Жeнщина в небpoском платье, в сопpoвождении своего мужа, одетого в скpoмный костюм, сошли с пoезда на Бостoнском вокзале и направились к офису президента Гаpвардского университета.
Им не была назначена встpеча. Секретарь с первого взгляда определил, что таким пpовинциалам нечегo делать в Гарварде.
— Мы бы хотели встpетиться
— Он будет занят целый день, — сухо oтветил секретарь.
— Мы подoждем, — пpoговорила женщина.
В течение нескольких часoв секретарь игнорировал посетителей, в надежде, что в какой-то мoмент они разочаруются и уйдут. Однако, убедившись, что они никуда ухoдить не собираются, он все же решился побеспокоить президента, хотя oчень этого не хотел.
— Мoжет, если вы примете их на минутку, они скорее пойдут? ", — спросил он у пpезидента.
Тот с негoдованием вздохнул и согласился. У такого важного человека как он, уже точно нет вpемени принимать у себя людей так скромно oдетых.
Кoгда посетители вошли, президент, с суровым и высокомерным видом пoсмотрел на пару. К нему обpатилась женщина:
— У нас был сын, в течение однoго года он учился в вашем университете. Он любил это место и был очень счастлив здесь. Но, к сoжалению, год назад неoжиданно умер. Мой муж и я хотели бы оставить о нем память на территоpии университета.
Пpезидент совсем этому не обрадовался, а даже наоборот стал pаздраженным.
— Госпожа! — с дерзостью ответил он, — мы не можем ставить статуи всем, кто учился в Гарварде и умер. Если бы мы делали так, то это место походило бы на кладбище.
— Нет, — поспешила возразить женщина, — мы не желаем устанавливать статую, мы хотим построить новый корпус для Гарварда.
Президент осмотрел выцветшее клетчатое платье и бедный костюм и воскликнул: — Корпус! Вы имеете представление, сколько стоит один такой корпус? Все Гарвардские здания стоят более семи миллионов долларов!
Минуту женщина ничего не отвечала. Президент с радостью зло улыбнулся. Наконец он их выгонит!
Женщина повернулась к мужу и тихо сказала:
— Так мало стоит построить новый университет? Так почему же тогда нам не построить свой университет.
Мужчина утвердительно кивнул. Гарвардский президент побледнел и выглядел растерянным.
Мистер и миссис Стэнфорд встали и вышли из кабинета. В Пало-Альто, в Калифорнии они основали университет, который носит их имя, Стэнфордский университет, в память о своем любимом сыне.
В день открытия Леланд Стэнфорд сказал супруге: "Дети Калифорнии будут нашими детьми"...
Много лет назад читала воспоминания первой жены Солженицына, опять-таки, в рамках добровольного наказания, такие тексты можно читать только по приговору суда. Не помню, как книга называлась (у Решетовской их несколько), то ли Отречение, то ли Отсечение. Весь трагический мемуар посвящен тому, как Александр Исаич уходил от нее
Для меня книга примечательна была прежде всего тем, что там много бытовых подробностей из жизни советской творческой интеллигенции конца 60-х. Если бы она наворотила 200 страниц исключительно о своей любви, я б не справилась. А там про жизнь творческой интеллигенции не меньше, чем про страдания.
Решетовская с Исаичем живут на даче у Ростроповича и Вишневской. Роскошный гигантский дом, угодья. Решетовская очень страдает от холодности и жестокости мужа, от общей несправедливости, при этом постоянно рассказывая, что они ели, что пили, во что она оделась и как ей все это к лицу, постоянно отмечая, что опять во двор к Ростроповичу приехали грузовики с мебелью, дверями, окнами из Финляндии, с витражами из Италии, потому что Стив продолжает расширяться и строиться. Что Стив выступал - то ли в Суздали, то ли в Торжке, и с ним за концерт расплатились шкафом Николая II, и вот шкаф только что привезли. Что Стив заказал фонари в Париже, и теперь Александр Исаевич будет гулять под парижскими фонарями, размышляя о судьбах мира и сочиняя свои великие произведения о судьбах россии.
Я до этих откровений несчастной жены Исаича, честно говоря, не знала, что советский музыкант, выехав в конце 60-х на гастроли, мог заказать в Италии и Франции для своего дома в советской деревне витражи и фонари. И что с ним могли расплатиться предметом императорского мебельного гарнитура. В стране, где инженер с высшим образованием получал 120 рублей, а колхозники еще не имели паспортов. Что опальный советский писатель, вошедший в литературу как автор лагерной прозы, отоваривался в валютном магазине «Березка» и завел себе в Лондоне адвоката.
Я тут даже два плюс два не пытаюсь складывать. О посещении «Березки» Решетовская вспоминает раза три по ходу дела. Ну настолько это важная для нее информация. Что примеряла, что в итоге купили. И что за это «Спасибо «Ивану Денисовичу».
Благодарность «Ивану Денисовичу» за каракулевое пальто из «Березки» мне сильно врезалась, так сказать, в память.
Немолодая женщина, с непростым жизненным опытом, высшим образованием, которая была не только женой, но по сути личным секретарем Солженицына, его главной помощницей, не только читала все им написанное, но и печатала на машинке, тот же «Архипелаг ГУЛАГ», создавала его картотеку, занималась его архивом, сообщает в здравом уме и трезвой памяти, и не в частном разговоре, а в книге, что благодаря публикации повести своего мужа «Один день Ивана Денисовича» теперь имеет возможность отовариваться в валютном магазине. Вот как тут сложить два плюс два? И вообще кого-то простить.
Николай I, отдыхая в одном из загородных дворцов, часто ездил наблюдать за военными учениями.
И вот как-то у дороги, по которой следовал император, оштрафованные солдаты рыли канаву.
Завидев царский экипаж, солдаты вытянулись в шеренгу, сняли шапки, безмолвно дожидаясь, пока государь проедет, чтобы снова приняться за работу.
С ними, как с наказанными, по принятым тогда правилам император не мог поздороваться словами: «Здорово, молодцы! »
Подобная сцена повторилась и на следующий день.
Невозможность приветствовать солдат, пусть и провинившихся, мучила Николая.
Император не выдержал и своим неподражаемым по мощи голосом крикнул:
– Здорово, шалуны!
Нечего и говорить, каким восторженным «Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! » отвечали солдаты на хитрость царя, ловко обошедшего строгое правило.
Глянул тут в календаоь. Вот те на: в этот день, 10 сентября 1975 года, умер Агостиньо Нето, первый президент Анголы. Вы скажете, конечно, : "И что? "
А вот: я был подростком, школьником, и при этом у меня остались по этому поводу воспоминания!
Я помню сухую официальную информацию в газетах. Дело в том, что у Нето был рак, и он приехал в Москву на операцию. Но приехал поздно. Операция не помогла, и первый президент Анголы умер в Москве.
Сразу же в народ пошла шутка: "Приехал Нето, уехал брутто... " Чёрный юмор. Во всех смыслах.
Чёрный юмор. Во всех смыслах.
История самых знаменитых джинсов
Когда 24-х летний еврейский эмигрант из Баварии основал в Сан-Франциско, Калифорния мастерскую по пошиву штанов для горняков и золотоискателей, никто не мог предположить, что полтора века спустя его детище станет настолько популярным…
20 мая 1873 года Леви Страусс, сын еврея-лоточника,
Они напоминали комбинезон и были скроены из коричневой ткани, предназначенной для палаток и тентов.
В те времена ткань для этих легендарных штанов отправлялась из Итальянского порта Генуя, и на тюках ставили штамп места отправления «Genes».
Американцы – получатели читали штамп на свой манер – «Джинс».
Однако свое нынешнее название джинсы получили лишь в нашем веке, в тридцатых годах, а до тех пор их называли «комбинезон без верха».
Когда у Страусса кончились запасы палаточного брезента, он закупил плотную синюю саржу в Ниме, Франция. Отсюда пошло название ткани denim (de Nimes – из Нима).
Однако обнаружилась одна проблема: под тяжестью самородков, добытых золотоискателями, через некоторое время рвались карманы.
В 1870 году выход из положения нашел компаньон основателя фирмы – портной из Невады Якоб Девис, который придумал укреплять карманы джинсов заклепками для крепления конской сбруи.
Оригинальная идея настолько понравилась публике, что Девис предложил использовать заклепки на всех изготавливаемых ими джинсах.
Именно так в 1873 году на свет появились Оригинальные Проклепанные Джинсы Ливайс.
Прочные, комфортные и практичные штаны быстро полюбились лесорубам, фермерам и ковбоям.
Первоначально заклепки ставились и на задние карманы и на ширинку.
Признаться, паховая клепка оказалась не лучшей усладой вольной ковбойской жизни, но ее решительно убрали только в 1941 году – по личному распоряжению тогдашнего президента компании Уолтера Хааса: как-то, сидя у костра, он благополучно обжегся раскалившейся заклепкой.
С задних карманов заклепки тоже были убраны, поскольку царапали седла и стулья.
Во время второй мировой войны джинсы стали чуть ли не военной формой в США – они продавались только тем, кто участвовал в военных действиях. Но это ни чуть не смутило хиппи, и несколько лет спустя джинсы стали их настоящей униформой.
Через океан джинсы перепрыгнули лишь в конце пятидесятых, отпраздновав свое столетие.
А что бы стать неотъемлемой частью высокой моды, джинсам понадобилось еще 20 лет – в семидесятых годах дизайнеры с мировым именем начали придавать джинсовой одежде собственные линии.
Появились новые технологии: джинсы шлифовали, мочили в кислоте, отбеливали и даже расстреливали из дробовика, что бы получились особенные дырочки.
Но настоящий джинсовый бум начался в мире с появлением новых, нетрадиционных цветов и оттенков – прежде всего черного.
Это стало возможным благодаря появлению теперь уже знаменитых технологий «overdye» и «stonewash», придуманных японцами в восьмидесятых годах.
Актриca Taтьяна Леонидовна Распутина утвержденная на роль "девушки c бюстом" не обладала необходимыми выдающимися формами. Чтобы усилить комический эффект, представив партнершу, c которой танцует Aфоня, утрированно ceксуальной, костюмер предложил максимально увеличить ей бюст, положив в большой бюстгальтер наполненные водой
Ha первой же репетиции, от энергичных движений, презервативы лопнули, вымочив актрису с ног до головы. Тогда, находчивые костюмеры, наполнили бюстгальтер манной крупой, а шлейки, не выдерживающие "напора ceксуальности" - стянули на спине узлом - результат никого не оставил paвнодушным, нужный эффект был достигнут.
На момент съёмок, Георгию Данелия исполнилось 45 лет, он был солидным уважаемым кинематографистом и совершенно не разбирался в молодежной модной музыке.
Администратор Яблочкин, расстарался и нашел на ночные съемки дискотеки в ДК им. Крупской в Текстильщиках популярных у молодежи эстрадных музыкантов, но на Данелию они не произвели впечатления:
«В мое время лабyxи выглядели совершенно по-другому, красиво: длинные волосы густо набриолинены, пиджак в клетку до колен, яркий галстук с павлином, белые носки и туфли на толстом каучуке, на безымянном пальце – перстень. A эти! Какие-то не такие. B мятых дырявых джинсах, в майках, небритые и волосы во все стороны» — компания не вызвала доверия и не было уверенности, что они придут на съёмки, поэтому администратора попросили для страховки найти второй ансамбль, таких же волосатиков.
Так в фильме засветились две caмые популярные и самые запрещенные группы тех лет — "Maшина времени", и "Apaкс", чем Данелия после очень гордился.
Перед началом съёмок, на подступах к клубу, толпы молодых людей, еле сдерживала милиция. А ведь киногруппа опасалась, что ночью едва удастся заполнить массовкой половину зала, мало кто соглашался не спать всю ночью за положенные три рубля в смену.
Главная беда была - химия. На выпускном экзамене я с ужасом узнал, что химии - две: органическая и неорганическая. Мне одной-то было через голову. Перед экзаменом наши умельцы взорвали в кабинете дымовые шашки, в дымовой завесе украли билеты и пометили мне один точечками с обратной стороны. Всю ночь, как попугай, я повторял какие-то формулы. На следующий день вытащил помеченный билет. Словно автомат, лепил ответ, но попался на дополнительном вопросе: "Как отличить этиловый спирт от метилового? " Я вспомнил, что от одного слепнут, а из другого делают водку. И начал: "Возьмем двух кроликов. Капнем им в глаза разного спирта. Один - слепой, а другой - пьяный".
Мне поставил тройку условно, взяв с меня обязательство никогда в дальнейшей жизни не соприкасаться с химией. Что я честно выполняю. Кроме разве прикосновения к спирту, хотя до сих пор не знаю, что я пью - этиловый или метиловый. В связи с тем, что вижу все хуже и хуже, думаю, что пью не тот. Александр Ширвиндт
Александр Ширвиндт
Когда снимали в Тбилиси «Не горюй! », в перерыве между съемками Георгий Данелия решил навестить своего родственника Рамина Рамишвили (тот лежал с инфарктом, а съемки проходили недалеко от больницы). Позвал с собой Евгения Леонова ("Джентльмены Удачи", Винни-Пух):
- Рамин будет счастлив!
Врач завел гостей в палату. Рамин, когда увидел Леонова, расцвел. Даже порозовел. И соседи Рамина по палате расцвели. Смотрят на Женю и улыбаются.
Посидели в палате минут пять, стали прощаться. Тут врач попросил:
- Товарищ Леонов, пожалуйста, давайте зайдем в реанимацию. На минутку. Там очень тяжелые больные, пусть и они на вас посмотрят.
Зашли в реанимацию. Та же реакция. И тогда врач взмолился:
- Товарищ Леонов, давайте обойдем всех! Ведь сердце - это очень серьезно, а вы лучше любой терапии на них действуете!
Когда Данелия с Леоновым обошли все палаты и стали прощаться, врач сказал:
- А в женское отделение?
Делать нечего, обошли и женское отделение... Женя везде улыбался, шутил, - врач был прав, на больных Леонов действовал лучше любого лекарства.
История рассказанная Пригожиным про Ростроповича:
Однажды он спросил, почему вход в Эрмитаж называется посольским.
- Наверное через него входили послы.
- Нет, ответил Ростропович, через него выходили те, кого послали нах[рен].
В 1971 году мир облетела сенсация:
В непроходимых джунглях филиппинского острова Минданао чиновник Мануэль Элизальде «обнаружил» племя, застрявшее в каменном веке.
Тасадаи были идеальными «благородными дикарями». Они жили в пещерах, носили повязки из листьев орхидей, пользовались каменными топорами и не знали, что такое металл.
Это было именно то, что хотел услышать мир в разгар войны во Вьетнаме. National Geographic посвятил им обложку и снял документальный фильм.
На Минданао потянулись знаменитости: летчик Чарльз Линдберг, актриса Джина Лоллобриджида, семья Форда. Все они плакали от умиления, глядя на этих детей природы.
Мануэль Элисальде, ставший официальным «защитником» племени, объявил территорию вокруг пещер заповедником.
Он строго запретил посещение антропологам, объясняя это тем, что иммунитет тасадаев не выдержит встречи с цивилизацией. Доступ имели только избранные журналисты и только в присутствии самого Элисальде.
На «помощь» племени был создан фонд, куда потекли миллионы долларов.
Сказка рассыпалась в 1986 году. Диктатор Филиппин Фердинанд Маркос (который был покровителем Элизальде) был свергнут и бежал из страны. Вместе с ним бежал и Элизальде, прихватив, по слухам, около 35 миллионов долларов из фонда племени.
Сразу после этого швейцарский журналист Освальд Итен решился пойти в джунгли без разрешения. То, что он увидел, шокировало научный мир. Пещеры были пусты. В них не было следов постоянной жизни (ни мусора, ни копоти на стенах).
Пройдя немного дальше в лес, журналист нашел обычное село. Там жили те самые «тасадаи», но они носили джинсы и футболки, курили сигареты, выращивали рис и спали на бамбуковых кроватях.
Местные жители признались: Элизальде пришел к ним и пообещал деньги, сигареты и защиту от бандитов, если они будут играть в игру.
Когда прилетали вертолеты с «белыми людьми», они быстро бежали в пещеры, снимали одежду, надевали листья и начинали тереть палочки, чтобы добыть огонь. Как только гости улетали, они одевались и шли домой смотреть на туристов как на чудаков.
Интересный факт: из учебников истории известно, что первым организованным выступлением рабочих в России была Морозовская стачка, — забастовка рабочих на фабрике Морозова в Орехово-Зуеве (в будущем Орехово-Зуеве, конечно). В СССР стачку приписывали революционной агитации, реальной причиной была система драконовских штрафов, введённая Морозовым. Штрафовали за всё: за громкий разговор, за неснятую перед начальством шапку, за оспаривание выписанных штрафов. В итоге штрафы съедали всю зарплату. Большинство рабочих были старой веры, как и хозяин, они посчитали, что Морозов ведёт себя не по-людски, и отказались выходить на работу. На фабрику приехал Владимирский губернатор, поговорил с рабочими, и сказал хозяину: «Тимофей Саввич, рабочие правы. Отдай им их деньги». Но Морозов был упрям, вызвал казаков, которые быстро отправили рабочих на рабочие места. Инициаторов стачки отдали под суд. Суд присяжных их оправдал! Для фабриканта это был такой удар, что он отошёл от дел и быстро умер. Вот так.
Викентий Вересаев после окончания Дерптского университета и короткой практики в Туле вернулся в Санкт-Петербург и начал служить ординатором в Боткинской больнице. Трудный опыт, врачебный и житейский, приобретённый в эти годы, лёг в основу художественно-документальной повести "Записки врача". Повесть увидела свет в 1901 году и принесла автору заслуженную славу. Её тиражи, следовавшие один за другим, быстро раскупались. Невзирая на небывалый читательский успех повести, врачебная печать встретила "Записки" в штыки, коллеги ругали Вересаева, называли лживым дегенератом, возмущались: "Скверная та птица, которая гадит в собственное гнездо! ".
У вечного оппонента Вересаева, Ивана Бунина, был в жизни неприятный эпизод. Однажды в поезде он представился случайному попутчику и в ответ услышал: "Чем изволите заниматься? ". С Вересаевым подобного никогда не случалось. Стоило ему назвать свою фамилию, как собеседник тут же радостно изумлялся: "Автор "Записок врача"?! ". Позднее это стало Вересаева раздражать. Став маститым писателем, он уже считал свою повесть плохо написанной, вялой, неврастеничной. Ему бы хотелось услышать: "Вы - автор "Живой жизни"? ". Но не будем придираться к недостаткам "Записок", ведь их главное достоинство - честность и боль за отечественную медицину, ведь это первый откровенный разговор о врачах и пациентах!
Считается, что Жюль Верн предсказал полет на Луну, подводные лодки, акваланг, массовое применение электричества, дирижабли, самолеты и даже Интернет.
Иногда вспоминают, что Жюль Верн первым рассчитал точное значение Первой и Второй космической скорости. В книге "Из пушки на Луну" приведены обе громоздкие математические формулы.
Есть
- "Расчет был сделан столь точно и профессионально, что спустя столетие его почти в точности повторили при запуске к Луне "Аполлон-VIII".
(Интервью: если формула Жюль Верна начала применяться с "Аполлон-VIII", то "Аполлон-VII" летал без Жюль Верна, вообще без расчетов).
Есть сомнения в таком утверждении: неужели NASA без Жюль Верна само не додумалось до расчета Второй космической скорости?
Лунные экспедиции, если стартуют с полуострова Флорида, могут приземляться только в определенной точке Тихого океана. Такова траектория возвращения.
И вот тут Жюль Верн за более чем 100 лет удивительно точно назвал координаты точки приводнения в Тихом океане. Последующие полеты "Аполлон" показали расхождение всего в 4 километра...
Другой прогноз Жюль Верна вовсе не вспоминают. А он тоже удивительно точен. Этот прогноз - место расположения космодрома.
Если необходимо просто выйти на орбиту, то космодром должен находиться как можно ближе (из-за вращения Земли) к экватору. Тут просто. А вот полет на Луну - это дурдом: Земля вращается вокруг своей оси, Земля вращается вокруг Солнца, Луна вращается вокруг Земли, перигей-апогей, прецессия... При старте к Луне экватор уже не является оптимальной широтой. Где должен быть космодром для полетов к Луне?
Жюль Верн предсказал оптимальное расположение старта на Луну с территории США (место действия книги) - "28 градусов северной широты". В США таким условиям отвечают только центральная Флорида и небольшой юго-западный угол Техаса.
Жюль Верн располагает свой стартовый комплекс в Stonehill, Florida. Это 28. 38 градусов северной широты.
Спустя 80 лет был построен космодром на мысе Канаверал - 28. 28 градусов северной широты... Всего в 70 километрах от космодрома Жюль Верна.
Космодром Starbase Илона Маска для полетов на Луну - самый юго-западный угол Техаса, 25. 59 градусов северной широты...
А как Жюль Верн мог так точно все рассчитать? Ведь он по образованию - юрист, адвокат. Работал маклером на бирже. Откуда у него знания баллистики, математики и прочей небесной механики? Самоучка?
Жюль Верн не проводил никаких расчетов. Образованиев не хватило.
Как обычно, родственничек выручил. Жюль Верн попросил своего кузена профессора математики Анри Гарсе произвести необходимые расчеты. Вот кузен Анри, по просьбе брательника, и посчитал.
После выхода книги, Жюль Верн проставился брательнику Анри ящиком старого бургундского.
Валентин Серов, начавший писать портреты для заработка, очень быстро стал самым модным петербургским художником. Ему удавалось выразить характер модели, узнаваемое выражение лица, живой взгляд. Художник всё подмечал и никогда не льстил тем, кого писал. Петербургская аристократия хоть и опасалась, но жаждала, чтобы её запечатлел Серов - мода есть мода!
Захотела заказать портрет и княгиня Ольга Орлова, обладательница самых модных и дорогих туалетов в Петербурге. Серову княгиня не нравилась, его раздражала праздность, высокомерие и пустая напыщенность аристократки. Позировавшая Ольга Константиновна не замечала чувств молчаливого художника, как не обращают внимания на чувства лакея, но когда портрет был готов, всё поняла. С холста в безукоризненно написанных мехах на неё глядела неприятная стрекоза с выпученными глазами и одной мыслью - лететь на бал. Упрекнуть художника в отсутствии сходства не поворачивался язык, знакомые единодушно хвалили мастерство Серова, а, глядя на прорисованную позади фигуры пустую вазу, прятали улыбку (аллегория напрашивалась сама собой). Орлова почувствовала себя уязвлённой, но, как настоящая аристократка, сохранила хорошую мину при плохой игре: она назвала портрет шедевром... и поспешила от него отделаться. Когда Ольге Константиновне предложили передать картину в Русский музей Александра III, она легко согласилась, правда, при одном условии - её портрет не должен висеть в одном зале со скандальным портретом Иды Рубинштейн...
О Николае I, "последнем рыцаре самодержавия", сохранилась такая легенда...
Весной, последовавшей за одним из неурожайных годов (а таких с 1840 по 1849 год в России было семь(! )) у крестьянских хозяйств практически не осталось семян для посева. Правительство постаралось смягчить тяжесть ситуации и выделило средства на покупку посевного зерна для крестьян, но явно недостаточные. Цены на зерно подскочили, и во избежание грядущей катастрофы требовалось государственное регулирование рынка зерна. И тут царю донесли, что один из богатых петербургских хлеботорговцев продаёт зерно по заоблачным ценам. Николай послал своего флигель-адъютанта узнать, не согласится ли торговец снизить цену на зерно. Но коммерсант не захотел расстаться с баснословными барышами и попытался убедить флигель-адъютанта, что продать хлеб дешевле не может, поскольку сам-де задорого купил его и если снизит цену, непременно разорится. Флигель-адъютант доложил обо всём императору. Николай Павлович, уверенный в согласии торговца, рассердился не на шутку.
- В таком случае, - заявил побледневший государь, - я требую, чтоб он не посмел продать ни фунта ниже заявленной цены!
И распорядился продавать хлеб из казённых складов по прошлогодней цене. А через месяц в полном соответствии с законами рыночной экономики спекулянт разорился...
