ПРОСЛУШИВАНИЕ
Любопытная история поступления Валентина Гафта в школу-студию МХАТа. За несколько дней до экзамена он случайно увидел в парке своего любимого актера - Сергея Столярова. Недолго думая, Гафт подошёл к знаменитости и попросил о "прослушивании".
- Удивившись столь нахальному поступку, Столяров, тем не менее, не разозлился, а пригласил меня на следующий день к себе домой. Следя за моим чтением уже не помню какой байки, он систематически указывал на мои ошибки.. . Экзамен я сдал на "отлично", - не без гордости вспоминал Валентин Иосифович.
Из книги "Лев Ландау" М. Бессараб
«Однажды физик Лев Давидович Ландау случайно попал не в ту аудиторию, куда его пригласили, но, увидев, что стоящий у доски докладчик сделал математическую ошибку, которая осталась незамеченной, сел и стал слушать. За первой ошибкой, естественно, последовали другие. Доска приковала к себе внимание Дау. Докладчик держался с апломбом. Ландау мысленно причислил его к "зубрам". Испещренная ошибками доска должна была служить доказательством важного открытия в области метеорологии. По этому поводу на заседание кафедры были приглашены журналисты, чтобы сообщение о "новом слове в науке" сразу попало на страницы газет. Докладчик кончил и, сопровождаемый аплодисментами, сошел с кафедры. "Прошу прощения, но здесь слишком много ошибок! " - воскликнул Ландау, решительной походкой направляясь к доске. В аудитории наступила тишина. "Если эту задачу решить правильно, - мелок молниеносно мелькал по доске, подчеркивая ошибки докладчика, - эффект данной работы сведется к нулю. Работы, как таковой, вообще нет. Есть только математические ошибки. "
Недавний триумфатор был обескуражен. Аудитория замерла. Положив мелок на место, Ландау стремительно вышел. Когда все опомнились, докладчик простонал: "Кто, кто его сюда пустил?! "
Интересную историю прочитал в дневниках Чуковского. Однажды Корней Иванович разговаривал с пожилой дамой, которая хорошо знала знаменитого юриста А. Ф. Кони. В разговоре дама выразила восхищение подругой юриста, Еленой Пономарёвой, которая самоотверженно посвятила ему свою жизнь. Чуковский на это заметил, что главным подвигом Елены Васильевны считает то, что она в течение многих лет слушала одни и те же анекдоты и истории, которые Анатолий Фёдорович рассказывал по каждому поводу, при этом слушала с благоговением, и всегда хохотала в нужных местах, как будто слышала в первый раз!
Собеседница Чуковского ответила, что говорила об этом с самой Еленой Васильевной, и та сказала: «Но вы же слушаете одни и те же произведения Шопена! И каждый раз восхищаетесь! »
В фильме "Бег" (1970) режиссёров Александра Алова и Владимира Наумова, снятом по мотивам произведений Михаила Булгакова, есть хрестоматийная сцена: эпизод с карточной игрой в Париже, когда генерал Чарнота (Михаил Ульянов) выигрывает у Парамона Корзухина (Евгений Евстигнеев) крупную сумму денег.
Сыграно это было действительно виртуозно. Но никто из создателей картины и подумать не мог, что скоро эта сцена перенесётся в жизнь и поможет с выходом фильма на экраны.
Намеченную премьеру картины неожиданно отменили. Председателю Госкино не понравилось, что белогвардейцы здесь вызывают сострадание и симпатию.
Владимир Наумов и Михаил Ульянов срочно вылетели в Москву - спасать фильм. А в первом классе салона самолёта летели члены Политбюро. Они пригласили режиссёра и артиста к себе и предложили им сыграть в домино.
- Мы согласны, - сказал Наумов, - только давайте играть в "американку", то есть, на желание.
В результате они обыграли партийных чиновников, ну, а желанием было, естественно, выпуск фильма "Бег" на экраны. За первый год проката его посмотрели почти 20 миллионов зрителей.
Писaтель Марк Твен и Оливия Лэнгдон прoжили вмeстe 36 лет.
Пoсле свадьбы Твен cказал свoему приятeлю: «Если бы я знaл, кaк cчастливы жeнатые люди, я бы жeнился 30 лет нaзaд, не тратя время на выращивание зубов». Твену тогда было 32 года. Они были очень разными людьми. Сэмюэл Клеменс — это настоящее имя Марка Твена — вырос в небогатой
Потерпев фиаско, стал писать рассказы. И сразу прославился на всю Америку. Тогда-то он и влюбился в прелестную Оливию — дочь богатого капиталиста. Марк влюбился даже не в девушку, а в её портрет. Приятель Твена показал ему медальон с изображением своей сестры и пригласил Марка погостить в своём доме. На второй неделе знакомства Твен сделал Оливии предложение. Он нравился ей, но девушку смущали возраст Марка — он был старше на десять лет и его неинтеллигентные манеры.
К тому же у Твена за душой не было ни гроша. Впрочем, наличие у него писательского таланта Оливия не отрицала. Тем не менее, она ответила отказом. Он снова сделал предложение. И снова получил отказ. На этот раз Оливия мотивировала его тем, что Твен недостаточно серьёзно относится к религии. На это Марк ответил, что по желанию Оливии он непременно станет хорошим христианином.
В душе девушка уже была готова стать женой Твена. Только он об этом не догадывался. Решив, что его положение безнадёжно, Марк уехал. Но по дороге на вокзал его коляска перевернулась. Твен сделал вид, что серьёзно ранен. Его привезли обратно. Оливия вызвалась быть сиделкой и, выслушав ещё одно предложение руки и сердца, сдалась.
После свадьбы Марк старался не огорчать жену. Оливия была глубоко верующей, Твен читал ей по вечерам Библию, а перед каждым обедом произносил молитву. Зная, что жена не одобрит некоторые из его рассказов, он не показывал их издателям. Писал в стол, не опубликовав таким образом 15 тысяч страниц. Оливия была главным цензором Твена. Она первой читала и правила его произведения. Однажды пришла в ужас от выражения, которое употребил Гекльберри Финн и заставила Твена убрать фразу. Она звучала так: «Чёрт побери! ». Дочь Клеменсов — Сьюзи — говорила так: «Мама любит мораль, а папа кошек».
Твен слушался жену во всём. Писал в одном из писем: «Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально». Оливия называла мужа «седым юношей» и приглядывала за ним, как за ребёнком. А он был уверен, что силу, энергию и детскую непосредственность ему помогла сохранить только Оливия.
Ливи гордилась чувством юмора мужа. Однажды, читая какую-то книгу, Твен хохотал на весь дом. Оливия спросила, какой автор так его рассмешил. Марк ответил, что не знает, но книга очень забавная. Ливи взяла её, чтобы узнать имя писателя и прочла на обложке: «Марк Твен». Юмор выручал его в самых безнадёжных ситуациях. Он позволил Твену не опустить руки, когда выяснилось, что жена безнадёжно больна. По всему дому и даже на деревьях сада Марк развесил весёлые записки, чтобы рассмешить Оливию. На одном из посланий было дано указание птицам, когда им петь и насколько громко. Эта записка висела у окна спальни Ливи.
В их жизни было много трагедий. Смерть детей, банкротство Твена. Марка спасал его врождённый оптимизм, Оливию — христианское смирение. Они не мыслили жизни друг без друга. Говорят, что Твен ни разу в жизни не повысил на жену голос, а она ни разу не устроила ему скандал. Твен был готов защищать супругу от всего света, однажды чуть не порвал со своим близким другом, который решил подшутить над Ливи. А она, оставив все домашние дела, отправилась вместе с мужем в кругосветное плавание: за Твеном, тогда уже «шестидесятилетним юношей» требовался постоянный присмотр.
На один из юбилеев Оливии, Твен написал ей письмо, в котором были такие строки: «Каждый день, прожитый нами вместе, добавляет мне уверенности в том, что мы ни на секунду не пожалеем о том, что соединили наши жизни. С каждым годом я люблю тебя, моя детка, всё сильнее.
Давай смотреть вперед — на будущие годовщины, на грядущую старость — без страха и уныния».
Как-то в Баку приехал на гастроли Евгений Леонов, его сопровождала по городу, первая азербайджанская женщина -режиссёр Гюльджахан Гюльахмедова-Мартынова.
Перед отъездом Гюльджахан повела его на Тезе базар, в те времена это был настоящий восточный базар, со своим колоритом. Леонов присел около закутанной в платок старой женщины, которая разложила свой товар на земле и стал выбирать гранаты.
Вдруг она закричала и стала наполнять гранатами его сумку. Сбежались соседи, а Леонов растерялся:
- Что она делает, что говорит?
- У себя в районе она видела вас по телевизору, она узнала вас и отдает гранаты даром… в подарок – перевели ему.
Он поднялся на ноги, поцеловал ее темную морщинистую руку и сказал: - Если эта женщина узнала меня, значит я недаром жил.
- Если эта женщина узнала меня, значит я недаром жил.
Вахтанг Кикабидзе: "Однажды мне позвонили из Тбилиси, из УВД. Сказали, что приехал какой-то московский генерал, который в свободное время пишет песни и хочет, чтобы я их исполнил... Отбояриться не получилось — уже минут через 20 ко мне домой явились высокопоставленные чиновники, среди них Экимян в генеральской форме. Нехотя поехал с ними на студию. Но потом послушал песни, штук четырнадцать, и понял — то, что надо! Я записал их с ходу, на следующий же день. Даже не репетировал, настолько они оказались мелодичными: просто брал текст, слушал музыку — и пел... Утром зашел в студию с бутылкой коньяка, вечером вышел — коньяка не было, песни были! . .
Экимян остался очень доволен. Позвонил мне, сказал, что хочет вместе сфотографироваться для диска. Я ответил:
«Конечно! Только надень белый костюм. Как зачем?! Расписываться на твоем костюме стану, автографы давать! » Диск имел огромный успех. Назвали мы его «Пожелание» — по одноименной песне: «Я хочу, чтобы песни звучали, чтоб вином наполнялся бокал».
О феноменальной памяти четвертого чемпиона мира по шахматам Александра Алехина свидетельствует случай, произошедший в 1919 году, когда он работал в одной киностудии. В ее вестибюль вошел мужчина и попросил позвать кого-нибудь из учебной части.
— Слушаю вас, гражданин Полуэктов, — отозвался Алехин.
— Разве мы с вами знакомы? — удивился посетитель.
— Четыре месяца назад, — улыбнулся Алехин, — вы заказали в аптеке Феррейна лекарство по рецепту врача Заседателева для вашей шестилетней дочки Анны, у которой болело горло. Я стоял в очереди и случайно услышал ваш разговор с фармацевтом. Полуэктов лишился дара речи.
— Вы тогда носили пенсне в роговой оправе, — продолжил Алехин. — Достали из левого бокового кармана серый бумажник крокодиловой кожи и вынули из него...
Но Алехин не договорил. Испуганный гость выбежал на улицу и с тех пор никогда больше не появлялся в этой студии.
ЕЩЕ ОДИН ПОЛИГЛОТ
На одном из Международных кинофестивалей, проходившем в Тегеране, кинорежиссёр Владимир Наумов был в составе жюри. Гостьей фестиваля была и его жена Наталья Белохвостикова. Однажды их пригласили во дворец шаха. Попасть туда было очень сложно из-за системы охраны, и они опоздали. Их долго держали в холоде в каком-то бетонном бункере, но наконец пропустили.
Пользуясь тем, что там никто не понимал по-русски, обиженный Наумов с невозмутимым лицом говорил разные не очень тактичные слова в адрес хозяина и его дома. Ругал всё, а любезное выражение лица полностью не соответствовало произносимым текстам. Хозяин же не отходил от русской пары.
На следующий день чета наших кинематографистов вновь была приглашена в тот же дворец. Гостей в этот вечер было ещё меньше. В последний момент, когда наша пара уходила, и хозяин подал Наталье шубу, он неожиданно сказал на чистом русском языке: "Я надеюсь, вам у меня понравилось? ". И хитро подмигнул.
У британского пекаря Чарльза Джокина было хобби – он выпивал. Титаник, на котором вышел в плавание Джокин, был огромным плавучим фешенебельным отелем с прекрасной кухней. У Джокина, как у старшего судового пекаря, была отдельная каюта, где он даже разместил свой самогонный аппарат (с дрожжами у него проблем не было). Той злополучной ночью,
У известного режиссёра Леонида Гайдая был пёс. Звали его Рич. Какой он был породы, я не в курсе. Но известно было одно - собака была необычайно умная. Понимала не только команды, но и некоторые слова.
Например, "шапка" и "газета". Как рассказывала супруга Гайдая Нина гребешкова, если Ричу говорили "шапка", он шел разыскивать её
А надо отметить, что в этой стопке газеты лежали всегда в определенном порядке. Сверху "Правда", потом "Советская культура", дальше "Экран и сцена", "Известия" ну и так далее
И вот, по рассказу Нины гребешковой, приходит однажды в гости к Гайдаю режиссёр Николай Литус и начинает горячо рассказывать о каких-то интригах в Госкино - кому дали звание, кому нет...
А Гайдаю все это не было интересно. И вот он, чтобы гостя переключить, говорит: "Слушай, я сегодня прочел в газете "Правда" очень интересную статью. Рич, принеси, пожалуйста, газету "Правда".
Собака, к изумлению Николая Игнатьевича, выполняет команду. Леонид Иович просматривает "Правду" и говорит: "Нет, не здесь. Наверное, в "Советской культуре". Рич, принеси, пожалуйста, газету "Советская культура". Дальше последовали "Экран и сцена" и "Известия".
У Литуса просто отвисла челюсть: "Твоя собака читать умеет? " К тому времени гость думать забыл об интригах и званиях...
Первые свои известные произведения А. Н. Островский печатал в литературном журнале "Москвитянин", который издавал М. П. Погодин, имевший свою систему оплаты авторов. Он платил молодому литератору 25 рублей за печатный лист, но...
Если Островский сдавал пьесу в пять авторских листов, то Погодин соглашался заплатить за неё
Островский позднее рассказывал: "Но мне необходимы деньги! " — умоляешь его.
- Э, батюшка! Вы человек молодой, начинающий. Для вас достаточно и 25 рублей в месяц на житьё. А то сразу получите этакую сумму денег: шутка ли - 125 рублей, ведь это 437 с полтиной ассигнациями! И прокутите! А у меня деньги вернее.
Никакие заявления о нужде не помогали.
Наконец Островский нашёл способ, как избавиться от такой зависимости. Погодин был должен Островскому 125 рублей, и литератор написал на своего приятеля задним числом вексель на 125 рублей, срок погашения которого уже истёк.
Затем Островский отправил проинструктированного приятеля к Погодину, сопроводив того слёзным посланием от Островского с просьбой об уплате долга.
Погодин сурово спросил приятеля: "А что вы сделаете с Островским, если я не уплачу за него денег? ".
Приятель был хорошо подготовлен к подобному вопросу и оставался непреклонным: "Завтра же потащу его в "Яму"! ".
"Ямой" называлась московская долговая тюрьма у Иверских ворот.
Погодин попытался повторить свой любимый трюк: "А не согласны ли вы будете получить по 25 рублей в месяц в уплату? ".
Приятель Островского стоял твёрдо: "Или всё, или «Яма»! ". Погодин покряхтел, но всё же смилостивился и заплатил всю сумму.
Погодин покряхтел, но всё же смилостивился и заплатил всю сумму.
1800 год: «Движение поездов на большой скорости является невозможным, потому что пассажиры, лишенные возможности дышать, будут умирать от удушья».
Доктор ДионисисЛардер, профессор натурфилософии и астрономии, Лондонский университетский колледж
1859: «Добывать нефть методом бурения?! Вы имеете в виду, бурить скважины в земле,
Компаньоны Эдвина Дрейка в 1859 году отказались от идеи бурения. А годом позже Дрейк пробурил первую результативную скважину.
1876: «Этот аппарат, телефон, имеет слишком много недостатков, чтобы его можно было всерьез воспринимать в качестве средства коммуникации».
Из служебной записки компании WesternUnion
1880: «Любой, кто знаком с предметом обсуждения, несомненно, признает его явной неудачей»
Генри Мортон, президент Технологического института Стивенса, по поводу электрической лампы Эдисона
1902: «Воздушный полет машин, которые тяжелее воздуха, является нецелесообразным с практической точки зрения, если не полностью невозможным».
Саймон Ньюкомб, канадско-американский астроном и математик, 18 месяцами ранее полета братьев Райт в Китти Хоук.
1903: «Лошадь была, есть и будет, а автомобиль – не более чем модная причуда».
Президент Мичиганского сберегательного банка, посоветовавший юристу Генри Форда не инвестировать в Ford
1916: «Мысль о том, что кавалерия должна быть заменена этими стальными каретами, является абсурдом. А может быть, здесь вообще кроется измена»
Комментарий адъютанта фельдмаршала Хейга, по поводу демонстрации танка
1916: «Кино – не более чем причуда. Это консервированная драматургия. Публика хочет видеть реальные события на сцене».
Чарльз Чаплин, актер, продюсер, режиссер и основатель киностудии
1921: «Беспроводная музыкальная шкатулка не имеет сколько-нибудь существенной коммерческой ценности. Кто станет платить за сообщения, отправленные неизвестно кому? »
Из отзыва компаньонов пионера коммерческого радио и телевидения Дэвида Сарнофф на его запрос по поводу инвестиций в радио
1927: «Кто, черт возьми, захочет слушать, что говорят актеры в кино? »
Г. Уорнер, сооснователь компании WarnerBrothers
1946: «Телевидение скоро исчезнет, потому что людям надоест пялитьсяв фанерный ящик каждый вечер».
Дэррил Занук, кинопродюсер компании 20th Century Fox
1977: «Ни один человек не захочет иметь компьютер в своем доме».
Кен Олсон, президент, председатель правления и основатель компании Digital Equipment Corporation
1995: «Правда в том, что никакая база данных в Интернете не заменит людям их ежедневную газету…»
Из статьи Клиффорда Столлав журнале Newsweek под заголовком «Интернет? Чушь! »
Бетховен: Учитель музыки сказал ему, что как композитор он безнадёжен.
Роден: Был неуспевающим учеником и три раза безуспешно сдавал экзамены в школу искусств, а его отец вообще считал сына идиотом.
Карузо: Его учитель считал, что у Карузо нет голоса и, что он никогда не сможет петь.
Томас Эдисон: Учителя говорили,
Генри Форд: Пять раз безуспешно начинал бизнес.
Альберт Эйнштейн: Не разговаривал до 4 лет. Плохо учился в школе. Родители и учителя думали, что он недоразвит. Его исключили из школы. А после он провалил экзамены в политехническую школу Цюриха.
Уолт Дисней: Был изгнан из газеты за отсутствие фантазии и креативных идей. После этого он неоднократно начинал бизнес, который заканчивался банкротством.
Мерлин Монро: Продюсер сказал, что она не может играть, т. к. совсем не привлекательна.
Битлз: Студия звукозаписи отказала группе по причине «плохого звука».
Харрисон Форд: Один высокопоставленный чиновник сказал ему, что актёрская профессия не для него и чтобы тот не вздумал заниматься этим всерьёз.
Уинстон Черчиль: В конце жизни он был приглашён произнести речь. Он согласился, пришёл и сказал только одну фразу: «Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь! »
Впервые баллотируясь в 1900 году в парламент, Уинстон Черчилль агитировал избирателей, приходя к ним домой. Всё шло довольно удачно, пока он не нарвался на какого-то ворчуна. Когда Черчилль представился, тот сказал:
- Голосовать за вас? Да я лучше отдам голос дьяволу!
- Понимаю, - ответил Черчилль. - Но если ваш друг не выставит свою кандидатуру, могу я рассчитывать на вашу поддержку?