Знаменитую фотографию "Обед на вершине небоскреба", фотограф Чарльз Эббетс сделал в 1932 году. А ведь строители американских небоскребов тех лет не только обедали в подобных условиях. Их работа была связана с ежесекундным смертельным риском
Как же строился небоскреб? Само появление такого чуда стало возможным благодаря изобретению
стального каркаса. Сборка стального каркаса здания — самая опасная и сложная часть строительства. Именно качество и скорость сборки каркаса определяло, будет ли проект реализован в срок и в рамках бюджета.
Вот поэтому клепальщики были самой важной профессией при строительстве небоскреба. Зарплата клепальщика была выше, чем у любого квалифицированного рабочего на стройке. Кроме того, клепальщики не выходили на работу в дождь, ветер или туман. Они работали только бригадами по 4 человека, и стоило одному из четверки не выйти — и не выходили все остальные. Даже в разгар Великой депрессии на это смотрели сквозь пальцы все, от прораба до инвестора строительства. И в этом нет ничего удивительного, если учесть, в каких условиях работали такие бригады.
Представьте себе: на помосте из досок, или просто на стальных балках стоит угольная печь. В печи заклепки — 10-сантиметровые в длину и 3-сантиметровые в диаметре стальные цилиндры. "Повар" "варит" заклепки — небольшими мехами гонит в печь воздух, чтобы разогреть их до нужной температуры. Когда заклепка прогревается до нужной температуры, ее нужно передать туда, где она будет скреплять балку. Передвигать горячую печь нельзя.
Место крепления может находиться как рядом с печью, так и в 30 метрах от нее, иногда даже ниже на 2-3 этажа.
Так что передать заклепку можно только одним способом — бросить.
Второй член команды — "вратарь". Он стоит на узком помосте или просто на голой балке рядом с местом клепки. Его цель — поймать летящую железку обычной жестяной консервной банкой. Он не может двинуться с места, чтобы не упасть. Но поймать заклепку он обязан, иначе она рухнет на город.
"Повар" поворачивается к "вратарю" и молча, убедившись, что вратарь готов к приему, щипцами бросает раскаленную докрасна 600-граммовую болванку в его сторону. Иногда на траектории уже сваренные балки, кинуть нужно один раз, точно и сильно.
"Вратарь", поймав заклепку, загоняет ее в отверстие. Тут же в работу включаются остальные участники четверки, "стрелок" и "упор", "Упор" с внешней стороны здания, вися над пропастью, стальным стержнем и собственным весом удерживает шляпку заклепки. "Стрелок" 15- килограммовым пневматическим молотом в течение минуты расклепывает ее с другой стороны.
заслуженный человек, лауреат, орденоносец и вообще. Похоронив шефа, уволилась тайно влюбленная в него пятьдесят с лишним лет и потерявшая смысл жизни секретарь. Долго ли, коротко ли там у нас все происходило история не сохранила, но назначили на пост молодого директора. И не просто назначили, а путем прямых выборов с тайным голосованием коллектива в качестве эксперимента.
Без всякого руководящего опыта, обычный завлаб с научными амбициями и такой сложной темой докторской диссертации, что я ее не выговариваю.
Начал ученый руководить, а ему за это секретаршу на работу взяли. Прям как из карикатуры Крокодила на западный образ жизни. Ноги метра полтора, ум, образование, зеленые глаза с чайные блюдца, широкие пояса вместо юбок, блондинка. Такая красивая, что институтские мужики помоложе специально ходили в приемную приобщиться к прекрасному, как в Третьяковку, институтские дамы тоже шастали как в шубный магазин изъян какой-нибудь обнаружить. Сошлись, кстати, на том, что дура – дурой. Сидит, точеными наманикюренными пальчиками на клавиши пишмашинки "оливетти" жмет, кофе растворимый начальнику таскает, попой вертит и вся работа. Придя к такому выводу коллектив успокоился.
Начальник тоже на секретаря смотрел. Любой человек на нее бы в этом смысле внимание обратил, коли мужчина. Даже издалека. А тут вообще рядом трется, духами французскими пахнет. Он бы может быть и пристал, но что тормозило молодого директора – это те самые карикатуры из Крокодила, анекдоты шеф-секретарша и полузабыты моральный кодекс строителя коммунизма. Так что целых полгода никаких поползновений, кроме того, что в след посмотреть, когда документы принесет и случайно в вырез заглянуть по дороге в кабинет. Так бы наверное они и состарились, если бы не одно происшествие.
Принесли директору к вечеру какую-то научную хрень в виде статьи на рецензию. Настолько научную, что вообще одни дифференциальные уравнения с интегралами в области физической химии. Он эту хрень смотрит и не нравится ему работа. А чем не нравится с первого взгляда не понять, надо разбираться. Решил утром. Оставил работу на столе, положил сверху свой известный уже институту красно-синий карандаш и домой уехал.
Утром, как всегда на секретаря скрытно зыркнул и на место прошел. И видит, что оставленный им документ весь красными каракулями исчеркан. Как будто ребенок "неровной" рукой развлекался. Присмотрелся, вроде осмысленные каракули, неровные. Еще вник. Ба! Да от первоначальной идеи статьи вообще ничего не осталось, потому что ошибки, но ошибки исправлены и эти исправления открывают такие перспективы, что жутко становится за потенциального противника. Вызвал секретаршу и с гневным видом:
— Кто бумагу карандашом испортил? – ну как ребенка за рисунок на обоях.
А та покраснела хуже карандаша, посинела ничуть его не хуже и с вызовом:
— Ну, я! Нельзя же мимо такой вопиющей глупости проходить, а вы подписывать собирались! И вообще я кандидат наук, давно к вам на работу по этой теме хотела, только вакансий не было, кадры секретарем посоветовали, — и глазами блюдечными еще хлопает на мокром месте.
Шеф тут совершенно другим взглядом своего секретаря уничтожил и говорит, что вынужден ее уволить к чертовой матери. А она ему...
Не, я собственно при этом разговоре не присутствовал, врать не буду, хотя во встречах результатов той беседы из роддома участвовал два раза. Теперь у них кроме кучи совместных научных достижений, лауреатства и членкорства двое взрослых детей с внуками. А в гостиной на стене в строгой рамке висит увеличенная копия карикатуры из Крокодила, где иностранный буржуй пристает к ceксапильной секретарше.
Рассказал мой друг, работающий в загнивающем гос. предприятии. Как-то он пришел к главному бухгалтеру (женщина, немного за 30, мозгов нет, самомнения — вагон) с каким-то вопросом. Она ему говорит, типа, не мешай, работы очень много, два дня уже делаю таблицу, и, по расчетам, еще 3 дня нужно, чтобы ее закончить. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что работает она в excel, где у нее есть огромная таблица из двух колонок с цифрами. Она складывает на калькуляторе цифру из левой колонки с цифрой из правой и вручную записывает сумму в третью колонку. Офигеть. Ступор.
После того, как он ей помог, и третья колонка с помощью магической формулы быстро заполнилась сама, она вскинула руки к небу и сказала: вот это чудо, теперь за день посчитаю сумму третьего столбца и все готово! С помощью магического автосуммирования сумма тоже быстро нарисовалась. Реакция потрясала. О, великий гуру, солнцеподобный и луноликий повелитель железа и все такое.
В 1917 году десятки молодых американок устроились на завод US Radium Corporation в Нью-Джерси. Работа казалась мечтой: чистая, хорошо оплачиваемая, почти художественная. Девушки тонкими кисточками наносили светящуюся краску на циферблаты часов, чтобы стрелки и цифры были видны
Для тонких линий нужен был острый кончик кисти. Мастерицам показали приём: "Lip, dip, paint" — "Облизни, окуни, рисуй". Губами слизнуть краску с ворса, обмакнуть в состав, провести линию. Повторить. Сотни раз за смену. Каждый день.
Руководство знало, что радий опасен. Химики завода работали в свинцовых фартуках и использовали щипцы. Но работницам сказали, что краска безвредна. Некоторые девушки для развлечения наносили её на ногти, зубы, веки — чтобы светиться в темноте на танцах.
Первой заболела Молли Маггиа. В 1922 году у неё начали разрушаться зубы. Потом — челюсть. Стоматолог потянул за зуб — и в руке у него осталась часть челюстной кости. Она распадалась как влажный мел. Молли умерла в 25 лет. Причину смерти записали как сифилис — компания позаботилась.
Радий химически похож на кальций. Организм встраивал его в кости, принимая за строительный материал. Оказавшись внутри кости, радий облучал ткани годами, разрушая их изнутри. Челюсти крошились. Ноги ломались при ходьбе. Позвоночник проседал. Некоторые женщины ломали бедро, просто перевернувшись в кровати.
В 1928 году пять работниц подали в суд. Их называли "Девушки из радия". Они пришли в зал суда на костылях, с перебинтованными лицами, разрушающимися на глазах. Компания тянула процесс, рассчитывая, что истицы умрут до приговора. Не успела. Суд они выиграли.
Этот процесс изменил трудовое законодательство США навсегда. Впервые работодатель был признан ответственным за болезнь, вызванную условиями труда. Из этого дела выросли современные нормы охраны здоровья на производстве.
Последняя из "Девушек из радия" — Мэй Кин — умерла в 2014 году в возрасте 107 лет. Она не облизывала кисточки — отказалась в первый же день, потому что ей не понравился вкус краски. Одно решение. Одна секунда брезгливости. Девяносто лет жизни.
Неожиданно ожил школьный чат... Вообще удивительно, что я из него не вышла, просто забыла. Наши дети уже университет заканчивают, а тут одна инициативная мама пишет, что из-за ковида мы даже не попрощались по-человечески. А давайте встретимся. Если не все, то хотя бы семьи из поселка Кукуево (т.
е моего), поговорим наконец-то. Странно все это, мы и в школьные годы особо не встречались, а тут я просто ума не приложу, о чем нам говорить. Сумашедшего учителя истории дружно вспоминать что ли? Или период дистанционного обучения наших детей. Поблагодарила, сослалась на дела, но от встречи отказалась.
Буквально на следующий день коллега с работы сказал, что в выходные он организует шашлыки у себя во дворе, его жена очень звала всех коллег, особенно из села Кукуево. Я и с коллегой этим мало общаюсь, буквально на уровне привет-пока, а с женой его и подавно, я ее буквально 2 раза видела мельком. Спасибо, конечно, но у меня в выходные мои личные гости, мы будем есть наши шашлыки в нашем дворе, но за предложение, конечно, спасибо. Обязательно поблагодари жену от моего имени.
Потом мне позвонил папа бывшей подружки моего сына. Они расстались пару лет назад. И, если уж совсем честно, из-за не самого лучшего поведения моей кровиночки. Ну что сказать, сам виноват, а девочка была очень хорошая, мне было очень-очень жаль, когда они расстались. И вот спустя 3 с лишним года мне звонит ее папа и, как ни в чем не бывало, спрашивает, как наши дела, как наша жизнь после переезда в поселок Кукуево, как сын, как его учеба, нашел ли другую девушку и тд. и тп. И попутно предлагает увидеться, в гости зовет. Мол отношения детей нас не касаются, они молодые и безмозглые, а вот мы люди взрослые и можем встречаться несмотря ни на что. Интересная встреча будет... Вечером порадую сына: "Ты сегодня вечером сам дома поужинай, мы идем в гости к родителям твоей бывшей подружки. Если хочешь, привет ей от тебя передам". Пришлось придумать кучу дел и перенести встречу на потом, без уточнения даты, когда-нибудь.
Конечно меня удивила такая серия случайностей, но я все списала на простое совпадение, тем более других странностей не было, больше никто из шапочных знакомых не звонил и не приглашал встретиться.
Так незаметно пролетело пару недель. А в воскресенье у нас был референдум, а заодно и выборы в местный "сельсовет". С бюллетеней мне улыбались папа бывшей подружки сына, жена моего коллеги, мама из родительского комитета и еще какой-то седой дядька... Кандидаты в мэры поселка Кукуево.
Все ругают свои фото на паспорт. Примерно так же часто как и почерк врачей.
Но однажды я случайно попал к молодому относительно фотографу у которого даже и такие фото получались идеально. В те времена укромные, 90й год, почти былинные, не было никаких фотошопов, все натуральное. И вот мастер, заметив как недовольны люди зверскими ликами на маленьких фотографиях, поколдовал со светом, установил аж три лампы, третья подсвечивал снизу рассеянным мягким светом — и чудо свершилось.
Вложил крупицу души в работу человек.
Вместо изображений испуганных загнанных лошадей перед расстрелом:
— симпатичные молодые лица, задорный блеск в глазах, никаких тройных подбородков, все это стало в его мастерской нормой.
Как мне рассказал сам мастер, некоторых его клиентов лет 40-50 упорно спрашивали в паспортных столах и посольствах, "а вы нам принесли фото точно свежее, не с выпускного ли оно часом? "
Познакомилась в тренажерном зале с парнем. Культурист. Мечта всех девушек. Месяц общались, и, когда он мне рассказал, что его брат с женой идут в поход и зовут его, я тут же начала рассказывать, как люблю природу, походы, романтику, встречать рассветы и т. д. В итоге решили, что я пойду с ними. Накануне вчетвером посидели в кафе, обсудили
Настал день Х. До туристического приюта идти 10 часов по горной тропке. Дорога непростая. И то, что я увидела, повергло меня в шок. Брат моего парня, "дрищ", как мой парень его называет за глаза, шел с невероятной лёгкостью. Он нес тяжелые вещи своей жены, она шла почти налегке. Всю дорогу он шутил, рассказывал анекдоты. С лёгкостью перебирался через ручьи по камням. И совсем не ныл, как ему тяжело! Мой парень упал раза 4. Пока дошли до приюта, был уже весь в грязи и с разбитой ладонью. Всю дорогу он кряхтел, ныл, выпил всю свою воду, а затем и мою. Пот по нему бежал в три ручья. В итоге он чуть не отстал, что нас сильно напугало. Стали делать большие привалы, чтобы он отдохнул. В итоге пришли в приют почти ночью. Поели. Помылись в бане. Легли спать в домике, утром решили пойти к водопадам. Просыпаемся, "дрища" нет. Он, пока мы спали, малины насобирал и на всех сделал завтрак. Когда пошли обратно, мой парень выпил нам всю кровь, материл брата, который нас сюда потащил.
— Раньше не занимался. А сейчас возраст за полтинник, уже надо. Каждое утро на велосипеде катаюсь. Доезжаю до верхнего водохранилища и назад.
— До верхнего водохранилища? Это же от твоего дома 5-6 километров и все время на подъем, в гору. Ну, ты прям Шварцнеггер.
— Немного по-другому. В 7.30 утра приезжает водитель, загружает велосипед в машину. И мы едем до водохранилища. Там он вытаскивает велосипед из багажника и уезжает. А я сажусь на велосипед и еду до дома.
