— Может, на улице покурим? – неожиданно спросил Леха, — Татьяне сейчас дым вреден.

— "Шо опять"?! — вырвалось у меня, поскольку, за те шесть лет, которые мы не виделись, Лешка и Танька успели родить четверых, — ты еще предложи в туалете по сигаре выкурить. Лучше окно приоткрой – через камин все вытянет.

— Угу, опять, — Лехина физиономия расплылась в довольной улыбке, — Второй месяц уже. Мы, кстати, хотели с Татьяной прощения у тебя попросить.

— За что? — спросил я, соображая, в чем это они передо мной провинились, собравшись родить пятого, — Ты меня с государством не перепутал? Это же оно тебе теперь денег должно, а не я.

— Да нет, помнишь, у тебя семь лет назад неприятности были, — Лешка не отреагировал на мою плоскую шутку, — групповой несчастный случай.

Еще бы я не помнил. Через несколько месяцев после того, как я стал главным инженером, это случилось. И действительно групповой. Во время ремонта фасада нашего офиса бригада штукатуров в полном своем "восьмичеловечном", мужском составе, проломив настил одной из секций лесов, грохнулась с высоты четырех с лишним метров. Падали они кучей, поэтому, несмотря на небольшую высоту, сломали себе две руки, одну ногу и сотрясли два мозга. Два месяца трудовая инспекция и прокуратура, куда я ходил чаще чем на работу, пили из меня кровь – "испытания" того самого настила оказались просроченными на несколько дней. Как и зачем они собрались все вместе в одном пролете лесов, еще и напротив окна моего кабинета в мое отсутствие, пострадавшие объяснить не смогли.

— Леш, а вы-то здесь причем? – спросил я, выдохнув дым и поперхнувшись,

— Если даже меня тогда, только оштрафовали, Татьяна же у нас в бухгалтерии работала, а ты, так вообще, только заходил иногда? Не леса же вы втихаря подпиливали.

— Не подпиливали, — согласился Леха, — ты же помнишь, что нам с Танькой тогда встречаться негде было, она еще за первым мужем замужем была, да и я женат. А тут забежал к ней с днем рождения поздравить, шампанского выпили, посмотрели друг на друга и словно молния проскочила. Понимаешь?

— Еще бы не понять. Судя по количеству детей, эта молния у вас частенько туда-сюда проскакивает, дальше-то что?

— Тебя же не было, охрана меня знает, я у нее ключ от твоего кабинета выпросил. Второй этаж, с улицы ничего не видно, а про то, что твои штукатуры по лесам ходят, как-то и не вспомнили, — Леха все-таки улыбнулся, — ну мы им "театр" и устроили. Я в окно глянул, только когда грохот раздался. Смотрю – двое перед окном на "монтажниках" висят, а внизу "куча-мала" копошится. Я и жалюзи сразу опустил.

— Не, Леш, не жалюзи, — сказал я, что бы не заржать в голос, — занавес.

В театре завсегда занавес опускают. Как закончат.

— Ты лучше скажи, простил или нет, остряк фигов. Татьяна беспокоится сильно, а ей нервничать нельзя.

Ну уж нет, — я с трудом скорчил серьезную физиономию, — прощу когда на крестины позовете. Если все нормально будет.

И, троекратно сплюнув, мы оба застучали по дереву.

У Лешки и Татьяны сейчас пятеро, Татьяна у нас давно не работает, какая работа – с такой семьей. Но жалюзи на окне кабинета я теперь не поднимаю. На всякий случай.

что у них были кожаные ремни, кирзовые сапоги и вода, которую они брали из системы охлаждения двигателя.

В экипаже баржи было 4 человека. Когда прежний состав уволили в запас, два месяца судном "заведовал" только один человек – Асхат Зиганшин, который нес службу в звании младшего сержанта. Затем учебное подразделение прислало двух мотористов. Ими были рядовые Филипп Поплавский и Анатолий Крючковский. Все три солдата служили уже второй год, но потом стройный коллектив "бывалых" разбавили первогодком – рядовым Иваном Федотовым.

Баржа Т-36 была не флотским плавательным средством, а армейским. Еще в конце 1959 года держалась устойчивая непогода, поэтому все баржи решили вытащить на берег. Когда весь остров ждал прибытия корабля, который должен был привезти мясо, разгружать его отправили Т-36. Любая баржа обязательно комплектуется НЗ, причем неприкосновенного продовольственного запаса должно хватать на десять суток. Но в этот раз Т-36 ушла без пайков, поскольку военнослужащих перебазировали в казармы несколько месяцев назад.

Трагическое происшествие случилось 17 января. В тот день порывистый ветер сметал все на своем пути, поэтому пришвартованную баржу сорвало и унесло в океан. Скорость происходящего была настолько головокружительной, а природная сила – настолько неодолимой, что экипажу не удалось совладать со стихией.

Когда шторм закончился, Т-36 принялись искать. Найти удалось только спасательные круги и обломки судна (по словам Зиганшина, "на берег выбросило спасательный круг и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером „Т-36“"). Командование расценило страшные находки самым очевидным образом: баржа почила в недрах океана вместе с несчастным экипажем. И уж совсем никто не мог предположить, что искать Т-36 стоит за сотни км от места, где судно сорвалось со швартовов. Родным пропавших в открытом океане отправили сообщение, что те пропали без вести. Наблюдение за жильем солдат, однако, решили все же установить: на случай, если они окажутся прозаичными дезертирами. Пока драгоценное время утекало сквозь пальцы, четверо молодых ребят с борта Т-36 безнадежно дрейфовали в Тихом океане.

Их положение было почти безвыходным: топливо подошло к концу, рацию повредил сильный ливень, а в трюме баржи заметили пробоину (судно столкнулось со скалой), которую экипаж смог частично залатать, прижав к ней доску при помощи домкрата.

Учитывая, что баржа не годилась для дальних странствий, дела солдат были совсем плохи. К счастью, на Т-36 нашлась буханка хлеба, две банки тушенки, пригоршня крупы и немного картофеля, который рассыпался при непогоде прямо в лужицу натекшего мазута. С водой не повезло еще больше — шторм полностью перевернул бачок. Проведя ревизию, служивые обнаружили печку-буржуйку, совершенно промокшие спички и "Беломор".

Без надежды на спасение (дрейф баржи Т 36)

Хотя положение несчастных было плачевным, ситуацию усугубила еще одна печальная находка. Зиганшину удалось найти в рубке газету. Она была свежей, но радоваться долго не пришлось: в одной из статей говорилось, что как раз в их квадрате с учебной целью будут проводиться ракетные пуски. Место, в котором находилась баржа, было объявлено как небезопасное, то есть вплоть до завершения ракетных испытаний в нем не пройдет ни одно судно…

Четверка хорошо осознавала свое положение и начала основательно готовиться к предстоящим трудностям. Кроме пресной воды, которую нашли в системе охлаждения двигателя, решили при первой возможности набрать и дождевой. Ели похлебку, которую готовили из тушенки, картошки, жутко отдававшей мазутом, и мизерного количества крупы. Питаясь таким скудным образом, экипаж должен был не только поддерживать свой моральный дух, но и прилагать физические усилия для откачки воды, виной которой была пробоина.

Спать было холодно. Чтобы согреться, служивые соорудили кровать из того, что оказалось под рукой, и спали, прижавшись друг к другу. Так прошло несколько недель. Запасы продуктов и воды неумолимо таяли, и в один из дней было принято решение варить солдатские ремни. Когда и этот жуткий "суп" был съеден, сварили ремень от рации. Потом пришла очередь сапог и даже кожи с гармони, которая тоже оказалась счастливой находкой на Т-36. А вот с водой было совсем туго: за сутки каждый мог позволить себе всего 1 глоток…

Голод, жажда и неопределенность положения сделали свое мрачное дело: члены экипажа начали видеть галлюцинации и страдать от необъяснимых приступов страха. Хотя ребята старались успокаивать и поддерживать друг друга, их психические силы иссякали вслед за физическими. Уже потом, когда их спасли, они вспоминали, что в продолжении всего кошмарного дрейфа они ни разу не повздорили между собой. Даже перед лицом голодной смерти каждый сохранил свое достоинство и человечность. Среди друзей был уговор: тот, кто останется в живых последним, должен написать записку о том, что произошло.

Восхищение спасателей

Не раз на горизонте перед глазами несчастных показывалось судно, но оно проходило мимо, не замечая посылаемые сигналы. И только 7 марта 1960 года, в самый счастливый для четверки день, американский вертолет спустил на Т-36 лестницу. Хотя у солдат совсем не оставалось сил, сохраняя военную дисциплину, они отказались покинуть баржу. Американцы убедили истощенных членов экипажа принять помощь, и они поднялись на иностранный борт.

Молодые люди знали, что после долгого голодания набрасываться на пищу не стоит, хотя моряки с "Кирсарджа" предлагали им массу угощений, да и вообще искренне стремились компенсировать пострадавшим пережитые лишения. Американцы были очень удивлены тем, что в таком молодом возрасте советские солдаты проявляют невиданную стойкость и крепость духа.

Прямо на авианосце великолепная четверка дала небольшую пресс-конференцию, и вскоре об этой истории узнал весь мир. Чтобы встретить экипаж Т-36 в Сан-Франциско, приехали сотрудники генерального консульства СССР. Хрущев приветствовал выживших телеграммой.

Когда советские робинзоны вернулись домой, их встретили как космонавтов. Москва пестрела плакатами "Слава отважным сынам нашей Родины". В течение нескольких недель экипаж Т-36 рассказывал о своих приключениях на встречах и приемах.

Как сложилась судьба участников дрейфа баржи — Т 36

Когда ребят отправили на курорт в Гурзуф, чтобы они могли восстановить силы, они получили предложение учиться в мореходном училище. Трое из них навсегда связали свою жизнь с флотом.

Асхат Зиганшин был родом из поселка Шентала Куйбышевской области (ныне Самарская область), по национальности — татарин. После окончания мореходного училища поступил механиком в аварийно-спасательный отряд в городе Ломоносове под Ленинградом. Работал на разных судах, сначала с пожарными, затем с водолазами. Женился, воспитал двух дочерей. Выйдя на пенсию, поселился в Петербурге. Ушел из жизни 20 июня 2017 года.

Иван Федотов — русский, из села Богородское Хабаровского края. Окончив Благовещенское речное училище, получил диплом судового механика. Всю жизнь проработал речником. Его не стало в 2000 году (по некоторым источникам 1999 г.).

Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский — украинцы. Крючковский из поселка Турбов Винницкой области, а Поплавский — из поселка Чемеровцы Хмельницкой области.

Филипп Поплавский поселился под Ленинградом, после окончания училища работал на больших морских судах, ходил в заграничные плавания. Скончался в 2001 году.

Анатолий Крючковский много лет проработал заместителем главного механика на киевском заводе "Ленинская кузница". В январе 2019 года отметил 80-летие.

В 1962 году о героях был снят фильм "49 дней". Однако, на данный момент он так и не оцифрован, поэтому его нет в интернете. Но, ниже вы можете найти документальный фильм "Их могли не спасти. Узники Курильского квадрата", а также передачу "Сильнее океана" (1960 год) с участием героев данной истории.

как он оказался в участковых в таком дальнем Зажопинском участке, наш герой предпочитает не говорить. Его право. Но про своих первых подопечных может рассказывать часами. Народ был откровенно маргинальный: бичи, поселенцы, алкашня, шизики, хиппи и прочий сброд. С работой тяжело. Воровство страшное. Но тяжелых преступлений против личности фактически не было. Будучи в поселке человеком новым, участковый, одевшись попроще, после каждого очередного грабежа выходил на рынок соседнего городка. И не было случая, чтобы на рынке он не находил краденое барахло. Став узнаваемым, он нанял за свои деньги бабок- старожилок, которые годами торгуют своим поношенным барахлом. Единственным их бизнесом были "премии" от участкового за каждый найденный утюг или кастрюли, торгуемые воришками на этом базарчике. Почти 100% раскрываемость на участке подкинула нашего героя карьерно уже в райцентр. Заодно наш герой стал студентом-заочником одного московского ВУЗа по специальности управления базами данных. Это были времена, когда компьютеры уже появились, но в провинции они использовались лишь, как пишущие машинки и игрушки. Картотеки и архивы были еще бумажными и в виде карточек. Даже в Москве. А наш герой в Зажопинском райотделе на софте, купленном у местных фанатов игр, который те привозили с московской горбушки, начал городить на языке SQL базы данных, что на местном уровне стало выглядеть, как фантастическое будущее. После первой же презентации на областном совещании героя переводят в область и дают в подчинение уже группу пиджаков, которые за полгода вбивают в базу всю областную шантрапу, кооператоров, придурков психбольниц и пр. Скачок раскрываемости преступлений по области, включая поимку маньяков и серийников сделал начальника областного управления МВД полковником столичного главка, куда он перетащил и нашего героя. А он так и продолжал свои заочные освоения компьютерных систем. Тут уже появился ORACLE и первым, кто влез на это поле осмысленно, и был наш герой. У него уже был отдел в НИИ, красивая форма, квартирка в пригороде, когда началась война на южных берегах. Еще не время, но одним из первых, кто стал анализировать интернет-трафик околотеррористической публики и стал наш герой. Много жизней он спас в невзорванных машинах и подъездах наших городов. И звездочки его заслужены абсолютно честно. И когда очередная столичная тетка с кульками выступает в метро на понаехавших тут, я почему-то обязательно вспоминаю нашего героя и говорю — спасибо, что вы к нам понаехали. Побольше бы таких "участковых" — с головой и совестью.

хоккей. Сначала в валенках по льду, потом двухполозные коньки на эти самые валенки и только потом настоящие кожанки) Клюшку сделал папа из толстой фанеры. Играл чаще всего в деревне у дома, в то время мне не разрешали ходить через БОЛЬШУЮ (как я ее называл) дорогу. Дорога была обычной, две полосы для движения, потом длинный склон и метров 200 вниз болото. В пятницу вечером папа обещал завтра сходить со мной на болото, радости не было предела. Я ждал этого момента с ликованием в груди! Этого не объяснить! Просто! Я встал ни свет, ни заря и был готов сразу бежать на лед! В тот момент у дома послышался шум грузовика, и через несколько минут куча огромных бревен для печки была разгружена около забора!

Папа виновато улыбнулся!

— Подожди сынок, я не очень долго! Я же обещал, значит пойдем. В тот момент объяснить мне, совсем малышу, что у папы дела, было сложно! Я ждал! Очень…

Все время смотрел в окно! Старенькая пила Дружба вгрызалась в бревна, дедушка аккуратно складывал их у стены. До обеда все было завершено!

Папа с дедушкой зашли в дом обедать!

Ну вот!! Наконец-то! Сейчас…лед! Я побежал к маме за одеждой!

— Подожди, надо пенечки разрубить на дрова, еще недолго и пойдем! Я же обещал!

Я конечно вновь расстроился! Столько прождал и зря!

Прошел час, другой. Я терпеливо (ну или не очень) ждал! Подошла мама и сказала, что ты сам понимаешь сынок, у папы точно не хватит сил для хоккея. В другой раз!

Не помню чем я занялся в тот момент, наверное, игрушки. Расстроился конечно жутко(

Прошло больше 40 лет, а все перед глазами!

Как уже смеркалось, зашел папа, уставший. Представляю, как ему досталось в этот день!

Ну что сынок, одевайся! И через 5 минут я счастливый бежал по склону…и две фигурки на болоте.

Как нужно мало для счастья.

было задание о семье, о родителях-дядях-тётях-дедушках-бабушках... И сказала, чего не ожидал: "... Ты же мне не кровный дедушка, но родной. Поэтому о тебе написала...".

А мы с женой думали, что не знает этого. Кто-то рассказал, значит...

Она — дочка моей падчерицы.

А когда её мама болела после родов, и она новорожденная тоже болела, и спала только, пока её носят на руках, а чуть останавливались — она просыпалась и плакала. И её папа, бабушки и дедушки все там крутились, и носили её на руках по очереди, чтобы она спала, и я тоже ходил с ней на руках кругами по комнате, и пел ей "В землянке", "Тёмная ночь", "Всё напоминает о тебе, а ты нигде... ", "Барабан был плох, барабанщик — бог", читал стихи Левитанского, рассказывал выученные тридцать пять лет назад статьи уставов ВС СССР... — главное было не замолкать и не останавливаться...

И у нас есть видео, как хожу с ней там кругами по комнате, и читаю ей Левитанского...

И вот недавно спросила: "Дед! А ещё расскажи, как была маленькая, и на твоей одной руке помещалась?..

...

Я в 26-м был немолодой, но и не старый. 64 всего.

Но случалось задуматься о конце жизни.

Был бы выбор тогда или сейчас за что умереть — дайте за неё! Убьюсь и убью!

Она — моё продолжение! Не кровная, но родная!

...

Была всегда у меня привычка — отвечать: "Да, ладно!.. "

Это, когда мне что-то сообщают, чему иронически не верю.

А этой самой осенью 26-го с внучкой разбирали кучу подарочных пакетиков из сетевого магазина, которые пакетики мне притащили коллеги на заводе, которых коллег я напряг рассказами о своей внучке, которой внучке очень нужны эти пакетики, для соревнования с одноклассниками в количестве игрушек из этих пакетиков.

И коллеги натащили мне этих пакетиков!

И теперь внучка их раскрывала, комментировала содержание, разбирала схему-инструкцию... И вдруг: "Дед! Ты можешь пристроить туда эту наклейку? У меня не получается... "

Наклейку-глаза надо было вклеить внутрь детали.

Я взялся, пока внучка делала своё.

Протянул ей результат своей работы. Она — в восхищении:

— Дед! Как тебе это удалось?!!

Скромно ответил:

— Я же по диплому учитель труда...

Она меня восхитила надменным выражением лица и скопированной моей прежней

— Да ладно!..

Она переняла мою фразу "Да ладно!". (Раньше же рассказывал, что копирует мои фразы, мой поворот головы!..)

И тут — так явно-наглядно!

Обещал ей привезти-показать диплом учителя.

Там во вкладыше оценки нестыдные.

Спросит, — расскажу — что такое сопромат и строительная механика. Она меня слушает всегда с интересом. А потом на прогулке в парке, на какой-то ветке с вороной или белочкой покажу ей пример из строительной механики...

Вы не знаете, что такое внучка!

А я — объясню!

Внучка — это обычный ребёнок.

А обычный ребёнок — это счастье, если этому ребёнку даришь себя.

Преемственность поколений!

...

Понимаю. что мне осталось два-три года так тесно с ней общаться и на неё влиять.

Два-три года так радоваться нашей — моей и её радости — нашему общению. Когда, выходя после уроков на школьное крыльцо, не ожидает увидеть меня, а вруг видит, орёт на весь школьный двор: "Дед! Дед приехал! ", и все в этом школьном дворе оборачиваются на её крик, и она бежит растопырив руки, повисает на мне, гладит меня по голове: "Дед! Дед приехал!"...

И для меня нет никого и ничего кроме неё..

Но краем уха слышу слова какой-то мамы: "Надо же, как рада!.. "

Через два-три года — подружки, и, увы, мальчики...

...

Посмотрели с ней все фильмы Гайдая!

То она, то я останавливали просмотр. Она спрашивала, что непонятно по той советской жизни, или я считал нужным что-то ей объяснить.

Смотрели когда "Добро пожаловать или "Посторонним вход запрещён", - тоже объяснял ей реалии того времени. Но на следующий день она спросила: "За что посадили и кто посадил начальника лагеря в машину с банками (в кузов с молочными флягами). "

Ответил ей, что перевозка людей в кузове грузового автомобиля тогда была обычным делом, а не наказанием, и я ребенком нередко так ездил, не будучи наказанным...

....

Осенью 26-го был не старым... Всего 64 было.

Записал это тогда, чтобы не забыть... Малую часть... Ещё было чего...

Надо было спешить, пока не выросла. ..

Мне 64 было, а ей 9.

Внучке.

Возле неё был счастлив.

сих пор никто не видел. Команда из австралийского Университета Маккуори наконец это сняла.

Учёные дали оторванным жалам вонзиться в прозрачный гель, имитирующий человеческую ткань, и снимали процесс скоростной камерой — 100 кадров в секунду. Потом добавили микрокомпьютерную томографию и восстановили устройство жала в 3D.

Оказалось, внутри работает настоящий двухтактный насос! Два острых ланцета скользят вперёд-назад внутри стилета — более крупной детали жала. На каждом ланцете есть гибкий клапан, который ходит в расширенной камере с ядом, причём клапаны движутся в противоположные стороны. На ходе вниз клапан раздувается, прижимается к стенкам и, как поршень, выталкивает яд. На ходе вверх — складывается, давая камере снова наполниться, и заодно мешает яду вытекать обратно из ранки.

Самое удивительное — на середине хода клапаны должны разминуться. Они на мгновение сплющиваются и протискиваются друг мимо друга, как двое в узком коридоре, а потом снова качают. В обычных поршневых насосах детали жёсткие, а у пчелы всё держится на гибких элементах, которые постоянно гнутся и меняют форму.

Инженерам такой насос интересен сам по себе. Он компактный, автономный и гонит жидкость непрерывно, одновременно заполняя крошечную камеру. Похожие гибкие поршни могли бы пригодиться в микронасосах для медицины и малоинвазивных технологий.

В следующий раз, когда пчела ужалит, утешайтесь: укол был высокотехнологичным.?

трепетом ждали его появления, потому что знали: если Вицин приедет, обязательно пойдёт дождь, и нельзя будет снимать.

Папа не любил солнца и обожал шторм, предпочитал отдыхать на море в некурортное время. По пляжу гулял, когда там нет никого из отдыхающих - только он и птицы.

В дневниках, которые папа вёл с юных лет, я прочитала, как он, злостный безбилетник, тайком пробирался в театр: нужно было быстро пробежать мимо швейцара и пробраться на балкон, а ещё лучше — на колосники... Он знал наизусть все роли и часто представлял себя на месте любимых актеров. Но и краски с холстом его манили тоже. Папа старался воспитывать и во мне художественный вкус.

Он не терпел нравоучений и никогда меня не ругал, но одного его взгляда было достаточно, чтобы я сделала так, как он хочет. Он был человеком серьёзным, но в общении всегда оставался хохмачом — мог с юмором обыграть любую ситуацию, обладал лёгкостью, почти мальчишеской. У него был своеобразный ритуал: каждый день он должен был пройтись по книжным магазинам, везде у него были знакомые продавцы, оставлявшие ему всё, что он просил, а сверх того — ещё и новинки. Если отца не было дома, я всегда знала, где его найти, — в одном из крупных книжных магазинов: либо на улице Горького, либо на Калининском проспекте. У меня с детства проявились склонности к рисованию, и папа этим очень гордился. Его родной брат был профессиональным художником и скульптором, учеником знаменитой Веры Мухиной, ассистировал ей во многих работах, в том числе и в тех, которые она делала для своей выставки в Париже. Папа тоже неплохо рисовал и лепил, у него просто не было времени, чтобы этим заниматься.

А ещё папа любил птиц. И они знали его. Летели за ним, провожая по переулкам, через крыши домов. У папы был любимый попугай Боря. Я его купила в день, когда Ельцин стал президентом. Попугай разговаривал. Отец садился пить чай, а Боря долбил ему: "Что ты всё бегаешь, иди поспи! "