После революции семье Александра Блока жилось тяжело, однако первое время поэт сохранял оптимизм и стоически переносил бытовые трудности. В один из холодных осенних вечеров 1918 года Блок, подбадривая жену, прочёл ей тютчевские строки:
"Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые,
Его призвали всеблагие,
Как собеседника на пир".
Любовь Дмитриевна тут же с улыбкой заметила: "Пригласить-то пригласили, вот только кормят на пиру неважно! ".
Его имя знают немногие, ведь он запомнился своему поколению, как чудак, показывающий новорожденных недоношенных детей публике, человек, спасший миллионы младенцев по всему миру. Его обвиняли в бесчеловечности и алчности, а он просто делал свое дело, спасая детские жизни.
В конце XIX века во Франции появились первые инкубаторы для
Работники больниц тоже отказывались подключать инкубаторы. Им это казалось экономически невыгодным. У большинства больниц не было ресурсов, чтобы выкупить боксы и поддерживать их работу.
Но все изменилось, когда за дело взялся Мартин Коуни.
Никто точно не знал (и не знает до сих пор), кто он такой и откуда взялся. По одной версии, Мартин родился в Польше в 70-х годах XIX века. По другой — немного раньше, и в Германии. Одни источники говорят, что он получил медицинское образование во Франции, другие эту версию опровергают. И вторые, судя по всему, правы, поскольку никаких записей в архивах и учебных заведениях о нем нет. А исследователи, пытавшиеся найти хоть какие-то документальные подтверждения и источники, касающиеся ранних годов жизни Мартина, всегда уходили ни с чем.
К концу XIX века Коуни был известным в узких кругах шоуменом с собственной развлекательной программой. Но уже к началу 1900 года Мартин начал представляться педиатром, специализирующимся на недоношенных детях. В 1903 году он скупил больше десятка инкубаторов, расставил их в арендованном помещении в парке развлечений в США, заполнил боксы младенцами и напечатал сотни афиш. Он приглашал всех желающих посмотреть на его новую шоу-программу: «аттракционы» с детьми весом менее 900 грамм. А газеты это подхватили и поддержали врача громкими заголовками: «Тут вы увидите странных маленьких существ (до 25 одновременно). Трудно поверить, что все они когда-нибудь станут полноценными людьми. Они больше напоминают обезьян, чем мужчин или женщин».
С первого же дня работы выставка стала невероятно популярной. Люди часами стояли в очереди, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на крохотных детей.
Зрители относились к выставке младенцев как к диковинному шоу. Но цель самого Мартина была в другом: он искренне мечтал дать этим детям шанс на выживание. Как только аттракцион закрывался для посторонних глаз, все помещение обрабатывали санитарными средствами. К детям приходили кормилицы, которые по рекомендациям Коуни сидели на строжайшей диете, чтобы преждевременно родившиеся дети получали с молоком максимум полезных микроэлементов. Если кого-то из них Мартин ловил за курением или распитием алкоголя, выгонял без разбирательств. Кроме того, новорожденные всегда находились под наблюдением медсестер. Одной из них, кстати, была дочка шоумена.
Поскольку никто из зрителей не знал об истинных целях Мартина, его вскоре начали обвинять в алчности и бесчеловечности. Коуни несколько месяцев подвергался травле и злобным насмешкам. На улицах вслед ему выкрикивали матерные слова, в него бросались камнями и другими подручными предметами. Медики обвиняли Мартина в нарушении врачебной этики, называли самозванцем. Но Коуни просто не обращал на них внимания, продолжая делать свою работу.
Относиться к Коуни иначе стали лишь тогда, когда первых детей, участвовавших в его развлекательной программе, начали выписывать. Маленькие пациенты возвращались домой к родителями здоровыми и упитанными. Это заставило людей изменить мнение о докторе и вызвало вторую волну его популярности.
«Аттракционы» Мартина Коуни проработали почти сорок лет. За это время через его боксы прошло 6,5 тысячи недоношенных детей, которые вернулись домой живыми и здоровыми.
Парадоксальным образом Коуни заставил медиков разных стран относиться к недоношенным детям как к настоящим пациентам. Благодаря его опыту в 1940-х годах американские и европейские больницы стали открывать специальные отделения для ухода за детьми, родившимися раньше срока.
У него не было инвесторов, и, когда интерес публики к выставкам начал угасать, Мартин поддерживал жизнеобеспечение инкубаторов на собственные средства. Заработать на этой истории ему так и не удалось: Мартин Коуни скончался в возрасте 80 лет в одиночестве и полной нищете в 1950-х годах. (По материалам «Шоу инкубатора и ребенка» Сильверман, Уильям А. )
(По материалам «Шоу инкубатора и ребенка» Сильверман, Уильям А. )
Подумал я, подумал над историей про плечи атлантов. Даже ответил в обсуждайке, но получилось много - на целую историю. Вот решил пересказать своё "просто мнение" про Гука и Ньютона и того, кто на чьих плечах стоял.
На мой непросвещённый взгляд, Гук был чистым экспериментатором, что-то вроде Архимеда. При этом он постоянно делился
А вот Ньютон представляется учёным, у которого на первом месте "Я в науке", а не "наука во мне". Личный приоритет - на первом месте. Почему законы именно Ньютона? А потому что он издал книгу (на деньги Галлея), в которой их описал. Но загвоздка состояла в том, что законы были Ньютоном только озвучены в возможно простой форме, но не открыты. Так, первый и второй законы "Ньютона" на самом деле - Галилей (масса, сила, ускорение), а третий - Гюйгенс (теория маятника), друг и коллега Гука, так же относившийся к приоритетам с долей иронии. Главное - наука. В результате претендовать на авторство законов Ньютону в 1686 году, когда была напечатана книга, было глупо - стал бы посмешищем всего учёного мира. Лучше было промолчать и не настаивать на авторстве, со временем позабудут, будут называть по книге - законы Ньютона (что, собственно, и произошло).
Но закон всемирного тяготения стал для Ньютона фетишем. Он постарался умолчать о всех, кто был хоть немного причастен к работе над законом. Помимо Гука, под удар попал и великий Кеплер ("догадки не считаются" - это Ньютон о человеке, без работ которого он даже не подступился бы к формулировке закона), и Лейбниц.
Если рассматривать непредвзято, то Гук высказал мысль о силе тяготения в 1666 году, вторая публикация - в 1674 году. Ньютон молчал до 1686 года, занимаясь алхимией ("философский камень" искал, деньги зарабатывал). Гук в 1679 году официально (как секретарь научного общества) направил письмо Ньютону, в котором высказал мысль, что сила притяжения между двумя телами должна быть обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними (знаменатель великого уравнения) и попросил эту мысль обсудить. Ньютон после получения письма прекратил переписку с Гуком. Факт получения письма зафиксирован, не оспаривается и содержание.
В 1686 году в тех же "Математических началах" Ньютон, формулируя закон всемирного тяготения, не упоминает ни о работах Гука, ни о работах Лейбница, создавая впечатление, что всё было сделано только им самим. Это оказалось настолько неэтично, что возмутился даже Гук, которому приоритеты были до лампочки. Видимо, разглядел в поступке не только постыдное, но и опасное для развития науки. Но услышан не был.
Возможно, дело в психическом расстройстве Ньютона. Алхимические опыты не могли пройти даром. Иначе как объяснить тот факт, что Ньютон, став в 1703 году (сразу после смерти Гука) главой Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе, уничтожил все (все! ) портреты Гука (теперь это единственный член общества, портрет которого отсутствует либо замещается едкой прижизненной карикатурой, не имевшей большого сходства с оригиналом). Что это, как не психическое расстройство?
Попутно были уничтожены все имевшиеся в распоряжении общества приборы, созданные Гуком, его переписка с учёными, а главное - чертежи, сделанные Гуком. Этот ущерб задержал развитие науки на весь XVIII век и, возможно, направил его не по тому руслу. Именно при Ньютоне сошла на нет научная переписка между учёными протестантских стран (Англией, Швецией, Голландией, Пруссией), укрепились маленькие, но свои "академии наук", где споры о приоритетах стали главными, а вот паровой двигатель отодвинулся на столетие.
Зато Ньютон создал себе славу первого среди равных. Честно говоря, этот стиль напоминает нашего Трофима Денисовича Лысенко, только не развенчанного, а по-прежнему увешанного незаслуженными лаврами. Ещё раз. Ни на чём не настаиваю (предпочитаю чистое, неразбавленное).
Ещё раз. Ни на чём не настаиваю (предпочитаю чистое, неразбавленное).
Сергей Прокофьев поступил в Петербургскую консерваторию в 13 лет, в 1904 году. Получилось довольно эффектно: перед ним вступительный экзамен сдавал бородатый солидный мужчина, принёсший на суд комиссии только один романс, и то без аккомпанемента, и тут в зал входит худенький вундеркинд, согнувшийся под тяжестью двух солидных папок... Четыре оперы, симфония, две сонаты и несколько фортепианных пьес. "Вот это мне нравится! " - воскликнул председатель комиссии Николай Андреевич Римский-Корсаков.
Однако учить Прокофьева нравилось немногим. С первых дней в консерватории он проявлял не только свою феноменальную одарённость, но и неуступчивость, независимость, дерзость.
Класс композиции вёл Анатолий Константинович Лядов. Обычно спокойный и сдержанный, Лядов слушал учебные пьесы Прокофьева с гримасой как от зубной боли. Юный гений не мог удержаться от "новаций", раздражавших мэтра.
- Я не понимаю, зачем вы у меня учитесь?! - возмущался Анатолий Константинович.
- Поезжайте к Рихарду Штраусу! Поезжайте к Дебюсси! , - говорил Лядов тоном, каким посылают подальше.
Казалось, классик Лядов никогда не поймёт новатора Прокофьева, но своим друзьям Анатолий Константинович признавался:
- Сергей Прокофьев... Я обязан его научить! И так, только так, чтобы он сформировал свой собственный неповторимый стиль, свою неповторимую технику...
Олег Даль говорил: "Светуль, когда тебе плохо, возьми бутылочку портвейна, двести граммов докторской колбасы и иди в Русский музей.
Сядь напротив любимой картины, посиди, посмотри, выпей, закуси…" Из рассказа Светланы Крючковой
Из рассказа Светланы Крючковой
1 декабря 1887 года в «Британском Рождественском ежегоднике» был опубликован захватывающий детективный роман «Этюд в багровых тонах» с подзаголовком: «Из воспоминаний доктора Джона Уотсона, отставного офицера военно-медицинской службы». Читающая публика впервые узнала имя своего нового кумира: мистер Шерлок Холмс, великий сыщик, гений дедуктивного мышления. Вскоре стал знаменит и автор романа, 28-летний писатель Артур Конан Дойл.
Лондонский частный сыщик с Бейкер-стрит очень скоро стал восприниматься по правилам игры не столько художественным, сколько жизненным. Сам писатель, как это часто бывает, от восторга своих почитателей морщился, относился к книгам о Шерлоке Холмсе как к легкому чтиву, которому далеко до его, Конана Дойла, исторических романов. Публика же протестовала против авторских попыток покончить с этим корифеем дедуктивного метода. Приходилось продолжать. Причем, говорят в дело «оживления» Шерлока Холмса вмешались даже представители королевского дома…
Это он еще не знал, что скоро его героя заставят произносить чужой текст. Известная всем фраза "Элементарно, Ватсон!" не встречается у Дойла, ее придумали авторы радиопьес о Холмсе в 1930-е годы.
Весной 1844 года увидела свет книга с забавным названием "Проделки на Кавказе". Под псевдонимом Е. Хамар-Дабанов скрывалась жена генерала Николая Емельяновича Лачинова - Екатерина Петровна. Не претендуя на лавры Пушкина или Лермонтова, достойная женщина, оказавшаяся на Кавказе в самый разгар долгой войны, добросовестно описала и бездарность генералов, посылавших солдат на смерть, чтобы отрапортовать в Петербург об "усмирённых аулах", и продажность местного начальства, и невежество офицерской среды.
Когда книгу прочёл военный министр Александр Иванович Чернышёв, он пришёл в бешенство. Цензора, пропустившего книгу к печати, лишили должности, по приказу начальника III отделения Леонтия Васильевича Дубельта почти весь тираж в Петербурге был изъят из продажи, а над автором установили полицейский надзор.
Когда с крамольной книгой было покончено, военный министр признался Дубельту: "Книга эта тем вреднее, что в ней что ни строчка, то - правда".
Америку открыли евреи...
Известный мореплаватель, открывший Америку, Христофор Колумб, был евреем-сефардом. Об этом сообщает агентство Reuters со ссылкой на группу испанских исследователей, проанализировавших ДНК путешественника.
Ранее несколько стран спорили о его происхождении. По традиционной версии, он был родом из Генуи, Италия. Но исследователи давно полагали, что это не так.
В итоге, в соборе Севильи была вскрыта могила Колумба, из которой удалось извлечь образцы тканей. Полученные данные сопоставили с ДНК его родственников, в том числе, его сына Колона. Анализ показал, что и оба родителя Колумба были евреями. Теперь живите с этим...
Теперь живите с этим...
Матвей Грин еще в предвоенной Москве был известен, уважаем и любим. Журналист, фельетонист, писавший для всех мастеров эстрады от Аркадия Райкина до сегодняшних молодых, он просидел в сталинских лагерях четырнадцать (! ) лет своей жизни. Борис Брунов всегда говорил: «Если на гастролях к нам на улице кидается человек, значит, либо со мной на флоте воевал, либо с Матвеем сидел! » Спасли Грина от верной смерти, по его словам, две вещи: работа в лагерном театре и природные, ничем не истребимые оптимизм и чувство юмора.
Однажды «театр за колючей проволокой», которым руководил Грин, пригнали выступать в очередную зону и на ночь разместили в женском бараке.
Страшно хотелось есть, и Грин попросил коменданта барака отвести его к титану, чтоб хоть кипятку попить. Та не отказала, повела его к нагревателю, у которого всю ночь дежурили две женщины. Дали они Грину кипяточку, и он отправился обратно на нары. По дороге комендантша, тоже из зеков, оглянулась и нашептала Грину: «Зря вы ушли, не поговорив с этими тетками. Вам как писателю очень бы интересно было…» «А что за тетки такие?!» — спросил Грин. «Да уж такие… Одна жена Буденного, другая — жена Колчака! »
«Да уж такие… Одна жена Буденного, другая — жена Колчака! »
Был такой гениальный румынский скрипач
Джордже Энеску. И, вот, как-то к этому гениальному скрипачу приходит какой-то молодой скрипач и говорит:
- Господин Энеску, я в очень тяжелом материальном положении, у меня нет денег. Завтра у меня будет концерт, на который никто не придет. Я вас прошу: проаккомпанируйте мне на рояле. Энеску отвечает:
- Но я хороший скрипач, а пианист я плохой.
- Это не важно, достаточно вашего присутствия, чтобы у меня на концерте был полный сбор.
Ну, Энеску был добрый человек, говорит:
« Хорошо, приду».
Пришел, сел за рояль. Вышел молодой скрипач со скрипочкой, и вдруг Энеску вспомнил, что он забыл кого-то попросить ноты ему переворачивать. И видит в зале сидит выдающийся пианист, его товарищ.
Он его подозвал, говорит:
- Слушай, ты мне ноты не будешь переворачивать?
Тот отвечает:
- Для вас, маэстро? Да что хотите!
И сел рядом.
На следующий день вышли газеты, в которых было написано, что « Господа, которые присутствовали на вчерашнем концерте, должны были вынести оттуда странные впечатления. За роялем сидел тот, кто великолепно мог бы играть на скрипке. Ноты переворачивал тот, кто прекрасно мог бы играть на рояле. А на скрипке играл тот, кто великолепно мог бы переворачивать ноты».
Актриса Лидия Смирнова была известной сердцеедкой. Когда она была в эвакуации в Алма-Ате, за ней принялись ухаживать сразу двое знатных мужчин - режиссер Фридрих Эрмлер и оператор Владимир Рапопорт. Она встречалась то с одним, то с другим и никак не могла выбрать. Оба были достойными, оба талантливы, и оба были влюблены в нее.
В общежитии в эвакуации Смирнова жила с актрисой Верой Марецкой. Та не скупилась в выражениях и оценках, обладая острым умом и язвительным языком. Жили женщины впроголодь, понятное дело, война. Оба же ухажера Лидии получали специальные лауреатские пайки, в которые входили по полсотни яиц. Однажды после выдачи такого пайка радостный разрумяненный Эрмлер явился к девушкам в гости, держа в руках два яйца всмятку — побаловать возлюбленную и ее подругу. Спустя несколько минут следом за ним в комнату робко вошел Рапопорт, смущенно волоча в руках все 50 яиц.
"Ты еще думаешь? — иронично спросила прямо при кавалерах Марецкая. — Этот так и будет тебе по два яйца выделять, а другой — все отдаст! ".
Стоит ли говорить о том, что когда актриса заболела тифом, именно Рапопорт выхаживал ее? Смирнова уже распрощалась с жизнью, очень тяжело переживала и болезнь, и ее последствия. Однако Володя всегда был рядом - готовил для нее, учил ходить, возил в горы. Вместе они преодолели страшный недуг, а после выздоровления поженились.
Ночью Ираклий Квирикадзе вёл Марчелло Мастроянни с переводчицей к дому Параджанова. Окна были абсолютно тёмными. С остановившимся сердцем Ираклий толкнул дверь — она со скрипом открылась. Троица шагнула в чёрный проём, во мрак неизвестности. И тут в комнате вспыхнул яркий свет!
Сергей ждал дорогих гостей, накрыв роскошный
Параджанов в эту ночь превзошел сам себя: стены дома могли обрушиться от хохота. Скоро переводчица была уже не нужна — ведь талант понятен на любом языке. В четыре часа утра Параджанов пошёл провожать Мастроянни по улице Котэ Месхи. Около старого тбилисского дома Сергей остановился под низеньким балконом. Шоу продолжалось. В очерке «Параджаниада» Ираклий Квирикадзе воспроизводит уморительный диалог, состоявшийся между двумя киногениями:
— Марчелло, здесь живёт твоя любовь. Она всю жизнь ждёт только тебя, Марчелло Мастроянни.
— Моя любовь? — переспросил Марчелло.
— Её звать Шушанна. Она девственница… Ей семьдесят четыре года!
Марчелло с ужасом посмотрел на Параджанова:
— Семьдесят четыре?
— Она хранила себя для тебя! Всю жизнь! И ты приехал!
Параджанов подставил к балкону бамбуковую лестницу, найденную во дворе, и поднялся по ней. Марчелло как загипнотизированный последовал за новым другом. Они оказались в спальне.
Лунный свет освещал кровать, на которой спала пышнотелая Шушанна.
Мастроянни вспомнил огромную Сарагину из фильма Феллини «Восемь с половиной»: за несколько монеток, которые ей дают мальчишки из католического колледжа, великанша танцует перед ними румбу на морском берегу, потрясает могучими бедрами, показывает необъятный зад.
Они подошли к кровати. Наклонившись, Сергей зашептал:
— Шушанна, ты всё спишь? Так и мечту проспишь! Открой глаза, детка!
Старая двухсоткилограммовая женщина открыла глаза, узнала Сергея и спросила:
— Что на этот раз тебе надо, осёл?
— О чем, Шушанна, ты мечтаешь? Ты любишь Мастроянни?
— Мастроянни? Да...
— Вот он! Бери его!
С этими словами Сергей без всякого почтения наклонил Марчелло и утопил его в огромных Шушанниных грудях.
Шушанна усомнилась:
— Настоящий?
Марчелло улыбался ей. Игра ему нравилась, но он чувствовал себя немного неловко. Однако сумел сказать по-русски:
— Шушанна, я лублу тебе!
Вглядевшись в лицо мужчины, Шушанна вдруг поняла, что это настоящий Мастроянни. Она завопила и прижала его голову к пылающей груди. Параджанов закрыл дверь спальни и, оказавшись на балконе, закричал, как средневековый глашатай:
— Шушанна Казарян теряет свою девственность! Я вынесу её простыню.
В общем смехе он не закончил фразу. Восторженные крики разбуженных соседей подняли весь Сололакский квартал. На узкую улочку стали стекаться люди с бутылками вина, сыром и зеленью. Соорудили длинный стол и снова затеяли пиршество.
При свете тающей луны Марчелло слушал грузинское многоголосье, обнимал двух дородных пожилых соседок — своих беззаветных фанаток, купался в волнах народной любви и чувствовал себя счастливым. Он кричал: «В задницу все «Оскары»! Требую политического убежища! Остаюсь жить в Тбилиси! » ©️ История из воспоминаний Ираклия Квирикадзе
©️ История из воспоминаний Ираклия Квирикадзе
Бетховен: Учитель музыки сказал ему, что как композитор он безнадёжен.
Роден: Был неуспевающим учеником и три раза безуспешно сдавал экзамены в школу искусств, а его отец вообще считал сына идиотом.
Карузо: Его учитель считал, что у Карузо нет голоса и, что он никогда не сможет петь.
Томас Эдисон: Учителя говорили,
Генри Форд: Пять раз безуспешно начинал бизнес.
Альберт Эйнштейн: Не разговаривал до 4 лет. Плохо учился в школе. Родители и учителя думали, что он недоразвит. Его исключили из школы. А после он провалил экзамены в политехническую школу Цюриха.
Уолт Дисней: Был изгнан из газеты за отсутствие фантазии и креативных идей. После этого он неоднократно начинал бизнес, который заканчивался банкротством.
Мерлин Монро: Продюсер сказал, что она не может играть, т. к. совсем не привлекательна.
Битлз: Студия звукозаписи отказала группе по причине «плохого звука».
Харрисон Форд: Один высокопоставленный чиновник сказал ему, что актёрская профессия не для него и чтобы тот не вздумал заниматься этим всерьёз.
Уинстон Черчиль: В конце жизни он был приглашён произнести речь. Он согласился, пришёл и сказал только одну фразу: «Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь! »
Она убирала их дома. Хозяева понятия не имели, на что она смотрит.
В Сан-Франциско в 1850-х годах темнокожая женщина по имени Мэри Эллен Плезант перемещалась между мраморными стенами как тень. Она наливала кофе, складывала белье. Для них она была частью интерьера — почти незаметной.
И пока золотые магнаты считали стада, Плезант
Каждая сплетня, каждое представление о новой железной дороге, банке или участке, который вот-вот взлетит в цене, — все впитывала она.
А когда настал момент, она исчезла из поля зрения - и начала действовать.
Pleasant открыла прачечные, отели, молочные фермы, рестораны. Купила недвижимость по всему городу. Когда из-за расизма она не могла записать свое имя в газетах, она объединилась с банкиром Томасом Беллом - он готовил бумаги, а она контролировала.
К тому времени, когда мир обанкротился, у нее уже была империя на миллионы.
Но целью были не деньги.
Она вложила свой капитал в подземную железную дорогу, помогая порабощенным людям обрести свободу. Она пожертвовала 30 000 долларов Джону Брауну за его речь против рабства.
А когда уличные трамваи Сан-Франциско отказались возить чернокожих, она подала в суд и выиграла.
В 1868 году система стала открыта для всех.
Элита ненавидела ее. Газеты называли ее «ведьмой», «манипулятором» и «угрозой». Они пытались стереть ее имя.
Ее ответ был прост: "Лучше быть трупом, чем трусом. "
Мэри Эллен Плезант превратила невидимость в оружие, а молчание и знания придали ей силы для борьбы за свободу. И хотя история пыталась исказить ее имя, она вошла в историю.
И хотя история пыталась исказить ее имя, она вошла в историю.
Факты о Пушкине, которые не рассказывают в школе
Александр Пушкин был когда-то живым человеком со своими достоинствами и недостатками.
Вот некоторые забавные факты из его биографии.
Великий поэт был достаточно закомплексован. Он отличался небольшим ростом и не слишком привлекательной внешностью. Но свои комплексы умел отменно
В лицей Пушкин попал по блату - в это крутое учебное заведение, основанное министром Михаилом Сперанским, брали только лучших из лучших, умнейших отпрысков топовых семей. Александра, особыми ученическими талантами не блиставшего, в лицей пробил его влиятельный дядя Василий Львович Пушкин, лично знавший Сперанского.
Пушкин с юных лет отличался некоторой развратностью. Лет с 14-ти он уже посещал бордели. К девушкам с пониженной социальной ответственностью не прочь был наведаться и уже женившись. Пушкин даже в ссылке умудрился сделать ребёнка крепостной своих родителей - сенной девушке из села Михайловского Ольге Калашниковой, родившей ему сына Павла, умершего в младенчестве.
Отличался нашей герой и немалой лудоманией - всю жизнь без устали играл в карты. Причём, совершенно не имея на то умения и везения. Потому он едва не проиграл в карты вторую главу Евгения Онегина. А некоторые произведения, например, как шуточную поэму "Граф Нулин", поэт и вовсе написал за пару суток, лишь бы оплатить карточный долг. В негласный московский список карточных шулеров Пушкин был занесён как "денежный банкомет" за номером 36.
В деньгах Александр Сергеевич, кстати, ещё тем сутяжником был. Например, после смерти родителей долго и нудно ссорился с братьями и сёстрами по поводу раздела имущества.
Пушкин отличался завидной горячностью. И вообще непонятно, как он дожил до возраста в 37 лет, при таком количестве вызовов на дуэли. Александр Сергеевич умудрился за свою жизнь быть замешанным, как минимум, в трёх десятках дуэлей. Саша ещё в 16 лет умудрился кинуть перчатку своему двоюродному дяде Павлу Ганнибалу - не поделили какую-то дамочку. К счастью, противники помирились ещё до барьера. Вообще Пушкину в поединках редкостно везло. Хотя бы тем, что чаще всего очередная дуэль его развивалась по принципу "не состоялась или перенесена". Например, на дуэли с лучшим другом Вильгельмом Кюхельбекером обе стороны просто выстрелили в воздух и тут же радостно обнялись.
Не исключено, что причиной гибели великого литератора стал сам царь Николай I, который запросто мог закрутить интрижку с его благоверной Натальей Николаевной и наставил рога поэту. А затем император впутал в историю Дантеса, устроившего горячему Александру Сергеевичу роковую дуэль. Эту версию косвенно подтверждает такой факт: царь Пушкина принудительно держал на унизительной для дворянина его лет должности камер-юнкера. Которая не предполагала крупной зарплаты, зато требовала неустанного пребывания поэта при императорском дворе. Вместе с женой-красавицей. Не случайно после гибели поэта Николай I оплатил все его долги и взял Наталью Николаевну вместе с детьми под гособеспечение.