Курьёзы

на севере в Магаданской области. В центре Магаданской области между Якутском и Магаданом есть посёлок Ягодное. В этом посёлке в девяностые годы замёрзла котельная, полопались трубы, и отопление полностью прекратилось, и это в посёлке где в октябре уже -25 мороза, а в декабре все 50° - первое потепление только в конце апреля. А люди продолжают жить, а на улице -35 мороза. В каждой квартире, в каждом доме была выбрана отдельная комната. В этой комнате в центре стояла буржуйка. Над ней висел обычный уличный рукомойник. В рукомойник под шток закладывали ниточку, которая свисала вниз с рукомойника. Заливали в него дизельное топливо (солярку) и собирали отсутствующие в округе валежник или ломали мебель. В буржуйке разогревали огонь, а потом в маленький костерок закладывали пару лопат углей и сверху уже на раскалённый уголь укладывали металлический диск. Этот диск раскалялся на углях до красноты. Запускали рукомойник, по свисающий ниточке каждые 5 секунд вниз капала солярка. Капля разбегалась по раскалённого диску. И через две 3 секунды солярка вспыхивала. Процесс был запущен и так продолжалось месяцами. Вокруг этой печки жили и спали люди. Все выжили и никакого апокалипсиса, а на улице было почти месяц -50 °C. При этом посёлок работал и люди выполняли свою текущую деятельность.

Есть женщины в русских селениях.

Спасибо.

спросить. Однажды зимой дед недосчитался в готовой партии пару рядов кирпичей. (Говорил, что складывали по особому, что бы не поштучно считать, а "паллетами", как это сейчас принято говорить.) Ну, и, короче, в какой то стопке в итоге не хватало прилично.

Бригадир, - принципиальный фронтовик. Без руки. Сразу прикопался. Начался разбор. Светило, как минимум, строгое взыскание, а то и что похуже. время было непростое.

Пока шёл разнос, в цех зашёл какой-то чел в погонах и при костюме военном. Молча стоял слушал со стороны, как деда отчитывали.

Дед у меня щуплый и длинный был, времена не простые. Короче, выглядел он как после освенцима... Может по этому достал этот вояка пачку галет, разломил её пополам и протянул одну половину деду.

Дед, говорит, взял и сразу откусил. Потом бригадиру протянул. Бригадир просто взял и смотрит стоит, глазами хлопает.

Ну что, мужики, - сказал костюмчик. Немцы под Сталинградом уже почти скукожились. Наше дело теперь верное. И надо не грызть друг друга, а помогать и поднимать.

— Стою, — говорит, — жую медленно. молчу.

Бригадир тоже молчит. А полковник этот , или кто он там, постоял, посмотрел в тишину. Выдохнул громко и пошел к паллетам которые в стороне стояли. Снял пару кирпичей и демонстративно сунул бригадиру в руки:

— Вот твои недостающие. Считай, нашёл. Работайте дальше — Развернулся и ушёл.

Дед мой потом всю жизнь вспоминал этот случай и простые слова полкаша "не друг друга грызть, а друг друга поднимать надо". Но это идеальная цитата. ПО факту от него звучало чаще: не сри у себя дома! Здесь же все свои! лучше мусор вынеси!

Дед мой. Смысл истории у каждого свой. Просто зарисовка, а вспоминаю не редко.

о которых не догадывались.

42-летний житель Воронежа нашел остроумный способ обратить эту особенность в свою пользу и теперь, пользуясь невнимательностью банкиров, собирается отсудить у них 24 миллиона рублей.

В 2008 году житель областного центра получил от ЗАО «Тинькофф Кредитные системы» письмо с предложением воспользоваться кредитной картой. Для её оформления нужно было заполнить заявление-анкету и отправить его по указанному адресу.

Воронежец отсканировал бланк и изменил условия, предложенные банком, в той самой части с мелким шрифтом. Он указал, что процентная ставка за пользование кредитом и комиссия за выдачу наличных средств составляют 0%, а «клиент вправе не оплачивать все комиссии и платы, предусмотренные тарифами». Помимо этого, вместо адреса банка tcsbank. ru воронежец указал свой сайт tcsbank. at. ua, подтвердив, что «с действующими Общими Условиями и Тарифами, размещенными в сети Интернет, ознакомлен». Другими словами, он прописал для себя безлимитный и беспроцентный кредит.

Отдельно в договоре на его сайте предусматривались случаи, если банк нарушит условия документа. «Банк не имеет право вносить изменения и дополнения в настоящие Общие Условия в одностороннем порядке. В случае изменения, дополнения, замены Общих условий в одностороннем порядке Банком, Банк выплачивает компенсацию Клиенту в размере 3 000 000 (три миллиона) рублей, за каждое очередное изменение, дополнение, замену Общих условий», — указал клиент. Компенсация от банка при расторжении договора в одностороннем порядке была установлена в 6 миллионов рублей.

Вскоре юридически подкованный клиент получил от банка утвержденную копию анкеты-заявления и кредитную карту. Это означало, что банк согласен на предложенные условия. Судя по всему, банкиры подписали документ, не читая, так и не узнав, что клиент предложил им свои условия.

Банк расторг с воронежцем договор в апреле 2010 года, так как, по мнению ТКС, клиент начал допускать просрочку по оплате минимального платежа. Через два года ЗАО «Тинькофф Кредитные системы» обратилось в суд, чтобы взыскать с бывшего клиента стандартные просрочки, комиссии и штрафы. Воронежец, оплатив только сумму основного долга, подал свой иск, требуя с банка 24 миллиона рублей компенсации за нарушение пунктов кредитного договора, заключенного на его условиях.

Сейчас у воронежца есть неплохие шансы выиграть иск к банку. Хотя бы потому, что ранее суд признал законным договор, который заключили стороны. Согласно этому решению, договор, составленный клиентом, признан законным.

стрелкового полка этой дивизии в деревне Кашино. Это было как раз в тот момент, когда немецкие танки, пройдя лощиной у деревни Дарны, отрезали командный пункт полка от батальонов.

Среди них, в этом внезапном окружении, оказался и военкор Алексей Сурков.

Далее от его лица:

Быстро темнело. Два наших танка, взметнув снежную пыль, ушли в сторону леса. Оставшиеся в деревне бойцы и командиры сбились в небольшом блиндаже, оборудованном где-то на задворках КП у командира полка подполковника Суханова.

Мы с фотокорреспондентом укрылись от плотного минометного и автоматного огня на ступеньках, ведущих в блиндаж - он хотел успеть сделать фотографии боя.

Потому что немцы были уже в деревне.

И засев в двух-трех уцелевших домах, стреляли по нас непрерывно.

- Ну а мы что, так и будем сидеть в блиндаже? - сказал начальник штаба полка капитан И. К. Величкин.

Переговорив о чем-то с командиром полка, он обратился ко всем, кто был в блиндаже: - А ну-ка, у кого есть "карманная артиллерия", давай!

Собрав десятка полтора ручных гранат, в том числе отобрав и у меня две мои заветные "лимонки", которые я берег на всякий случай, капитан, затянув потуже ремень на телогрейке, вышел из блиндажа.

- Прикрывайте! - коротко бросил он.

Мы тотчас же открыли огонь по гитлеровцам. Величкин пополз. Гранаты. Взрыв, еще взрыв, и в доме стало тихо. Капитан пополз к другому дому, затем - к третьему. Все повторилось, как по заранее составленному сценарию.

Вражеский огонь поредел, но немцы не унимались. Когда он вернулся к блиндажу, уже смеркалось.

Все организованно стали отходить к речке. По льду перебирались под минометным обстрелом. Гитлеровцы не оставили нас своей "милостью" и тогда, когда мы уже были на противоположном берегу. От разрывов мин мерзлая земля разлеталась во все стороны, больно била по каскам.

Когда вошли в новое селение, кажется Ульяново, остановились. Самое страшное обнаружилось здесь. Начальник инженерной службы вдруг говорит Суханову:

- Товарищ подполковник, а мы же с вами по нашему минному полю прошли!

И тут я увидел, что Суханов - человек, обычно не терявший присутствия духа ни на секунду, - побледнел как снег.

Он знал: если бы кто-то наступил на усик мины во время этого отхода, никто из нас не уцелел бы.

Потом, когда мы немного освоились на новом месте, начальник штаба полка капитан Величкин, тот, который закидал гранатами вражеских автоматчиков, сел есть суп. Две ложки съел и, смотрим, уронил ложку и заснул.

Человек не спал четыре дня.

И когда раздался телефонный звонок из штаба дивизии - к тому времени связь восстановили, - мы не могли разбудить капитана, как ни старались.

Под впечатлением пережитого за этот день под Истрой, я написал письмо жене.

Где набросал шестнадцать "домашних" стихотворных строк, которые не собирался публиковать, а тем более передавать кому-либо для написания музыки...

Стихи "Бьется в тесной печурке огонь" так бы и остались частью письма, если бы в феврале 1942 года не приехал в Москву из эвакуации, не пришел во фронтовую редакцию композитор Константин Листов и не стал просить "что-нибудь, на что можно написать песню".

И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и отдал Листову, будучи абсолютно уверенным в том, что свою совесть очистил, но песни из этого лирического стихотворения не выйдет.

Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось. Но через неделю композитор вновь появился в редакции, взял у фоторепортера Михаила Савина гитару и спел свою новую песню, назвав ее "В землянке".

Все, свободные от работы "в номер", затаив дыхание, прослушали песню. Показалось, что песня получилась.

Вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя на гитаре, исполнил песню. И сразу стало ясно, что песня "пойдет", если мелодия запомнилась с первого исполнения.

Песня действительно "пошла". По всем фронтам - от Севастополя до Ленинграда и Полярного. Некоторым блюстителям фронтовой нравственности показалось, что строки: "... до тебя мне дойти нелегко, а до смерти - четыре шага" - упаднические.

Советовали про смерть вычеркнуть или отодвинуть ее подальше от окопа.

Но мне жаль было менять слова. Они точно передавали то, что было пережито, перечувствовано там, в бою, да и портить песню было уже поздно, она "пошла".

А, как известно, из песни слова не выкинешь.

О том, что с песней "мудрят", дознались воюющие люди. В моем беспорядочном армейском архиве есть письмо, подписанное шестью гвардейцами-танкистами. Сказав доброе слово по адресу песни и ее авторов, танкисты пишут, что слышали, будто кому-то не нравится строчка "до смерти - четыре шага".

Гвардейцы высказали такое едкое пожелание: "Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так, как есть, - мы-то ведь знаем, сколько шагов до нее, до смерти".

Вот так, из событий одного тяжёлого боя в деревеньке Кашино и цепочки счастливых случайностей, и появилась легендарная песня.

А они спокойно ходят в немодных штанах и еще этой самой толстой попой виляют, потому что знают, что 99 % людей не волнует размер чужих задниц. А те, кого волнует, страдают не потому что чужие задницы, помады и штаны ужасные, а потому что они любят страдать.

Во-вторых, счастливые люди никому ничего не запрещают. Хотят окружающие есть сливочное масло — они пожелают приятного аппетита. Хотят подружки не приучать ребенка к горшку с рождения — да пожалуйста, лишь бы рос здоровеньким родителям на радость. Хочет соседская девчонка выстричь виски и выкрасить волосы во всю цветовую палитру — непонятно, но интересно. Им не хочется запретить фильмы, музыку, книги и «Дом-2», потому что они не мешают им жить. Oни знают, что всегда есть комфортный путь: не читать, не смотреть, не спорить, не доказывать. Не травмировать свою психику, не тратить время на тех, кто с ними не на одной волне. Все в своей жизни можно выключить. А если не выключить, то переключить.

В-третьих, счастливые люди никогда ничего не ждут. Они не верят, что завтра будет лучше, чем сегодня, если они ничего для этого не сделают. Счастливые люди трезво оценивают ситуацию и понимают, на что они могут повлиять, а на что нет. На летнее отключение воды, например, повлиять не могут, но могут уехать в деревню на этот период, поставить в ванной бойлер или завести симпатичного друга с бойлером.

В-четвертых, счастливые люди всегда дружат с умными и красивыми людьми. Потому что в их окружении все такие. Им не нужны страшные подружки, чтобы казаться красивее, им не нужны глупые друзья, чтобы над ними смеяться. Они смеются только над собой, потому что знают: смех избавляет от комплексов и делает страхи маленькими-маленькими, и силы придает большие.

В-пятых, счастливым людям не надо замуж в 27 лет, потому что все замужем, а они нет. И карьеру до 30 лет, как у сына лучшей маминой подруги, не надо. А надо по любви, а надо заниматься тем, от чего на кончиках пальцев электричество, а надо искать решение тех задач, от которых мурашки по коже, и делать то, что они для себя решили, а не то, что им сказали.

В-шестых, счастливому человеку мало надо. Они смирились с тем, что работают бухгалтером в ООО «Севзапмебель», а не звездой кино в Голливуде, не певицей, не миллионером, не художником и не моделью. Они выбирают себе курсы театрального мастерства или преподавателя по вокалу, учатся рисовать или прыгать с трамплина. Они преодолевают страх и выходят на сцену читать свои миниатюры, поют в караоке, рисуют, катаются на коньках просто потому, что любят музыку, живопись, спорт и театр и хотят это делать хорошо.

В-седьмых, счастливые люди не видят в других людях врагов. Они знают, что мир велик и в этом мире живет 8 млрд человек. И не бывает так, чтобы все эти 8 млрд тебя ненавидели. И не бывает так, чтобы все тебя любили. Счастливые люди знают, что за всеми идеологическими, культурными, расовыми, религиозными конфликтами стоят политики. А сами счастливые люди протягивают руку и говорят «давай дружить» таким же счастливым людям.

В-восьмых, счастливые люди верят в себя. Им плевать, что кто-то получил премию, кто-то вышел замуж, кто-то собрал миллионы подписчиков в свой блог. Они идут и занимаются своими делами. Они знают, что делают и для чего. И в этом списке нет пункта «поразить соседку» или «назло бывшему». Они делают то, что им нравится, то, от чего получают удовольствие.

В-девятых, у счастливых людей всегда все просто. Большинство людей считает, что если в жизни нет надрыва, нет страданий, нет преодоления, то значит ты и не жил вовсе и жизни не понял. Счастливые люди же просто решают ежедневные задачи. Просто зарабатывают деньги. Просто идут к врачу. Просто делают ремонт. Просто чинят или выбрасывают то, что починить уже невозможно.

развеселые дома, странная многоногая лошадь скакала по фиолетовому полю, и на фоне занавески цвета запекшейся крови сидела еще более странная женщина — одновременно и в фас, и в профиль. И сами художники были под стать своим произведениям.

Не сразу Люся нашла то, что надо. На картинах у солидного дядьки в берете красивые девушки вбегали в набегающие волны, выглядывали из-за белоствольных берез, лежали, жарко раскинувшись в разнотравье, глядя на зрителя со скромным лукавством. Правда, смущало то, что девушки были голыми, а та, что вся в лютиках и васильках, напоминала хрестоматийные строки: “под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая”.

— А вы пишете портреты? — спросила Люся.

— На счет раз, — ответил художник.

— А сколько это будет стоить?

Художник ответил. Люся про себя ахнула, но не отступила:

— А с котиком на руках можно?

— Хоть с крокодилом, но за котика придется доплатить.

И хоть у художника и было заказов по горло, но как раз сейчас он оказался немного свободен, так что начнет портретирование уже сегодня вечером.

Художник пришел, как договаривались, но не с кистями, красками и мольбертом, а с дешевой “мыльницей”.

— Сейчас так все делают. Вот Никас Сафронов — страшные тысячи за портрет берет, а тоже по фотографиям, — объяснил художник.

— Ну, давайте пожелания.

— Знаете, — сказала Люся, смущаясь, — я бы хотела быть на портрете помоложе. Немножко. Чуть покрасивее. В голубом платье — любимый цвет. Потом, вот волосы, у меня, видите ли, аллергия на любую краску, а всегда хотелось быть с такой рыжинкой. Ну, вы понимаете?

— Чего ж тут не понять, — сказал художник. — Все так хотят, чтоб с рыжинкой. Идите, переодевайтесь. И кота берите.

Люся замялась:

— Платье я не купила. Такие цены. Что платье — сносишь, и как не было. А портрет на всю жизнь. Вы уж как-нибудь сами платье, пожалуйста. А котик у меня такой, знаете, своеобразный. Пушок! Пушок!

Художник только крякнул, увидев Пушка, подобранного в младенчестве и за два года превратившегося из трогательного, жалобно мяукающего комочка в наглую, бесчувственную и прожорливую скотину (и безо всяких там глупостей, типа уютных мурлыканий на коленях у хозяйки), причем все эти качества явственно читались на его шкодливой морде. Но Люся его нежно любила.

— Котика тоже подправим, — решительно сказал художник.

Нафотографировал Люсю и кота и ушел с авансом.

Но не исчез, не обманул, через неделю принес портрет.

Тетки из Люсиной бухгалтерии, пришедшие посмотреть и ремонт, и портрет, проглотили свои раздвоенные языки.

С портрета со скромным лукавством глядела сидевшая в кресле молодая красивая женщина, с рыжеватыми волосами, в открытом голубом платье, немножко похожая на Люсю, а на руках у нее был огромный рыжий кот чрезвычайно умильного вида.

Но было на портрете кое-что еще, отчего заткнулась даже главная кобра Кира Семеновна. Рядом с креслом на картине был придуман дверной проем в прихожую, и художник даже нарисовал в этой прихожей вешалку, на которой висели мужской плащ, мужская куртка и черная мужская шляпа.

Все-таки это был очень хороший художник...

Зарплату действительно вечером перечислили на карту. Через два дня, второе упоминание.

- Слышали, механика увольняют?

- Да не может быть, он же бессменный.

- Обмотчицы ещё утром сказали.

Действительно из канцелярии вечером приходит приказ об назначении нового механика.

В течении последующих двух недель, на всевозможных планерках и совещаниях перезнакомился со всеми руководителями отделов и подразделений. У меня начали спрашивать:

- Ну что там ваши обмотчицы говорят, контракт подпишут в этом месяце? Повышение окладов когда ожидать, что обмотчицы говорят?

Стало совсем интересно, что за обмотчицы такие, провидцы какие-то. Иду на участок перемотки электродвигателей, две немолодые женщины, примерно одного возраста, на рабочих местах, у каждой по катушке медной проволоки.

Перед одной из женщин на стуле сидит один из начальников отдела, который ни как не должен быть здесь. Увидев меня, он несколько смущается, подскакивает со стула, отводит меня в сторонку и шепчет:

- Да вот накосячил в отделе, пришёл узнать, что мне выговор влепят или премии лишат.

Покивал головой, ну надо, значит узнавай. В голове другие мысли, да как так-то, не обмотчицы, серые кардиналы какие-то. Ведь стопроцентное попадание.

Спустя три месяца, закончился мой испытательный срок, сижу в конце дня в приёмной генерального директора, назначена аудиенция. Надеюсь на преференции оговоренные при приеме на работу.

В приемной вместе со мной еще совсем молоденькая девушка секретарь, занята своим делом.

Ради простого интереса, спрашиваю:

- Какая стремительная карьера у Вас. После института, и уже секретарь генерального.

Она ни чуть не смущаясь отвечает:

- У нас целая династия на заводе. Мама экономист, папа инженер, старший брат энергетик, а бабушка обмотчицей работает...