ясеня!

Делать нечего, дерево грозило упасть и разрушить котельную и нашу любимую курилку.

Работники стали сверху обрезать ветки и добрались, наконец, до вороньего гнезда.

Ворона с криками носилась вокруг, всем видом показывая рабочим, что если и не выклюет глаз, то обосрёт уж непременно!

Рабочие на высоте двадцати метров стали волноваться, их бригадир стал намекать мне на доплату за сложные условия работы.

Парни в люльке заглушили пилу и стали ждать указаний.

— Рома, а чё за х[ер]ня?! — крикнул снизу бригадир.

— Михалыч, тут эта, три воронёнка в гнезде!

— Рома, спили ветку нах[рен] и дело с концом, а если ворона будет за[дал]бывать — разрежь её нах[рен]!

Но Рома не спешил выполнять команду Михалыча.

Ворона продолжала кружить с громким карканьем, угрожающе пикируя на люльку.

— Рома, плачу по штуке каждому, если перенесёте гнездо на соседнюю акацию за забором!

— Пятёрку на двоих! — почему-то фальцетом прокричал Рома, уворачиваясь от очередного пике вороны!

— Договорились! Плачу пятёру!

— И мне штуку, — прохрипел водитель вышки.

— Хорошо! Договорились!

Водитель вышки поднял корзину к самому гнезду, и Рома бережно взял его двумя руками.

С вороной сделалось плохо, она стала истерично каркать и атаковать Рому с гнездом, и даже то, что его напарник в это время энергично размахивал неработающей бензопилой, не смогло её остановить.

Водитель вышки стал быстро опускать люльку, ворона сделала крутое пике и клюнула таки Рому прямо а кепку "Чикаго Буллз"!

— Михалыч, мне ещё тыщу, — проскулил Рома, уворачиваясь от очередной атаки!

— Рома, идёт! — прокричал я, чувствуя необъяснимый азарт.

Ворона немного успокоилась, когда увидела, что с её воронятами ничего плохого не произошло, и стала просто нарезать круги, громко каркая!

Через четыре минуты гнездо было успешно установлено за забором на акацию на высоте десяти метров!

Водитель отвёл люльку от гнезда, и ворона, недовольно каркая, села на ветку рядом.

Рома и напарник спустились вниз, руки тряслись у обоих.

Я честно рассчитался с каждым, включая водителя, и только Михалыч стоял с недовольным лицом.

И, чтобы немного улучшить ему настроение, я достал из багажника и вручил ему бутылку водки "Белая берёзка".

Дерево распилили и вывезли в течение двух часов, и всё это время ворона недовольно каркала, перелетая с ветки на ветку на новом месте жительства.

Каждый день ровно в 13:00 я выходил в курилку в обеденный перерыв сам или с замом покурить сигарку и почитать истории на нашем сайте.

Видя ворону на ветке, я всё время её приветствовал:

— Каркуша, привет! Как твои птенцы поживают?

Ворона поначалу просто равнодушно смотрела на меня, а потом, как мне показалось, стала отвечать: "Карр! " (Ох[рен]енно!)

— Каркуша, привет! Здоровья твоему семейству!

— Карррр! (И тебе не хворать!)

Как-то перед обедом я обнаружил на столе грецкий орех, который с удовольствием съел.

На второй день орех также поджидал меня на столе.

Я подозвал уборщицу Наташу и поблагодарил: "Спасибо за орехи! "

Она сделала удивлённые глаза и сказала, что никаких орехов она на стол не клала, и ещё полчаса назад стол был девственно чист!

Но когда и на третий день я нашёл орех на столе, а уборщица, крестясь, грешила на полтергейст, я пригласил безопасника проверить камеры.

Моему удивлению не было предела!

На записи мы увидели, как ровно без десяти час на стол приземлялась ворона с орехом в клюве и аккуратно опускала орех рядом с пепельницей!

Вернувшись, я поблагодарил ворону:

— Каркуша, спасибо за орех! — и показал ей большой палец.

Ворона взмахнула крыльями, повертела головой и, каркнув, полетела по своим делам!

Прошло ещё два дня, и орехи на столе больше не появлялись.

Наступила пятница, я с безопасником вышел на перекур и обнаружил на столе позолоченную зажигалку Зиппо!

— Во, [м]лять, кто-то забыл?

— Шеф, полчаса назад её не было, когда я курил!

— И чья же это зажигалка? — громко спросил я.))

— Каррррр! (Твоя)! — прокаркала ворона, которая сидела на заборе в паре метров от меня!

— Моя?

— Карррр! ( Какой же ты тупой, Соломон! Конечно же, твоя!)

— Спасибо, Каркуша! — я поднял большой палец и прикурил сигарету!

— Карррр! ( Ну че, [м]ля, мы в расчёте?)

— Да, Каркуша, спасибо!

Ворона наклонила голову, задумчиво посмотрела на меня и, взмахнув крыльями, полетела по своим делам.

Безопасник с удивлением наблюдал за нашим диалогом, не проронив ни слова, только молча затягивался сигаретой.

— Шеф! А вы и с птицами говорить можете?

— А то! Только никому ни-ни!

— Могила! — прохрипел он, глядя на меня с опаской, и перекрестился!

После обеда, для очистки совести, мы всё-таки проверили записи на камерах, где чётко было видно, как ворона приносит позолоченную зажигалку ровно за десять минут до нашего прихода, кладёт её возле пепельницы и перелетает на забор, ожидая, когда мы придём.

Увидев, что я оценил её подарок, ворона поняла, что мы в расчёте, и больше не баловала меня подарками, но на мои приветствия: "Каркуша привет! Будь здорова! " всегда неизменно отвечала: "Каррррр! " ( Привет, Соломон, и тебе не хворать!)

Всем хорошего дня!

10.02.2025 г.

мы с вами знакомы? — удивился посети­тель.

— Четыре месяца назад, — улыбнулся Алехин, — вы заказали в аптеке Феррейна лекарство по рецепту вра­ча Заседателева для вашей шестилетней дочки Анны, у которой болело горло. Я стоял в очереди и случайно услышал ваш разговор с фармацевтом. Полуэктов лишился дара речи.

— Вы тогда носили пенсне в роговой оправе, — продолжил Алехин.

— Достали из левого бокового кармана серый бумажник крокодиловой кожи и вы­нули из него...

Но Алехин не договорил. Испуганный гость выбе­жал на улицу и с тех пор никогда больше не появлял­ся в этой студии.

Смешная ситуация, но когда будущий чемпион мира спустя год работал уже в другом месте — следователем в Главном розыскном управлении милиции, многим "жертвам" его памяти было не до смеха.

... Как-то Алехин услышал разговор дежурного уп­равления с задержанным, назвавшим себя Иваном Тихоновичем Бодровым.

— Как вы сказали, ваша фамилия? — вмешался Алехин.

— Бодров, — повторил тот.

— А что?

— Вы не Бодров, а Орлов, — уточнил Алехин.

— И не Иван Тихонович, а Иван Тимофеевич.

— На пушку берете, начальник. Не на того напали!

— Пару лет назад в военкомате, где я вас впервые встретил, вы представились Иваном Тимофеевичем Орловым, — сказал Алехин.

— На груди у вас висел золоченый крестик на тонкой цепочке из белого ме­талла, а под ним была небольшая родинка.

Преступник замер на месте, словно вкопанный. Когда дежурный расстегнул у него ворот рубашки, все увидели родинку и крестик на цепочке. Вскоре след­ствие установило, что этот человек действительно Ор­лов, рецидивист, сбежавший из заключения.

женился вообще и шатался всё это время по бабам. И который до сих пор так живёт. У него куча детей от разных жён, но постоянной семьи нет. Короче, мужик с большим опытом по обсуждаемой теме. По-видимому, кто-то из телевизионщиков надыбал этот колоритный типаж или где-то в командировке, или у себя на даче в деревне.

И были ещё, как сейчас помню, зрительницы в зале. В основном это были тётки лет этак под сорок-сорок пять. Ягодки в самом соку. На них тоже интересно было посмотреть.

Начала гламурная бабёнка томным голосом:

— Секс для меня — это широкая кровать с шёлковыми простынями посреди комнаты в просторном роскошном зале. Открытые настежь окна, через которые доносятся из сада соловьиные трели. Кровать вся усыпана розовыми лепестками, над головой подсвечники с зажжёнными свечами. Тихая музыка...

Ну и далее в том же духе.

Женщины в зале завистливо вздыхают: живут же некоторые!

Следом за ней выступил вышеуказанный дед с изложением своей точки зрения на обсуждаемый предмет. Безапелляционным тоном, с лёгким цинизмом, поглядывая при этом на гламурщицу:

— Розовые лепестки не нужны. Пользы от них для дела никакой, только к телу липнут, и мусор от них.

— Свечи нахрен не нужны. Они от тряски могут опрокинуться, и всё загорится в самый ответственный момент.

— Музыка что есть, что её нет — для этого дела без разницы.

— Простыни шёлковые применять нельзя, потому что они скользкие и плохо впитывают влагу. Тело на них скользит. Они собьются в комок, и будет мокро и неприятно на них лежать. Простыни должны грубые льняные — они меньше всего скользят и сбиваются в кучу, и лучше всех впитывают влагу. На крайний случай — хлопчатобумажные.

— Кровать должна иметь спинку, чтобы был упор для ног.

— Ширина кровати особого значения не имеет.

— Кровать должна быть вплотную придвинута к стенке.

— На стене лучше повесить ковёр. Чтобы партнёрша не скользила и не липла кожей к тому, что на стене.

— Самому лучше лечь с краю, а её положить к стенке.

— Дальше прижал её к ковру, чтобы не ёрзала, упёрся ногами в спинку кровати и пошёл!

— А окна в сад лучше закрыть, если не очень душно. А то комары налетят на свет и задницу искусают.

Женщины в зале смотрели на него с восхищением...

и незаметно не отклеишь, а с ними на выходе "зазвенишь". Посетовала, что, наверное, придётся менять персонал, ибо грешила на них. Муж выслушал, подумал и, прежде чем устраивать разборки с продавцами, посоветовал к ближайшему торжеству развесить пониже гирлянды воздушных шариков над рамками детекторов на выходе. Чтобы, проходя, нужно было бы либо их задевать, либо пригибаться. Так и попалась воровка. Вернее, воровки.

Примелькавшаяся высокая дама захаживала в магазин с дочерью-подростком. Пока дочь крутилась с одеждой в примерочной, дама собирала по залу товарную мелочь в корзинку. Затем дочка звала маму оценить, как сидит вещь, и они на время скрывались в кабинке, постоянно разговаривая. Там-то дочка и запихивала часть мелочёвки в пустотелый накладной мамин шиньон, и та цепляла его себе обратно на макушку. Для вида что-нибудь из дешёвого покупали, либо оставляли в корзинке на кассе. Шиньон на выходе всегда оказывался выше детекторных рамок, но в этот раз зазвенел, поскольку даме пришлось слегка пригнуться. Был, разумеется, скандал. Дама оказалась достаточно обеспеченной, но таким образом, видите ли, развлекалась. Ну, а мужа теперь иногда называю Шерлоком или Эркюлем))

жестом потенциальным покупателям демонстрируется приблизительный размер улова. Главная цель продавцов — чтобы машина остановилась. А там уже они уговорят покупателя. С пустыми руками не отпустят.

Остановился я как-то возле одного такого рыбака, чтобы купить немного рыбы. Он говорит:

— Дорого? й, рыба недавно закончилась, но есть отличные раки.

— А зачем ты мне руками показывал рыбу? — удивляюсь я.

— Понимаешь, если бы я показал рака, ты бы не остановил, подумав, что это рыба такого маленького размера.

"Ладно", — думаю я, — на безрыбье и рак рыба. Куплю раков". Тем более, что нравятся они мне даже больше, чем рыба. И вообще, попробовавшие севанских раков, скорее, будут говорить, что на безрачье и рыба рак.

Еду дальше. А сам сомневаюсь, не мало ли я раков купил. Вот если б докупить немного...

Через километр вижу, ещё один мужик стоит. Но стоит как-то скромно. Не раскинул руки широко в стороны, а держит их перед собой на расстоянии 10-15 см друг от друга. "Неужели раки? " — думаю я и останавливаю машину.

— Почём раки? — спрашиваю.

— Раков уже нет, брат, — говорит рыбак извиняющимся тоном, — но есть шикарная форель.

— Но ты же показывал раков!

— В том-то и дело, что рыбу показывают все, а я показываю раков. Ну, чтобы отличаться от других.

Делать нечего. Купил я рыбу, как и планировал вначале, и поехал дальше. И всё вроде бы ничего — и раков купил, и рыбу, и научился маркетинговым трюкам, — но предательское ощущение, что меня одурачили, не покидало всю дорогу. Ведь раков мне продали там, где обещали рыбу, а рыбу — там, где обещали раков.