С МИРУ ПО НИТКЕ
Кабинет Александра Довженко на "Мосфильме" был похож на краеведческий музей - какие-то вышивки, горшки, прялка в углу, сноп соломы, треснувшая ступа, бюст Шевченко... Чего только там не было. Задумывался фильм "Поэма о море". Юлия Солнцева, ассистентка Довженко, ввела в кабинет актёра, которого рекомендовали на главную роль. Александр Петрович поздоровался с ним и, не дав гостю раскрыть рта, стал рассказывать о предметах, находившихся в кабинете.
- А вот это куманец, - говорил он, указывая на древний горшок. - Это вещь непростая: чтобы сделать такую вещь, много нужно труда. Но дело даже не в труде, а главное, чтобы куманец делался с чистым сердцем и с любовью к простым людям...
Экскурсия затянулась, а после ухода актёра Довженко, успевший его разглядеть со всех сторон, сказал Юлии Солнцевой:
- Этот не годится. Единственное, что в нём подошло бы, так это брови. Наклейте такие же брови нашему герою...
Однажды во время гастрольной поездки по Грузии Евгений Весник отстал от поезда. Выскочил на перрон в дорожной пижаме и тапочках, и пока торговался с продавцом привокзального киоска, поезд ушел. Ни денег, ни документов, ни знакомых... Но по странной случайности в кармане пижамы оказалась фотография, на которой Весник был снят рядом со знаменитой цыганской певицей Лялей Черной. В привокзальной милиции, куда артист обратился, сказали, что поезд будет только завтра. И тут Весник увидел, что в привокзальном скверике расположился небольшой табор. Словно по наитию, артист отправился к цыганам, показал фотографию и поразился тому, как благоговейно они относятся к своей звезде. Его тут же одели с головы до ног, подарили часы, дали денег, накормили, напоили, посадили в легковой автомобиль и отправили догонять поезд.
Вскоре после возвращения в Москву Весник отправил деньги цыганам, но те вернули их обратно телеграфным переводом.
Георгий Жженов вспоминает...
В "Берегись автомобиля" снимался с удовольствием. Без особого напряжения, балуясь, импровизируя.
Однажды пережидали солнце (эпизод начинали снимать в непогоду) на Внуковском шоссе. Сидели в автобусе настоящие гаишники, которые помогали перекрывать движение, члены группы. Что делают артисты, когда съёмок нет? "Соображают". А где деньги? Я встал и говорю: "Сейчас вам заработаю деньги".
Вышел в форме на трассу, стал останавливать машины, которые, как мне показалось, нарушают правила. Быстро собрал нужную сумму. Особенно не лютовал. С одного подвыпившего морского офицера, ехавшего с женой, денег не взял, смилостивился. Отослал на обочину спать. Всё выглядело достоверно.
Кстати, многие воспринимали меня как настоящего инспектора ГАИ. Не верили, что я актёр.
ВОТ ТЫ КТО
Пётр Алейников как-то снимался в фильме "Случай в вулкане". Скоро стало ясно, что фильм обречён на провал. Сценарий никчемный, сюжет скучный и надуманный, герои бесцветные. В общем, Алейникову в конце концов всё это порядком надоело. Между тем, снята была уже половина фильма. Режиссёр, довольно посредственный, пытался что-то выжать из картины, но, кроме ссор и размолвок на площадке, ничего не получалось. Между ним и Алейниковым ссоры возникали особенно часто и по всякому поводу. Наконец, после съёмок очередного эпизода Алейников не выдержал, спустил брюки, повернулся к режиссеру спиной и сказал: "Вот ты кто, а не режиссёр! ". После чего покинул съёмочную площадку.
Пожалуйста, не показывайте детям Грету Тунберг, ведь она показывает другим детям дурной пример, как можно легко "откосить" от уроков - достаточно громко поорать "за экологию", заодно и бесплатно покатаешься по миру (пока другие сидят за партами).
А 48-50 лет назад мы из шкуры вон лезли, что-бы придумать "вескую" причину не идти в школу. Можно было попытаться симулировать простуду или другую болезнь. Но мой отец был врачом, гениальным диагностиком, потому знаете, сколько нервов мне стоило, пока я научился "болеть" (не раскрываю тайн по педагогическим соображениям).
Правда, я это делал всего пару раз в старших классах, на день-два, не наглел... да и учился хорошо...
А как Грете будет обидно через несколько лет: её одноклассники окончат вузы, получат хорошо оплачиваемые работы, а она так и останется ничего не знающей, не умеющей... пустым местом. Потом она подсядет на алкоголь, "дурь" и к 25-27 годам превратится в старуху или её похоронят, как "неизвестную, обнаруженную на улице ХХХХХХ".
Судя по-всему, у неё нет родителей/друзей, которые могли-бы ей всё это разъяснить, а соответствующие службы, опекающие детей и их права, явно не желают связываться с "экоактивистской"...
Вертинский вспоминал:
"Однажды в «Kaзбеке», где я выступал после часу ночи, отворилась дверь. Было часа три. Мне до ужаса хотелось спать, и я с нетерпением смотрел на стрелку часов. В четыре я имел право ехать домой. Неожиданно в дверях показался белокурый молодой англичанин, немного подвыпивший, весёлый и улыбающийся. За
Myзыканты старались: гость, по-видимому, богатый, потому что сразу послал оркестру полдюжины бутылок шампанского.
– Что вам сыграть, сэр? – спросил его скрипач-румын.
Гость задумался.
– Я хочу одну русскую вещь... – нерешительно сказал он. – Только я забыл её название... Там-там-там-там! . .
Он стал напевать мелодию. Я прислушался. Это была мелодия моего танго «Магнолия».
Угадав ee, музыканты стали играть.
Мой стол находился рядом с англичанином. Когда до меня дошла очередь выступать, я спел ему эту вещь и ещё несколько других.
Англичанин заставлял меня бисировать. После выступления, когда я сел на своё место, англичанин окончательно перешёл за мой стол, и, выражая мне свои восторги, между прочим сказал:
– Знаете, у меня в Лондоне есть одна знакомая русская дама, леди Детердинг. Вы не знаете ee? Так вот, эта дама имеет много пластинок одного русского артиста... – И он с ужасающим акцентом произнёс мою фамилию, исковеркав её до неузнаваемости. – Так вот, она подарила мне эти пластинки, – продолжал он, – почему я и просил вас спеть эту вещь.
Я улыбнулся и протянул ему свою визитную карточку, на которой стояло: «Alexandre Vertinsky».
Изумлению его не было границ.
– Я думал, что вы поёте в России! – воскликнул он. – Я никогда не думал встретить вас в таком месте.
Я терпеливо объяснил ему, почему я пою не в России, а в таком месте.
Мы разговорились. Прощаясь со мной, англичанин пригласил меня на следующий день обедать в «Сирос».
В самом фешенебельном ресторане Парижа «Сирос» к обеду надо было быть во фраке. Ровно в 9 часов, как было условлено, я входил в вестибюль ресторана. Метрдотель Альберт, улыбаясь, шёл ко мне навстречу.
– Вы один, мсье Вертинский? – спросил он.
– Нет! Я приглашён...
– Чей стол? – заглядывая в блокнот, поинтересовался он.
Я замялся. Дело в том, что накануне мне было как‑то неудобно спросить у англичанина его фамилию.
– Мой стол будет у камина! – вспомнил я его последние слова.
– У камина не может быть! – сказал он.
– Почему?
– Этот стол резервирован на всю неделю и не даётся гостям.
В это время мы уже входили в зал. От камина, из‑за большого стола с цветами, где сидело человек десять каких-то старомодных мужчин и старух в бриллиантовых диадемах, легко выскочил и быстро шёл мне навстречу мой белокурый англичанин. На этот раз он был в безукоризненном фраке.
Ещё издали он улыбался и протягивал мне обе руки.
– Hy вот, это же он и есть! – сказал я, обернувшись к Альберту.
Лицо метрдотеля изобразило священный ужас.
– А вы знаете, кто это? – сдавленным шёпотом произнёс он.
– Нет! – откровенно сознался я. – Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский! . . "
– Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский! . . "
25 октября 1881 г родился Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо — основоположник кубизма и художник, который признан не только самым дорогим, но и самым «популярным» у похитителей.
У Пабло Пикассо был друг- Дэвид Дуглас Дункан , который написал
Именно Дэвид Дункан, который долгое время вел фотолетопись испанца, живя в его доме в окрестностях Канн, в 1957 году привез с собой маленькую таксу по кличке Лумп.
Позже в одном из своих интервью Дункан скажет, что Лумп мгновенно решил, что шикарный особняк станет его новым домом. Он выпрыгнул из машины, обнюхал, как и полагается всякой собаке, все примечательные уголки сада и виллы, и лишь после этого вошел в дом. Не зря же ему дали такое прозвище, которое в переводе с немецкого означает «плут» или «каналья».
Бесспорно, Пабло был очарован этой непоседливой маленькой таксой.
В тот же день, 19 апреля 1957 года, он нарисовал первый портрет Лумпа, выполненный во время обеда на обычной тарелке.
И вот однажды Лумп заболел — у бедняги опухло, загноилось горло. Художник пригласил к себе знаменитого профессора-ларинголога. Осмотрев больного пса, профессор выписал лекарство и назначил программу лечения.
Пикассо сердечно поблагодарил его и на прощание объяснил:
— Знаете, мне хотелось обратиться к выдающемуся в этой области специалисту. Моя собака стоит этого.
Через несколько дней Пикассо пригласили к этому профессору-ларингологу.
— Я хотел бы, — сказал тот, — расписать свою кухню. Не могли бы вы исполнить мой заказ?
Горячая испанская кровь Пикассо тут же вскипела. Но, когда художник немного остыл после этого предложения, профессор миролюбиво сказал:
— Видите ли, мне хотелось обратиться с этим вопросом к наиболее знающему специалисту. Потому что моя кухня этого достойна.
Случилось так, что актёры Александр Абдулов и Семён Фарада захотели, чтобы и у их героев, слуг графа Каллиостро — Жакоба и Маргадона, была своя песня. Написать её нужно было срочно, а поэта Юлия Кима (который писал песни к фильмам Марка Захарова) в это время в Москве не было.
Захаров попросил композитора Геннадия Гладкова по-быстрому
«Я помню — это был исторический миг. Гена был сначала в отчаянии, потом открыл крышку рояля и сразу запел и музыку, и слова» — рассказывал Марк Захаров
«А мы в консерватории изучали итальянские термины, и я запомнил выражение „уно моменто“. Ну, и стал на эту тему сочинять музыку.
... Захаров покатывался от смеха» — говорил Геннадий Гладков.
Абракадабра, сложенная из разных итальянских слов, так понравилась режиссёру, что он решил ничего не менять. Разве что знакомая студентка с факультета иняза помогла доработать отдельные строчки, чтобы они между собой рифмовались.
... В то время все официальные произведения искусства надо было «литовать» (т. е. получать разрешение) на худсовете. Когда создатели «Формулы любви» представили текст со строчками «марэ, бэлла донна э ун бэль канцонэ…», от них тут же потребовали перевод. Когда же поняли, что это просто набор слов, то определили композицию как «Народную неаполитанскую песню», а авторство записали так: «Слова Гладкова и народные».
Народ Неаполя очень бы удивился. Ведь для них текст песни звучал бы так:
Море, красивая женщина и прекрасная песня.
Ты знаешь, что я люблю тебя, люблю всегда.
Красивая женщина, море, верить, петь.
Дай мне мгновение, что мне больше нравится.
Одно. одно, одно мгновение
Одно. одно, одно чувство
Одна. одна, одна любезность
Одно. одно, одно таинство.
Впрочем, в фильме Жакоб объясняет Машеньке этот текст по-своему:
«В этой песне поется о прекрасной итальянской девушке. Однажды её возлюбленный уплыл в море и не вернулся.
... Она долго плакала, потом сняла с себя все и вошла в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли».
В начале своей карьеры у Сильвестра Сталлоне было так мало денег, что он был вынужден продать свою собаку по имени Буткус за 40 долларов. Когда он продал сценарий фильма "Рокки", он выкупил собаку за 15 тысяч долларов и дал ей роль в фильме.
Около 5 лет назад Сталлоне поделился историей о своем любимом псе Буткусе во времена тяжелого периода в 1971 году. "Когда мне было 26, я был полностью разорен, никуда не двигался. У меня было две пары брюк, которые едва подходили, дырявые туфли, и мечты об успехе были далеки, как солнце... Но у меня был мой пес БУТКУС, мой лучший друг, мой напарник, который всегда мирился с моим настроением. Он был единственным живым существом, которое любило меня таким, какой я был! "
"Мы оба были худыми, голодными и жили в ночлежке под станцией метро. Когда все стало еще хуже, мне пришлось продать его за 40 долларов, потому что я не мог позволить себе даже еду. Затем, словно чудо, сценарий фильма "Рокки" был продан, и я смог выкупить его обратно. Но новый владелец знал, что я в отчаянии, и взял с меня 15 000 долларов... Буткус стоил каждой копейки! " "Рокки" получил Оскар, а Буткус снялся в двух первых фильмах.
"Рокки" получил Оскар, а Буткус снялся в двух первых фильмах.
Настоящая слава пришла к Донатасу Банионису после исполнения роли разведчика в фильме «Мертвый сезон». Он позже вспоминал, что его пригласили по телефону приехать в Ленинград на пробы фильма о разведчике. Банионис был совершенно убежден, что на роль не годится: «Во-первых, я некрасивый. Во-вторых, рост у меня не такой, какой должен быть у разведчика. В третьих, разведчик должен быть стройным, а я… не очень».
Но поездка в Ленинград была как нельзя кстати, у Донатаса барахлил «Москвич» и нужно было купить кое-какие запчасти для автомобиля. На площадке выяснилось, что все разворачивается очень серьезно. Баниониса продолжал мучить вопрос – почему именно он? Неужели не пробовали Кадочникова или Тихонова. Сомнения развеял первый же съемочный день. На мосту под Москвой шли съемки сцены обмена нашего разведчика на западного шпиона. Группу предупредили, что посмотреть, как идет дело, приедет сам Конон Молодый. Банионис потом признался, что все глаза проглядел: где настоящий разведчик, неужели не приехал? Спросил Савву, а тот и говорит: «Да вот же он! »
В сторонке стоял обыкновенный простой человек. Какой же он разведчик? После съемок Банионис сказал Молодому: «Вы совсем не похожи на разведчика! Извините, не признал вас». А тот только посмеялся: «Разведчик и не должен быть «похож». Иначе, какой от него прок! »
Считается, что Жюль Верн предсказал полет на Луну, подводные лодки, акваланг, массовое применение электричества, дирижабли, самолеты и даже Интернет.
Иногда вспоминают, что Жюль Верн первым рассчитал точное значение Первой и Второй космической скорости. В книге "Из пушки на Луну" приведены обе громоздкие математические формулы.
Есть
- "Расчет был сделан столь точно и профессионально, что спустя столетие его почти в точности повторили при запуске к Луне "Аполлон-VIII".
(Интервью: если формула Жюль Верна начала применяться с "Аполлон-VIII", то "Аполлон-VII" летал без Жюль Верна, вообще без расчетов).
Есть сомнения в таком утверждении: неужели NASA без Жюль Верна само не додумалось до расчета Второй космической скорости?
Лунные экспедиции, если стартуют с полуострова Флорида, могут приземляться только в определенной точке Тихого океана. Такова траектория возвращения.
И вот тут Жюль Верн за более чем 100 лет удивительно точно назвал координаты точки приводнения в Тихом океане. Последующие полеты "Аполлон" показали расхождение всего в 4 километра...
Другой прогноз Жюль Верна вовсе не вспоминают. А он тоже удивительно точен. Этот прогноз - место расположения космодрома.
Если необходимо просто выйти на орбиту, то космодром должен находиться как можно ближе (из-за вращения Земли) к экватору. Тут просто. А вот полет на Луну - это дурдом: Земля вращается вокруг своей оси, Земля вращается вокруг Солнца, Луна вращается вокруг Земли, перигей-апогей, прецессия... При старте к Луне экватор уже не является оптимальной широтой. Где должен быть космодром для полетов к Луне?
Жюль Верн предсказал оптимальное расположение старта на Луну с территории США (место действия книги) - "28 градусов северной широты". В США таким условиям отвечают только центральная Флорида и небольшой юго-западный угол Техаса.
Жюль Верн располагает свой стартовый комплекс в Stonehill, Florida. Это 28. 38 градусов северной широты.
Спустя 80 лет был построен космодром на мысе Канаверал - 28. 28 градусов северной широты... Всего в 70 километрах от космодрома Жюль Верна.
Космодром Starbase Илона Маска для полетов на Луну - самый юго-западный угол Техаса, 25. 59 градусов северной широты...
А как Жюль Верн мог так точно все рассчитать? Ведь он по образованию - юрист, адвокат. Работал маклером на бирже. Откуда у него знания баллистики, математики и прочей небесной механики? Самоучка?
Жюль Верн не проводил никаких расчетов. Образованиев не хватило.
Как обычно, родственничек выручил. Жюль Верн попросил своего кузена профессора математики Анри Гарсе произвести необходимые расчеты. Вот кузен Анри, по просьбе брательника, и посчитал.
После выхода книги, Жюль Верн проставился брательнику Анри ящиком старого бургундского.
«С хреном или с аппетитом: как Суворов мужика угощал»
При дворе Екатерины Великой царили блеск, интриги и изысканные манеры. Но великие умы Империи порой черпали мудрость не в салонных беседах, а в случайных встречах с народом — прямым, искренним и не ведающим, что такое «консерватория». Именно такая история приключилась с бригадиром Александром
Однажды Суворов, уже снискавший славу умного и чудаковатого военачальника, оказался на постоялом дворе. Там он заметил крестьянина — богатырского сложения, с руками, знающими цену труду, — который увлечённо уплетал скромную трапезу. Ел он с таким усердием, будто не просто насыщался, а одерживал победу над миской щей.
Суворов, всегда ценивший рвение в любом деле, не удержался от похвалы:
— Сразу видно, что ты работал сегодня хорошо, детинушка, раз ешь с таким аппетитом!
Крестьянин, услышав незнакомое слово, поднял глаза. В его мире не было «аппетита» — был голод, да хлеб, да хрен к щам. Ответил он с достоинством, слегка подковырнув барина:
— Воля ваша, барин, только мы народ простой, консерваториев не кончали… Вы, может, и с аппетитом едите, а мы вот по-простому — с хреном!
Суворов не стал поправлять мужика. Вместо этого он рассмеялся — не над невежеством, а над меткостью народной логики. Каламбур вышел столь же сочным, как тот самый хрен: простота против учёности, прямота против условностей. И кто кого? Мужик с его «хреном» оказался остроумнее иных придворных стихотворцев.
Полководец велел подать крестьянину вина. Не из снисхождения, а из уважения — к труду, честности и тому самому «простому» складу ума, который бывал мудрее многих трактатов.
Эта история — как малая роса на сапоге солдата: вроде бы мелочь, а отражает целое небо. Иной раз и с хреном — вкуснее, чем с аппетитом.
В канун Рождества 1971 года трагедия неожиданно обрушилась на экипаж и пассажиров рейса LANSA 508 - в самолёт ударила молния, когда он пролетал над перуанской Амазонией. Лайнер распался прямо в воздухе, поэтому люди падали с огромной высоты в непроходимые тропические джунгли. Из всех, кто был на борту, лишь Юлиане Кёпке, семнадцатилетней
Очнувшись среди влажных руин тропического леса, Юлиане обнаружила у себя сотрясение мозга, перелом ключицы, глубокие раны и бесчисленные порезы, мгновенно облепленные насекомыми. Но у джунглей не было милости и не было времени на отчаяние. Собрав остатки сил, она вспомнила навыки выживания, которым её учили родители — два зоолога, много лет жившие с ней в сердце Амазонии. Юлиане нашла маленький ручей и пошла вдоль его течения, зная простое правило: вода всегда ведёт к людям.
На протяжении одиннадцати дней она шла, ползла и плыла через один из самых суровых лесов планеты. Она выживала, благодаря воде из ручья и нескольким конфетам, найденным среди обломков. В её раны проникали паразиты, солнце беспощадно жгло кожу, а ночи были наполнены звуками невидимых, но близких хищников. И всё же Юлиане продолжала идти — ведомая инстинктом, детскими воспоминаниями о джунглях и непреклонной волей к жизни, возможно, всё ещё надеясь, что её мать тоже выжила.
На одиннадцатый день, истощённая и едва держась на ногах, она наткнулась на отдалённую лачугу лесорубов. Мужчины, которые её нашли, были потрясены её невероятной историей и немедленно доставили её в лагерь спасателей. Так Юлиане Кёпке стала единственной выжившей из 92 человек, находившихся на борту самолёта. Её история облетела весь мир как один из самых удивительных и невероятных примеров человеческой стойкости.
Сегодня Юлиане — биолог, вернувшаяся в Амазонию, в тот самый лес, который почти отнял её жизнь, но в то же время — спас её…
Памятник Екатерине II, что перед Александринским театром, украшают скульптуры её выдающихся сподвижников. В их числе достойное место занимает генерал-фельдмаршал Пётр Александрович Румянцев-Задунайский, блестящий полководец, добывший славу в битвах при Ларге и Кагуле. В молодости Пётр Александрович грешил "леностью и забиячеством", а также большой слабостью к прекрасному полу. С годами он превратился в непобедимого военачальника, по-отечески заботившегося о своих солдатах, за что и был обласкан императрицей. Однажды Румянцев, выходя из церкви после богослужения, на котором присутствовала Екатерина II, заметил в толпе своего бывшего офицера и подозвал его.
- Давно ли в отставке? - громко спросил генерал-фельдмаршал.
- Семь лет, по милости вашего сиятельства, - ответил заробевший ветеран.
К разговору прислушалась находившаяся неподалёку Екатерина.
- Женат? - продолжал расспрашивать Румянцев.
- Женат, по милости вашего сиятельства.
От близости царственной особы и разодетых придворных отставной офицер совсем смешался.
- И дети есть?
- Трое, по милости вашего сиятельства...
При этих словах императрица рассмеялась: - Не знала я, Пётр Александрыч, что ты такой милостивый! . .
- Не знала я, Пётр Александрыч, что ты такой милостивый! . .
Когда меня спрашивают, как справятся нынешние дети, израильские и еврейские по всему миру, с той волной ненависти, которая их окружает, я всегда вспоминаю Пресслера, Макса Менахема Пресслера, блестящего пианиста, основателя трио Beaux Arts, которое многие считают лучшим трио ХХ века.
В 15 лет в Магдебурге Пресллер с
Пресслер вспоминал позднее: «Нам повезло найти убежище в Израиле, но когда я приехал, я был психологически раздавлен. Я не мог есть. Мой отец обвинял меня в плохом поведении, но я просто не мог, и я просто худел и слабел». Его отправили в детский санаторий, где он продолжал заниматься музыкой. «Во время урока игры на фортепиано я упал в обморок, играя предпоследнюю сонату Бетховена (соч. 110). Я уверен, что это была моя эмоциональная реакция на это великолепное произведение, которое подытожило то, что я чувствовал, все, что произошло. В нем есть идеализм, в нем есть гедонизм, в нем есть сожаление, в нем есть что-то, что выстраивается как фуга. И в самом конце есть то, что очень редко встречается в последних сонатах Бетховена — оно торжествует, оно говорит: «Да, моя жизнь стоит того, чтобы жить», и это то, что я чувствую».
Музыка вылечила его. Музыка и вера в то, что в Германии остались и всегда будут хорошие люди. В 17 лет он сменил имя на Менахем, и продолжил занятия музыкой в Тель-Авивской консерватории у Лео Кестенберга. В 1946 году Пресслер отправился в США, чтобы принять участие в конкурсе Дебюсси в Сан-Франциско. Для конкурса требовалось знать наизусть 27 сольных фортепианных произведений Дебюсси, но в Палестине он нашел партитуру только для 12. Прилетев в Нью-Йорк, он купил остальные ноты и в течение следующих нескольких дней выучил их, пока ехал в поезде, используя нарисованную клавиатуру. Участники играли анонимно, за пронумерованными экранами, и номер 2, Пресслер, был единогласным судейским выбором.
С тех пор и до 1955 года его карьера – это постоянный подъем, даже взлет. В 1955 году он основал трио Beaux Arts. Их лондонский дебют был удручающим: 150 слушателей в Королевском фестивальном зале вместимостью 2700 человек. Но Пресслер не испугался, и два года спустя они собирали полные залы, а один критик написал об их исполнении фортепианных трио Бетховена: «были настолько близки к совершенству, насколько можно разумно ожидать в несовершенном мире». Трио просуществовало рекордных 53 года - дольше, чем Rolling Stones, как пошутил в одном из интервью Пресслер. В 2008 году 85-летний Пресслер распустил его, но вместо того, чтобы уйти на пенсию, возродил сольную карьеру, заявив: «Мне это доставляет больше удовольствия, чем загонять маленький мячик в маленькую лунку на траве».
В 2015 году, в 92 года, он выпустил диск с фортепианными сонатами Моцарта, демонстрируя, по словам журнала Gramophone, «интеллектуальное и эмоциональное понимание музыки, не имеющее себе равных». Его жена Сара, с которой они прожили вместе 65 лет, умерла в 2014 году. Спустя два года его спутницей стала леди Вайденфельд, бывшая возлюбленная Артура Рубинштейна. В 2018 году 94-летний Пресслер посвятил 73-летней подруге новый альбом музыки Дебюсси. Умер он, чуть-чуть недожив до 100 лет. Документальный фильм о нем называется «Жизнь, которую я люблю». Пресслера всю жизнь спасала и вытягивала музыка. У кого-то это может быть живопись. У кого-то – филателия. Или приют для кошек. Или виндсерфинг. Или та же музыка, но с другой стороны, из зала. Самое главное, может быть, единственно главное, что мы можем попытаться сделать для наших детей – помочь им найти то, что будет поддерживать в них интерес к жизни, умение радоваться ей, всегда, везде. Даже во время войны.
Не всем так повезет как Пресслеру. Но если цель – приближение к счастью, а не победа в забеге, то это и неважно. Один мой приятель заметил, что весь последний год в Израиле были фантастической красоты закаты. Может быть, как напоминание свыше, что жизнь, как бы тяжело ни разрушила ее война, все-таки войной не исчерпывается.
