Самые смешные анекдоты - случайно

казармы, приехал автобус с музыкантами. По этому случаю выстроили сцену, музыканты готовились к выступлению. Прапорщик — нач. хоз. давно уже вынашивал планы по кастрации старого быка, поскольку бык уже не проявлял должного внимания к буренкам, а излишки cекcуальной энергии выплескивал в агрессивности к "обслуживающему персоналу". Бык был не просто большой, это было чудище при весе в 11 центнеров и высотой в 160 сантиметров. По мнению прапорщика — кастрация его бы успокоила, а с положенными обязанностями справлялся второй бык — помоложе и чуть поменьше в размерах. По этому случаю были заготовлены большие садовые ножницы, литр зеленки и кувалда средних размеров предварительно обмотанная ветошью. Прапорщик взял в помощники солдата. План был такой: солдат становится с кувалдой у головы, прапорщик сзади. По сигналу прапорщика солдат что есть мочи бьет быка кувалдой по лбу, бык падает без чувств или в худшем случае оглушается на какое то время, а в это время ему ножницами производится кастрация. Все вроде правильно было рассчитано... Прапорщик на исходной позиции дает отмашку солдату — солдат со всей дури размахивается 10 килограммовой кувалдой и в это время головка слетает с ручки, а солдат по инерции опускает на лоб быка древко от кувалды, слышен тихий "тюк" ( бык при этом ударе даже не зажмурился). Прапорщик решив что "наркоз" уже подействовал одним махом отрезает быку ненужные тому причиндалы. Что было после этого — фильмы Стивена Кинга отдыхают. Рев разъяренного быка помноженное на эхо в горах был слышен за многие километры. Как потом рассказывали пограничники сопредельного государства — у них кровь стыла в жилах. Бык порвав цепи выбежал из хлева, но не в открытую дверь, а проломив 2 бревенчатых стены, хлев разлетелся в щепки как после попадания в него 500 килограмовой авиационной бомбы. Все что попадалось на его пути независимо от размеров и веса – оказывалось у него на рогах- ворота части, сетка рабица, белье сушившееся позади домиков для семейных офицеров, деревянная лестница. Особенно долго он бегал с барабаном на шее, верней то что от него осталось. К счастью личный состав части оперативно среагировал, кто то успел забежать в казарму и в штаб, хотя это не гарантировало безопасность от быка, сообразительные смекнули, что лучше такое стихийное бедствие пересидеть на деревьях, по их убеждениям быки по деревьям не лазают. Сцена быком была разбита в щепки, и не столько была нужна ему она, сколько звукооператор который находясь под сценой поздно понял, что это ревет бык, а не сирена-ревун при боевой тревоге. Вольеры с собаками были сметены за пару секунд, собаки убежали в ближайшую лесополосу, потом их целую неделю вылавливали по одной. Затем на его пути попался УАЗик который он с полпинка перевернул, пытался перевернуть автобус приехавших музыкантов – не получилось, но для куража истыкал его рогами по периметру. Веселья прибавилось после того как бык разломал ульи и с этим пчелиным роем вернулся на плац. Те кто сидел на деревьях пожалели, что они не в казарме, а те что были в казарме возрадовались, что они не на деревьях. Время от времени кто то с этих деревьев падал, не удержавшись, отмахиваясь от пчел. Была снесена беседка для курения, клумба с цветами представляла из себя свежевспаханную следовую полосу. Начальник заставы, сидевший на крыше автобуса ждал удобного момента что бы дать часовому приказ стрелять на поражение, но во первых была опасность задеть кого нибудь рикошетом, во -вторых у часового на вышке столько было беженцев, что ему несподручно было стрелять, а в третьих уже и торопиться было некуда- бык разломал и уничтожил все и спасать имущество было уже поздно. Финал истории такой: уже видя на горизонте кавалькаду машин- гостей из округа, быка все таки удалось пристрелить. Как сказал один из приехавших офицеров, подытоживая случившееся, типа: — ну а вы что ожидали? Что бык вам за кастрацию благодарность объявит? Прапорщик весь зеленый и еще не отошедший от шока только нервно хихикал

семье банкира Авраама Мендельсона. Дедом же композитора был знаменитый еврейский философ Мозес (Моисей) Мендельсон.
Мозес Мендельсон красотой не отличался. Он был мал ростом, да к тому же еще и горбун. Однажды в доме гамбургского купца он увидел его красавицу дочь Фрумтье и влюбился в нее с первого взгляда. Но девушка и смотреть не желала на такого урода.
Перед отъездом Мозес, набравшись храбрости, поднялся к ней в комнату, чтобы в последний раз поговорить с нею. Девушка была ангельски хороша, но то, что она ни разу не взглянула на него, ранило Мозеса в самое сердце. Он долго не решался начать разговор, но в конце концов все-таки спросил:
- Ты веришь, что браки заключаются на небесах?
- Верю, — ответила Фрумтье, по-прежнему глядя в пол. — А ты?
- Я тоже. А знаешь, там, на небесах, всякий раз, когда рождается мальчик, Господь решает, на ком он женится. Вот и мне, когда я родился, Он указал мою будущую невесту и добавил: «Твоя жена будет горбуньей». И тут я закричал: «Господи, помилуй! Как тяжело жить на свете женщине-горбунье! Лучше дай горб мне, а жена моя пусть будет красавицей! »
Фрумтье заглянула ему в глаза, и какое-то воспоминание шевельнулось в ее сердце. Она подала Мендельсону руку и стала ему верной и любящей женой.