здания с помощью барометра?".

Прибор для измерения атмосферного давления дает разные показания на крыше здания и внизу, за счет чего и считается высота.

Но ответ студента был таким: "Нужно подняться с барометром на крышу здания, спустить барометр вниз на длинной верёвке, а затем втянуть его обратно и измерить длину верёвки, которая и покажет точную высоту здания".

Случай был и впрямь сложный, так как ответ был абсолютно полным и верным!

С другой стороны, это был экзамен был по физике, а решение имело мало общего с применением знаний в этой области.

Резерфорд предложил студенту попытаться ответить ещё раз.

Дав ему шесть минут на подготовку, он предупредил его, что ответ должен демонстрировать знание физических законов.

По истечении пяти минут студент так и не написал ничего в экзаменационном листе.

Резерфорд спросил его, сдаётся ли он, но тот заявил, что у него есть несколько решений проблемы, и он просто выбирает лучшее

Заинтересовавшись, Резерфорд попросил молодого человека поскорее приступить к ответу.

Новое решение звучало так: "Поднимитесь с барометром на крышу и бросьте его вниз, замеряя время падения.

Затем, используя формулу, вычислите высоту здания".

Тут Резерфорд спросил своего коллегу преподавателя, доволен ли он этим ответом.

Тот, наконец, сдался, признав ответ удовлетворительным. Однако студент упоминал, что знает еще несколько нетривиальных решений, и его попросили рассказать их.

— Есть несколько способов измерить высоту здания с помощью барометра, — начал студент.

— Например, можно выйти на улицу в солнечный день и измерить высоту барометра и его тени, а также измерить длину тени здания.

Затем, решив несложную пропорцию, определить высоту самого здания.

— Неплохо, — сказал Резерфорд.

— Есть и другие способы?

— Да. Есть очень простой способ, который, уверен, вам понравится.

Вы берёте барометр в руки и поднимаетесь по лестнице, прикладывая барометр к стене и делая отметки.

Сосчитав количество этих отметок и умножив его на размер барометра, вы получите высоту здания. Вполне очевидный метод.

— Если вы хотите более сложный способ, — продолжал он, — то привяжите к барометру шнурок и, раскачивая его, как маятник, определите величину гравитации у основания здания и на его крыше.

Из разницы между этими величинами, в принципе, можно вычислить высоту здания.

В этом же случае, привязав к барометру шнурок, вы можете подняться с вашим маятником на крышу и, раскачивая его, вычислить высоту здания по периоду прецессии.

— Наконец, — заключил он, — среди множества прочих решений данной проблемы лучшим, пожалуй, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управляющего и скажите ему: "Господин управляющий, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания".

Тут Резерфорд спросил студента, неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи.

Он признался, что знал, но сказал при этом, что сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления, который не всегда приемлет не стандартных решений.

А студент этот был Нильс Бор (1885–1962), датский физик, будущий лауреат Нобелевской премии...

и мы каждую ночь ставили палатку, которая у нас была с собой. Рядом с турбазой было единственное место, где это можно было сделать — старое кладбище. Это узкая полоска земли между высоченной белой стеной винзавода и отвесным обрывом в море, обнесенная решеткой. И вот, придя на облюбованное место рядом с решеткой, мы не обнаружили одного спрятанного шеста — стояка для угла палатки. Делать нечего, беру топор и иду на кладбище, где у забора винзавода растут деревья, перед деревями — высокие колючие кусты и вьется дорожка. Натянув капюшон штормовки, чтобы не оцарапать лицо, я продрался сквозь кусты к дереву, срубил шест, перекурил, снова затянул капюшон и ринулся сквозь кусты на дорожку.

Первое, что я услышал — дикий, нечеловеческий крик. Сердце ушло в пятки. Затем я увидел чье-то падающее тело и услушал дробный топот — кто-то со страшной силой улепетывал по дорожке. Рядом со мной лежала девушка. "Убил и убежал!

— А я был совсем рядом!". Подхватив жертву, я понес ее к встревоженному криком другу.

Девушка пришла в себя, билась в истерике, пыталась убежать, и после часа уговоров и бутылки портвейна "Анапа" рассказала следующее:- Я шла с ухажером обнявшись, все было так романтично, жутковато, ночь, старинное кладбище, шум моря, звезды... И тут совсем рядом — шум, треск... из кустов вываливается огромное сушество (мой рост 187) в капюшоне, лица не видно, в одной руке сверкающий топор, в другой — огромная палка (коса???). Обморок, а ухажер со скоростью звука удаляется.

с кем-то не разругаться вусмерть, надо очень хорошо держать язык за зубами. Тех не хвалить, этих не ругать, белый с черным не берите, да и нет не говорите. Я так не умею.

В молодости Бен женщинами мало интересовался, всё больше наукой. Преподавал на кафедре какой-то криволинейной механики, очень рано защитил кандидатскую, работал над докторской. Женился, потому что нельзя же не жениться, на первой попавшейся кочерге, которая обратила на него внимание. Семейное счастье было так себе, жена предъявляла обычные женские претензии: внимания не уделяет, красивых слов не говорит, денег приносит мало. Хотя деньги как раз начали появляться, кафедра плотно работала с иностранцами.

Дочка тем не менее родилась, и стала единственной в Беновой жизни настоящей любовью. Он с нее пылинки сдувал, вставал к ней ночью, пока жена тусовалась то ли с подругами, то ли не с подругами, кормил, купал, баловал. Придумывал для нее сказки, в три года научил буквам и цифрам, к пяти рассказал чуть ли не всю детскую энциклопедию. Ради нее готов был терпеть все придирки жены. Но терпеть пришлось недолго. В дочкины шесть жена нашла того, кто и слова говорил, и денег обещал больше, и подала на развод.

Тут Бен, надо признать, повел себя не лучшим образом. Конкуренту дал в морду, изменнице наговорил всякого. Жена в ответ ударила по самому больному. Выставила его на суде абьюзером и психопатом и добилась того, что свиданий с дочкой ему присудили по минимуму: три часа раз в две недели. И неукоснительно этот график соблюдала, ни минуты лишней.

Для Бена и девочки это была катастрофа. Сотовых детям тогда еще не покупали, домашний телефон мать контролировала, а за три часа с любимым человеком разве наговоришься? Полчаса папа с дочкой радовались встрече, полчаса с трудом вспоминали, о чем говорили в прошлый раз, а еще два не могли думать ни о чем, кроме предстоящей разлуки.

Какие у мужчин есть выходы в такой ситуации? Страдать молча, заливая горе вином; убедить себя, что всё окей и не очень-то и хотелось; долго и бесполезно судиться; унижаться перед женщиной, покупая время общения с ребенком за всё более высокую плату. Бен перепробовал все четыре варианта, постепенно склоняясь к четвертому. Но через несколько лет нашел пятый.

Он бросил свою науку вместе с недописанной докторской и перспективой стать вскоре завкафедрой и пошел работать в школу учителем математики. В ту самую школу, где училась его Ниночка. Потерял в статусе и зарплате, но ничего не потерял в удовольствии от работы: преподавать он любил, математику знал раз в сто лучше среднестатистического учителя. В школе, при вечной нехватке кадров и особенно учителей-мужчин, его оторвали с руками и готовы были удовлетворить любой каприз. Каприз был ровно один: часы и классное руководство в Нинином пятом “А”, потом в шестом “А” и так далее вплоть до одиннадцатого.

Получились сплошные плюсы. Школа получила отличного педагога. Бен получил возможность видеть дочь минимум пять часов в неделю, а с учетом информатики, кружков, факультативов, культпоходов и всего остального, что может придумать хороший учитель для своего класса – гораздо больше. Нина получила общение с отцом, пятерки по математике (вполне заслуженные) и непререкаемый авторитет у одноклассников: все понимали, что только благодаря ей вместо зачуханной Марьи Петровны их учит крутейший Бенедикт Игоревич. Бывшая жена могла бы помешать из чистой вредности, но ее вредность не доходила до того, чтобы забрать дочь из хорошей школы рядом с домом, да и пятерки по математике тоже не лишние.

Бен никогда больше не женился, но не особо страдал от этого. С бытом он прекрасно справлялся сам. Отношения с женщинами заводил, одной даже сделал предложение, но та справедливо рассудила, что ни она сама, ни тем более ее сын никогда не займут в сердце Бена место, уже занятое дочерью. С тех пор знакомился только для ceкса. А для любви и смысла жизни у него была Нина. Взрослея, она стала проводить больше времени с отцом и вне школы, мать уже не могла помешать. Отпуска-каникулы они тоже проводили вместе, пока дочь не выросла совсем и не влюбилась.

Последний раз я видел Бена на Нининой свадьбе. Оплатил ее Бен: математика может приносить неплохой доход, если ты лучший репетитор в городе. По крайней мере, самый известный благодаря нестандартной истории прихода в педагогику. Никогда не встречал человека, более довольного жизнью, чем Бен в тот момент, когда вёл дочь к венцу. В поздравительной речи он сказал, что не собирается уходить на пенсию, пока не выпустит из последнего класса младшего внука, сколько бы их не было. А правнуков – ладно уж, сами воспитывайте.