Из жизни знаменитостей VIP

она не за вчера, а за позавчера.

Хорошо, что мы их еще не выбросили и нашли это объявление. Я позвонил, попросил телефон родителей мальчика. Мне не хотели давать телефон, но имя его действовало на всех магически.

Когда я маму этого мальчика соединил с Олегом Павловичем, разговор их был короткий, буквально секунд 20–30. И часа через два она уже звонила со служебного входа. Я спустился, отдал ей конверт, и, судя по увесистости, сумма там была немаленькая. Она взяла, сказала: «Спасибо», но как-то сухо, и ушла. Было видно, что женщина не в себе.

Прошёл, может быть, месяц. И вдруг звонок со служебного входа, поднимаю трубку и слышу, как какая-то женщина, еле сдерживая слезы, говорит: «Я буду у него дома полы мыть, я буду ему руки целовать — он спас моего ребенка». Это было настолько эмоционально, что у меня был шок, а женщина продолжала: «Я буду за него молиться, я его отблагодарю». «Ему ничего не нужно», — сказал я. Олег Павлович всегда говорил: «Помощь должна быть анонимной, не нужно это афишировать».

Поэтому артистки, устраивавшие благотворительные концерты, начинали попрекать Табакова, что он отказывается в них участвовать. Я на это могу спросить: «Кто вы все такие? » Он помогал стольким людям! И делал все это за счет только своих денег. Либо обращался, как он говорил, к дружкам своим».

Воспоминания Кирилла Трубецкого про Олега Табакова

в эту новость, все думали: розыгрыш. Потом не верил в это тренер датчан Рихард Меллер-Нильсон, позже, когда уже стало ясно, что это - не розыгрыш, стали собирать датских футболистов со всех курортов мира, дело это было очень сложное, хотя бы потому, что и футболисты думали, что это - розыгрыш и вешали трубки.

С большим трудом тренеру удалось уговорить футболистов прибыть в расположение сборной. К примеру, Михаэль Лаудруп не приехал, он конфликтовал с тренером и не хотел прерывать свой отдых, тем более, все в мире понимали, что Дания едет на турнир в качестве статистов.

Это понимал и Меллер-Нильсон, поэтому он попросил футболистов не прерывать отдых, так как после трех игр каждый смог бы продолжить его. У команды не было ни плана тренировок, ни анализа соперников, вообще ничего не было. Идея была в том, что - выйдем на поле, коснемся мяча, а там видно будет, что делать дальше.

Так же от чемпионата первоначально отказался Ким Вильфорт, причина ужасна: его маленькая дочь умирала в больнице для больных раком. Тренер и команда понимали, в каком ужасающем положении находится отец Вильфорт. Ему были предложены любые условия, какие он сам выберет. Он отказался.

Но, больной девочке стало лучше, и она, и вместе с женой Кима, попросила его поехать на чемпионат. Тренер Нильсон разрешил Вильфорту после матча сразу возвращаться в Данию, благо, все было очень близко.

Первый матч Дания играет вничью с англичанами, во втором - проигрывает Швеции, ребенку становится плохо, и в перерыве жена просит Вильфорта срочно вернуться в Копенгаген. Вильфорт собирает чемодан, уезжает и просит товарищей его не ждать, он принял решение покинуть турнир. Все всё понимают, Ким уезжает.

Матч с Францией он смотрит уже в больнице вместе с дочерью. Дания открывает счет, Франция сравнивает, все шло к вылету, но в самом конце Эльструп забивает Франции победный гол.

Вильфорт видит, как вся больница, оглашается счастливыми криками, больные, несчастные люди, которым осталось жить почти ничего, люди стонающие и плачущие от страшных болей, лысые, худые, изнеможенные, и потерявшие блеск в глазах, вдруг оживают, и он видит вокруг счастливых людей. Он видит, как во всех палатах ликуют, он видит свою счастливую дочь. Они забыли про свою смертельную болезнь, они счастливы, хотя бы на время матча, они забыли о своих мучениях. Вильфорт запирается в туалете и рыдает. Сердце Вильфорта разрывалось от радости и боли.

В полуфинале Данию ждет почти непобедимая Голландия, это главный претендент на победу. В составе Ван Бастен, Райкард, Куман, Гуллит, Бергкамп, Блинд, Франк де Бур, Ван Брекелен, они жаждут победы, им нет равных. Вильфорт после прозрения в больнице, и просьбы больных, просьбы дочери возвращается в сборную.

Он знает, он помнит, для кого Дания играет, для кого он должен забить, он помнит, что именно сделает смертельно больных людей хоть чуть-чуть счастливее. После основного времени 2-2.

Бьют пенальти, Бастен пробивает ужасно. К точке подходит уставший, исхудавший, весь на стрессах, в тяжелом психическом положении Ким Вильфорт.

Он смотрит в небо, смотрит в сторону Копенгагена, бьет и забивает. На глазах его слезы, ведь он знает, что дочь и все больные сейчас там, в пропитанных смертью палатах, счастливы, и забыли все свои несчастья перед телевизором.

Дания в финале! Это похоже на сказку, написанную другим датчанином, Г. Х. Андерсеном.

После матча он сразу уезжает в Данию, дочери стало совсем плохо. Семилетняя Лин умирала. Вильфорт отказывается играть в финале, но его родные и все больные клиники буквально выгоняют его из палаты и требуют вернуться и выиграть для них кубок Европы. Этого просит и дочь, когда находит в себе силы говорить.

Многие помнят финал с Германией: датчане рано открывают счет, потом их прессуют немцы, они уже были близки, чтобы сравнять счет, но за 11 минут до конца матча Ким Вильфорт забивает свой самый важный мяч в жизни, и делает мечту всей нации реальностью.

Но он думал только о тех, кто сейчас там, умирая от боли и безысходности в раковых палатах, празднуют успех. Он понимал, что футбол и победа вырывали людей из их мучительного ада. Он, нет, все они, вся команда, сделали это для них, для всех них, и для умирающей Лин.

Гол Кима в финале немцам считается одним из самых эмоциональных и трагических голов в истории футбола.

С ним дружили Всеволод Вишневский и Ольга Берггольц, провожавшая его в очередной поход. Л-3 под командованием Грищенко ухитрялась преодолевать нашпигованный минами Финский залив и возвращаться на базу даже с погнутым перископом.

18 августа 1942 года экипаж Л-3 получил задание установить минные заграждения у острова Борнхольм. Подходя к острову, субмарина встретила немецкий конвой из 14 транспортов в окружении эсминцев и катеров-охотников. Грищенко решил атаковать самый большой транспорт. Им оказался нефтяной танкер. Две выпущенные торпеды попали в цель – нефть из взорванного танкера разлилась и загорелась. После атаки подлодка автоматически всплыла, её заметили вражеские катера, начали обстреливать и прижимать к горящей нефти, загоняя в огненную ловушку. И тут Грищенко принял единственное спасительное решение – подлодка нырнула под горящую нефть и ушла от преследователей.

Только за этот поход субмарина Л-3 потопила 8 фашистских судов. Все матросы и офицеры были награждены орденами и медалями, командиру полагалась Золотая звезда Героя. Наградной лист был уже готов, оставалось его подписать одному из высоких начальников. Этот начальник, узнав, что за время похода на Л-3 не израсходовали всю полагавшуюся им водку, позвонил Грищенко и приказал занести ему остатки. На это Пётр Денисович ответил: "Вы свою водку уже выпили, а у нас она – для матросов! ". Начальник рассердился и наградной лист порвал. За свои подвиги командир легендарной подлодки так и не получил Героя – потому что не боялся указывать начальникам на их ошибки. Потому что был из тех людей, которые убеждения на награды не меняют...

ещё до свадьбы, и это не прекратилось. Моя мама отменила пошив платья для Николы в последнюю минуту, хотя она была так взволнована возможностью надеть её дизайн, что заставило её срочно искать новое платье.

За несколько недель до нашего большого дня мои родители неоднократно давили на меня и пытались подкупить, чтобы я подписал отказ от прав на своё имя, что повлияло бы на меня, мою жену и наших будущих детей. Они настаивали, чтобы я подписал до даты свадьбы, потому что тогда условия сделки вступили бы в силу. Мой отказ повлиял на выплату, и с тех пор они никогда не относились ко мне так же.

Во время планирования свадьбы моя мама дошла до того, что назвала меня «злым», потому что Никола и я решили посадить за наш стол мою няню Сандру и бабушку Николы Наунни, так как у обеих не было мужей. У обоих наших родителей были свои собственные столы, равноудалённые от нашего.

Бекхэмы стоят на первом месте. Семейная «любовь» решается тем, сколько ты постишь в соцсетях, или как быстро ты бросаешь всё, чтобы появиться и попозировать для семейного фото, даже если это в ущерб профессиональным обязательствам.

Мы годами старались появляться и поддерживать на каждом показе мод, каждой вечеринке и каждом пресс-мероприятии, чтобы показать «нашу идеальную семью». Но в тот единственный раз, когда моя жена попросила поддержки моей мамы, чтобы спасти бездомных собак во время пожаров в Лос-Анджелесе, моя мама отказалась.

Нарратив о том, что моя жена мной управляет, — это полная чушь. На самом деле мной всю жизнь управляли мои родители. Я вырос с огромной тревожностью. Впервые в жизни, после того как я дистанцировался от семьи, эта тревога исчезла. Каждое утро я просыпаюсь благодарным за жизнь, которую выбрал, и ощущаю мир и облегчение.

Моя жена и я не хотим жизни, сформированной имиджем, прессой или манипуляциями. Всё, чего мы хотим, — это мир, приватность и счастье для нас и нашей будущей семьи.

Я молчал годами и делал всё возможное, чтобы держать эти дела в частном порядке. К сожалению, мои родители и их команда продолжали обращаться в прессу, не оставив мне выбора, кроме как высказаться самому и рассказать правду хотя бы о части лжи, которая была напечатана.

Я не хочу примиряться с семьёй. Меня не контролируют, я впервые в жизни отстаиваю себя.

Всю мою жизнь мои родители контролировали нарративы в прессе о нашей семье. Перформативные посты в соцсетях, семейные мероприятия и неискренние отношения были постоянной частью жизни, в которую я родился. Недавно я своими глазами увидел, на что они готовы пойти, чтобы размещать бесчисленные лжи в СМИ, чаще всего за счёт невинных людей, лишь бы сохранить свой фасад. Но я верю, что правда всегда выходит наружу.

Накануне нашей свадьбы члены моей семьи говорили мне, что Никола — «не кровь» и «не семья». С того момента, как я начал отстаивать себя, я получаю бесконечные атаки от родителей — как в частном порядке, так и публично, — которые отправлялись в прессу по их указке. Даже мои братья нападали на меня в соцсетях, прежде чем внезапно заблокировали меня прошлым летом.

Моя мама перехватила мой первый танец с женой, который был запланирован за недели вперёд под романтическую любовную песню. На глазах у 500 гостей свадьбы Марк Энтони вызвал меня на сцену, где по плану должен был быть мой романтический танец с женой, но вместо этого там ждала моя мама. Она танцевала очень неуместно со мной на глазах у всех. Я никогда в жизни не чувствовал себя более некомфортно и униженно. Мы хотели обновить клятвы, чтобы создать новые воспоминания о дне свадьбы, которые приносили бы нам радость, а не тревогу и смущение. Позже, когда моя семья приехала в ЛА, они отказались вообще со мной встречаться.

фильму – Бим. Он очень тосковал по своему хозяину, который сдал нам его на полтора года напрокат.

Степку каждый день приводили на студию, чтобы он привыкал потихоньку к киношному миру. Он ложился у ног нашего кинолога, и взгляд у него был грустный. Хотя все старались как могли: кто колбаской угостит, кто сосиской, кто сладостями. Значит, мне идти этим путем было нельзя. А я любил наблюдать за собаками с детства, голубей буквально до института гонял. И здесь мне моя любовь к животным помогла. Я задал себе вопрос: чего же Степке не хватает?

И ответил: ему не хватает свободы. Его все время держат у ноги, у киноаппарата. Тогда я попросил: «Дайте мне, пожалуйста, длинный поводок, и мы со Степкой пойдем гулять». И обернулся к собаке: «Давай, Степка, побродим!» Он потащил меня по каким-то дворам, закоулкам, свалкам, где читал своим чутким носом, какая там без него проходит жизнь. Погуляв с полчаса по округе, мы вернулись. И с тех пор каждый день, приходя на площадку, я первым делом говорил: «Степка, пойдем гулять!»

Через некоторое время он стал ждать меня и, завидев, вскакивал и начинал вилять хвостом: дескать, вперед! И когда начались сами съемки – он по всей студии искал меня и всегда находил. В фильме видно, что пес относится ко мне как к хозяину, а я в кадре делаю вид, что совсем на него не обращаю внимания. Но я точно знал, что вот сейчас заверну за угол – и он помчится за мной.

Советский Союз прихлопнет весь империалистический мир.

Позже в прессе появилась фотография, которая не оставляла никаких сомнений в том, что это событие действительно имело место. Но многими исследователями биографии советского лидера этот факт ставится под сомнение.

Андрей Громыко, министр иностранных дел СССР, вспоминал, что вся Генассамблея ООН прошла в очень напряжённом ключе. США и Европейские страны критиковали СССР за его политику в Восточной Европе, называя создание социалистического блока "новым колониализмом". Во время речи председателя английской делегации премьер-министра Мориса Макмиллана, который особенно резко критиковал СССР, и произошло такое событие:

Хрущёв нагнулся, снял с ноги ботинок и стал с силой стучать им по столу, за которым сидел. А так как перед ним никаких бумаг не было, то звук от удара ботинка по дереву получался основательный и разносился по всему залу.

Но слова министра иностранных дел расходятся с тем, что рассказывал другой очевидец этого события

Виктор Суходрев, личный переводчик Хрущёва, на том заседании сидевший позади Хрущёва. Он рассказывал, что сначала Хрущёв и все члены нашей делегации в знак протеста начали стучать кулаками по столу, заглушая речь филиппинца. Но первый секретарь ЦК это делал настолько экспрессивно, что у него сломалась застёжка часов, и они упали на пол. Хрущёв нагнулся чтобы их поднять, но в силу своей тучной комплекции не смог это сделать. Зато ему под руку попался ботинок, который он ранее снял, и секретарь демонстративно поставил ботинок перед собой на стол.

Сергей Хрущёв, сын Никиты, сам на заседании не присутствовал, но собрал несколько рассказов очевидцев тех событий. Перед началом заседания, когда Хрущёв направлялся к своему месту, его обступила толпа репортёров. Кто-то в толчее наступил ему на пятку, вследствие чего ботинок (а это была полуоткрытая летняя туфля) слетел с ноги. Тучный, возбуждённый Хрущев не смог его быстро надеть. Между тем, началось заседание, и он просто поставил ботинок на стол. А когда его возмутило выступление одного из делегатов, Никита Сергеевич в знак протеста начал стучать ботинком по столу. Если бы перед ним оказалась трость или зонт, то он стучал бы ими – настолько советский лидер был тогда возбуждён.

Уже через год после этого события Алексей Аджубей, зять Хрущёва, прямо с трибуны XXII съезда КПСС рассказал, что советский лидер сознательно снял ботинок и начал им колотить по столу перед собой. Мало того, после этого он поставил его так, что ботинок носком почти упирался в шею впереди сидящего испанского министра иностранных дел. В то время в Испании правил Франко, и СССР дипотношения с ней не поддерживал.

Присутствовавший на том заседании фотограф журнала «Life» Джон Логгард рассказал, что Никита Хрущёв действительно снял туфлю, поставил на стол и показал рукой, что собирается ею стукнуть по столу. В этот момент объективы всех фотокамер нацелились на советского лидера в ожидании его дальнейших действий, но он лишь надел обувь и в дальнейшем вёл себя совершенно спокойно.

А как же знаменитая фотография, где Хрущёв на трибуне ООН размахивает ботинком в правой руке? Говорят, что это фотомонтаж. Фотография якобы демонстрировала решительность лидера. И ведь миллионы людей, даже у нас в стране, поверили ей!