А потом, на 19-м витке, загорелся первый аварийный сигнал. Датчик ошибочно показал, что капсула уже начала входить в атмосферу. Купер отключил его.

Неприятно. Но не смертельно.

А затем исчезло питание.

Короткое замыкание вывело из строя автоматическую систему ориентации — именно ту, которая должна была рассчитать точный угол, момент и траекторию возвращения на Землю.

В космосе это не мелочь.

Если войти слишком полого — капсулу отбросит от атмосферы, словно камень от воды.

Если слишком круто — трение превратит корабль в огненный метеор.

Разница между жизнью и смертью измерялась долями градуса.

И все приборы, которые должны были помочь найти эту границу, замолчали.

В Центре управления видели, как системы отказывают одна за другой. Но ничего не могли сделать.

Купер остался один.

165 миль над Землёй. Без автоматики. Без нормальной навигации. Без права на ошибку.

И тогда он сделал то, что может сделать только человек, который не поддаётся панике.

Он взял ручку и нарисовал линии прямо на стекле перископа, чтобы ориентироваться по горизонту. Посмотрел на звёзды, которые месяцами изучал перед полётом. Сверил время по своим наручным часам.

Когда машины умерли, пилот сам стал машиной.

Он считал в уме. Сверялся с созвездиями. Смотрел на Землю под собой. Отмерял секунды часами.

И в нужный момент включил тормозные двигатели.

Капсулу затрясло. Небо превратилось в огонь. Связь исчезла.

Несколько минут Faith 7 летела сквозь раскалённую плазму. На Земле никто не знал, жив ли он.

А потом раскрылись парашюты.

Капсула приводнилась в Тихом океане всего в 4, 4 мили от спасательного авианосца USS Kearsarge (CV-33).

Это было самое точное приводнение за всю историю программы Project Mercury.

Человек с наручными часами, ручкой и звёздами за окном превзошёл всю автоматическую систему NASA.

Мы живём в мире, который обожает технологии.

И да, технологии невероятны. Они ведут нас в космос, спасают жизни, соединяют континенты.

Но история Гордона Купера напоминает о главном: последним резервом никогда не было программное обеспечение.

Последним резервом был человек, способный смотреть в окно, ясно мыслить, когда всё ломается, и принимать решение.

Питание отключено. Приборы мертвы. 165 миль над Землёй. Шанс на выживание — доли градуса.

Он нарисовал линии на стекле. Прочитал звёзды. Сверил время по часам. Всё рассчитал сам.

И вернулся домой.

— Пижон, однако, — заметил муж, — мало того, что такие волосы мыть — целое дело и борода постоянной заботы требует, так еще и ноги брить надо...

... И тут мне вспомнился еще один пижон, оставивший в моей жизни короткий, но вполне заметный, след.

Звали его Сашка, и повстречала я его в пионерлагере, куда меня отправляли, считай, каждое лето.

Сашка выделялся среди нас, незатейливых советских подростков, как красно-желто-синий попугай в курятнике среди стандартных бройлеров.

И в первую очередь — благодаря рубашкам-"гавайкам" вырвиглазной расцветки с огромными цветами и попугаями, которые, по его словам, привез отец, служивший в торговом флоте.

Общий "лук", как говорят нынче модные блогеры, дополняли буйно-кудрявые рыжие волосы до плеч — им позавидовала бы любая девчонка, и штаны, как у Волка из мультика "Ну, погоди".

К тому же, Сашка еще и пел, бренча на гитаре, эмигрантско-блатные песенки вроде "Над Канадой, над Канадой, ветер медленно кружится... ", "Сиреневый туман над нами пролетает... ", и, наверное, по этой причине вел себя, как поп-звезда, случайно попавшая к папуасам, которые о нем слыхом не слыхивали.

Поэтому ребята над ним посмеивались и даже издевались — нашелся тут пижон! , а вожатые не оставляли попыток привести его в подобающий пионеру вид.

Но в один прекрасный день отношение к нему резко поменялось.

... Хотя, может, не пойди мы на озеро купаться, все осталось бы по-прежнему....

Но когда мы уже возвращались в лагерь — девчонки с вожатой впереди, мальчишки -чуть сзади, с одной стороны тропинки колхозный коровник, с другой — огороженное пастбище, дорогу нам преградила здоровенная и очень рогатая корова.

Вид ее ничего хорошего не обещал, так что все прыснули врассыпную, а я как-то нечаянно оказалась между коровой и стеной коровника.

И наглая скотина, пользуясь тактическим преимуществом и моим страхом — а я была городское дитя, видевшее коров исключительно издали, наставила на меня рога и стала теснить к стене.

Не знаю уж, собиралась она и в самом деле поднять меня на рога или просто развлекалась — ведь жизнь деревенских коров небогата на развлечения, но помешал Сашка, выдавший ей хороший пинок ногой по филейной части.

Агрессорша повернулась к нему, что позволило мне спастись бегством, и тут Сашка удивил нас еще больше.

Похлопав ее по крупу, как заправский пастух, и сопровождая свои действия такими словами, знать которые пионерам не полагается, он погнал ее в сторону коровника, и скотина послушно потрусила, куда ее гнали.

А когда я принялась его благодарить — ведь дурная корова могла меня покалечить! он только пожал плечами:

— Подумаешь, великое дело! Да я в деревне у бабки с дедом всю дорогу коров пасу, это первое лето, когда мне культурный отдых в пионерлагере позволили!

... Где ты сейчас, Сашка, чем занимаешься? Надеюсь, что у тебя все хорошо, и ты по-прежнему такой же пижон.

Именно благодаря тебе я поняла, что нельзя судить о человеке по внешнему виду.

а этот придурок еще специально его натаскивал для повышения агрессивности. Этот буль перекусал всех собак в окрестности, даже овчарки уходили с позором зализывать раны. На все попытки хозяев разобраться, НР смотрел выпуклыми глазами и подзывал буля поближе на случай каких-либо осложнений.

В итоге, все стали выгуливать собак во дворе, что было довольно дико, учитывая, что лес в 50 метрах. В лесу гулял только буль...

А последним в башню вселился мужик из Сибири, совершенно неопределенного возраста, между 40 и 65, весь в морщинах, то ли золотоискатель, то ли нефтяник бывший. Звали мужика Ермолай и привез он с собой лайку.

Сказать, что лайка была старая, значит ничего не сказать: практически вся морда седая, лет 18 ей (ему, его звали Рэкс) было. Рэксу в жизни здорово досталось: вся голова в страшных длинных шрамах, одного глаза нет, ухо в лохмотьях, задняя нога не сгибалась вообще, как у полковника в фильме "Здравствуйте, я ваша тетя". Кроме этого, Рэкс отличался необыкновенным пофигизмом и добродушием, больше свойственным плюшевой игрушке, чем живой собаке. Дни он проводил в детской песочнице, где малыши таскали его за единственное ухо, за хвост и даже пытались кормить куличиками из песка. Девочки его очень жалели и загладили бы до смерти, если бы Ермолай, возвращаясь с работы, не загонял пса домой.

Естественно, Ермолай стал водить Рэкса в лес выгуливать. Соседи объяснили ему ситуацию, что это очень опасно, но Ермолай ничего не понял и сказал, что Рэкс всю жизнь гулял только в лесу и на старости лет переучиваться ему западло будет.

Все стали ждать встречи, опасаясь, что для Рэкса она будет последней. И, примерно через месяц, это случилось...

В то утро я перебирал на солнышке одно из самых е#учих (вот она, нецензурная лексика!) изделий отечественного автопрома, карбюратор Солекс от восьмерки.

Вдруг из леса выбегает НР с окровавленным булем на руках. Он голосует на дороге, никто, естественно, не останавливается, и он убегает в сторону проспекта, оставляя за собой кровавый след.

Через полчаса появляется Ермолай с Рэксом, оба спокойные, идут домой, кушать. Народ к ним: как, что???!!!

Ответ звучал примерно так:

— Ну, гуляем мы, Рэксик писает, вдруг из кустов сосиска зубатая прыгает и давай залупаться. Ну, Рэксик его и тяпнул. А х%ли, мы с ним вдвоем раз 50 на медведя ходили...

Гирченко и Цымбалюк (имена изменены до неузнаваемости). История умалчивает, были ли они знакомы раньше, но порознь их никто никогда не видел. Были они, как говорится, однотипными: одного роста, одной комплекции, даже лица чем-то похожи были. И обитали Гирченко и Цымбалюк в одной комнате в общежитии. За схожесть внешности и характера их пару прозвали Дубль. Но через какое-то время прозвище само собой вылилось в Дупель. Что, кстати, чрезвычайно им шло и как нельзя более точно определяло их ежевечернее состояние.

Одним прекрасным утром (хотя кому как! Дупелям оно таким не казалось) дверь аудитории отворилась, и народу явились Гирченко и Цымбалюк. Сказать, что были с бодуна, — ничего не сказать. Они были с БОДУНА... Накануне, оказывается, был такой повод, мимо которого ну просто невозможно было пройти. То ли очередная годовщина Ланкастерхаузской конференции, то ли день рождения Патриса Лумумбы... В общем, при их появлении от выхлопа даже мухи с потолка попадали.

Как назло, первой парой в тот день был немецкий. Преподаватель — Фрау, как ее называли между собой, — худенькая старушка, готовящаяся через пару лет отметить свой первый столетний юбилей. Первый — потому что энергии и любви к языку Гете ей хватило бы еще лет на 300 как минимум. Заметим, что Фрау на дух не переносила запах спиртного. Так что места за задними столами Дупелями были зарезервированы давно и надолго.

Едва войдя в аудиторию, Фрау издалека засекла две физиономии зеленовато-фиолетового цвета... Поджала губы, помолчала немного и начала:

— На прошлом занятии я просила подготовиться к опросу. Все готовы?

Дружный хор голосов:

— Так точно!

— Великолепно. Гирченко и Цымбалюк, к доске!

Дупеля почти строевым дошли до доски. Фрау:

— Задание — составить диалог. Тема — допрос военнопленного.

Несколько минут — звенящая тишина. Гирченко долго смотрит на Цымбалюка, медленно наливается краской (хотя куда уж больше!) и выдавливает:

— Ви ест руссиш пахтизанен?!!

— Ja, ja!

Все. Не рыдали от смеха только портреты классиков на стенах. И Фрау. Выждав МХАТовскую паузу, она негромко сказала:

— Вон. До конца года не сметь появляться на занятиях. Увидимся на экзамене.

И действительно, все попытки Дупелей прорваться на занятия по немецкому пресекались на корню до конца учебного года.

P. S. А экзамен оба на "тройки" сдали.

так получилось, что в одну учебку попали, только в разные полки, затем нас в Монголию отправили, и тоже в разные полки попали, я в связь, а он в пехоту... но время от времени виделись... амбула: я — электронщик, спец. подходит ко мне майор Голубев, замполит нашей роты, и спрашивает: "сможешь радиоузел спаять"? я ему — "легко", только освобождай меня от всех строевых... короче договорились... я целыми днями нахожусь у него в кабинете, паяю, никуда не тороплюсь... (тем кто в армии не был, поясняю, кабинет замполита в большинстве случаев находился в расположении части, напротив тумбочки дневального... а дневальный должен заорать "смирно", если офицер в казарму зашел) еще, немаловажный момент, все офицеры ходят обедать домой, в 2 уходят, в 4 приходят... итак, время 15 минут третьего, ко мне (в кабинет замполита) в окошко кто-то стучится... выглядываю — Колька. провожу его, говорю — "ты откуда выпал?" вид у него был мягко сказать неважнецкий.. объясняет: "всю ночь в котельной уголь кидал, а воду отключили.." он даже не переодевался, вид у него был шикарный, там только рожек не хватало... черный, только глаза и зубы блестят... теперь о кабинете: с одной стороны — ряд стульев, с другой — трехстворчатый шифоньер... ну а у окошка стол замполита, за которым сижу я.

Колька принес вещмешок с консервами, тушенки сгущенки и тд. я — рад, в столовую можно не ходить... ставлю чайник... и тут слышим в казарме "смирно!" я бегом чайник, и консервы в тумбочку прячу, а Колька метнулся туда-сюда по кабинету, и залез в шифоньер... дальше хохма: заходят 2 майора — замполит и парторг... я, паяльник поглубже в канифоль окунул, чтобы дым пошел, дескать весь в работе... парторг, гость в кабинете, поэтому уселся на стул, напротив шкафа, а замполиту и меня не хочется выгонять, и на место гостей в собственном кабинете садиться нет желания, и поэтому он ходит туды-сюды возле шкафа... с каждым его шагом, у меня сердце екает...

И какой черт потянул его в шкаф... ему там и взять-то ничего не надо было...

КАК он шарахнулся!!! руки в стороны... у него голос изменился, и он таким тонким-тонким голосом: "ты кто такой???" "ну-ка вылезай оттуда!" парторг, когда увидел это чудо в перьях, просто загнулся от хохота. я отвечаю, я в первый раз в своей жизни видел у человека настолько круглые глаза, Колька ему отвечает, что земляк, дескать у Славика, проведать пришел, на что замполит, с той же физиономией с круглыми глазами, и тоненьким голосом спрашивает:

"А ЗАЧЕМ ТЫ ЗАЛЕЗ В МОЙ ШКАФ? !" я думал, что мне влетит за это, но ничего, обошлось..