Один судья спрашивает другого:
- Скажи, а ты можешь посадить совершенно невиновного человека?
- Да что ты, будто у меня совсем совести нет! Я дам ему условно.
Здоровенный бородатый рокер на мотоцикле на всём ходу сбивает маленького воробья, воробей упал, сознание потерял. Рокеру жалко стало воробышка, подобрал он его, домой привёз, в клетку воды налил, хлебушка накрошил.
Очнулся воробей, видит: решетка, хлеб, вода. Ну, всё, решил: "Мотоциклиста убил".
- Свидетель, вы должны говорить только о том, что вы видели собственными глазами.
- Понял, ваша честь. - Итак, когда вы родились? - Не могу сказать: я этого не видел.
- Итак, когда вы родились?
- Не могу сказать: я этого не видел.
Николай Валуев прогулялся по олимпийской деревне и принёс нашей сборной ещё 12 золотых, 9 серебряных и 4 бронзовых медали.
- Обвиняемый, что вы можете сказать в свою защиту?
- Только одно: мне были доверены миллионы, а я присвоил из них только семьсот тысяч...
Чем царь отличается от президента? Царь знает, что если он разворует страну, то ничего не останется его детям. Президент знает, что если он не разворует страну, то ничего не останется его детям.
- За что в сидел?
- Стрелял зайцев.
- За это дали срок?
- Вобще-то я кондуктором работал.
Сложив ширину шеи охранника с высотой потолка в офисе и умножив на длину ног секретарши, он понял, что фирма серьезная.
Вышел мужик из тюрьмы после двойного убийства. Едет домой в поезде. Заходит в свое купе, а там — три грузина. Двое сидят за столом, едят, а третий на полке лежит.
Грузины приглашают мужика за стол, тот с радостью соглашается. Сидят они, кушают, пьют, веселятся. Вот грузины выходят покурить, мужик остается в купе.
Внезапно поезд дергается, грузин падает с верхней полки и бьется головой об стол. Мужик бросается к нему, проверяет пульс — мертв. Он в ужасе, хватается за голову. В голове мысли: кто ж поверит, что не я, только после отсидки. Он, не долго думая, открывает окно и грузина туда выталкивает. Садится за стол и, как ни в чем не бывало, продолжает есть.
Возвращаются грузины.
— Слюшай, а тут наш друг лежал. Гдэ он?
— Да вот вы курить пошли — и он сразу за вами вышел
— Как вышель? Ми же его в Тбилиси хоронить везем!
– Значит Вы видели, как преступник задушил вашу тещу?
– Видел, господин судья.
– Почему же вы не бросились на помощь?
– Я хотел, но когда увидел, что он и сам справится, решил не вмешиваться.
Звонит мужик в программистскую фирму:
- Ваша программа не работает! Что делать?
- Вы внимательно читали руководство?
- Да, да, делал все как написано - не работает.
- Прочитайте еще раз 1-ю строчку.
- Читаю: "Нажмите кнопку ЕNТЕR". Нажимаю... Не работает. - Читайте дальше. - Читаю: "Отпустите кнопку ЕNТЕR". О! Заработала!
- Читайте дальше.
- Читаю: "Отпустите кнопку ЕNТЕR". О! Заработала!
Живу на первом этаже.
Ночью сперли москитную сетку с окна.
На следующую ночь вернули назад с маленькой запиской: "Не подошла. Извините за беспокойство"
- Почему ты последнее время решаешь все свои проблемы с людьми кулаками?
- Если честно, просто не помню, куда дел свой пистолет.
Собрались воры в законе на сходку, ну все люди уважаемые, почтенные, у всех фабрики, заводы и т. д. Решают дела мафиозные. Под конец вспомнили про кента одного, что с ними сидел, мол Колян-то у нас, ни ворами не крещен, ни перед Богом, мол, исправить бы надо. Ну, выписали батюшку тут же из церкви в пол-первого ночи. Батюшка приезжает - весь при параде, как положено, и крест у него золотой килограммов на пять чуть ниже живота висит на цепи толстой.
Покрестили Коляна по-воровски и перед Богом как следует. Вся братва после к батюшке подошла и каждый крест поцеловал, потом рассчитались и отпустили.
Батюшка выходит, глядь, а креста нет. Что делать? И в церковь без креста нельзя и обратно страшно. Ну, решился - заходит обратно к ним, а те:
- Тебе чего, отец?
- Дык вот вроде к вам-то при кресте заходил, а вышел - нету, думаю, может обронил где.
Все сидят, друг на друга не смотрят - неудобняк, люди-то все серьезные, солидные.
- Ну-ка, отец, выйди на минуту - побазарить нам надо. - Батюшка вышел.
Опять все сидят, молчат, тут один самый молодой:
- Да он же без креста был.
- Точно. Без креста он был. Никто этого креста и не видел, ну-ка, зовите его.
- Слышь, отец, а ведь ты же без креста был.
- Без креста, как без креста, а вы меня тогда все в х[рен], что ли, целовали?
- Это правда, что Шлему посадили?
- Да.
- Вот лгун! Он мне писал, что поехал к брату на два года.
- Он не солгал: брата посадили еще раньше.
