.

По мне, так там места оставалось! Разве что не хватило бы, только если наши Ан-12 взлетали бы парами, о чём я ему и доложил.

Генерал встретил каких-то прилетевших шишек и укатил с ними. Наверное, готовиться к войне. Я спросил экипаж, будут ли они ночевать у нас и нужна ли им моя помощь в заправке самолёта? Они мне ответили, что привезли шишек и сейчас подпишут бумаги и улетают восвояси через час. Улетели, и я пошел к себе служить дальше.

Но спокойно мне служить дальше в эту ночь не дали... Пришло откуда-то сверху, от того самого генерала, решение - необходимо срочно переставить самолет: "Перегнать Ту-134 на другую стоянку". А надо сказать, что на этом же самом аэродроме, под названием Терек, базировался приписной Ту-134 для перевозки местных военных шишек. И его экипаж в это время мирно охранял покой нашей Родины у себя дома, еще ничего не подозревая. И к ним срочно были отправлены солдаты-посыльные, чтобы сообщить им эту новость и довести до них срочный приказ генерала.

Экипаж нашей тушки срочно собрался и всю ночь перекатывал свой самолёт с места на место, так и и не определившись, куда всё-таки его нужно поставить. Ведь он стоял там, где и всегда стоял - на приписанной стоянке.

Когда я утром увидел их, утомлённых, в столовой за ранним завтраком и рассказал им о причинах ночной вводной, то потом мы долго не могли решить, кто же всё-таки в авиации идиоты.