— Можно?

— А %ули.

—???

— Садитесь, мужчина. Как хотим?

— Да, вот знаете, как-то вот так чтоб красиво и помолодеть лет на 10.

— Тогда "Веселый Роджер".

— Нет, знаете, из "Роджера" я, наверное, уже вырос. Как-нибудь… вот здесь и здесь.

— Уши оставляем?

И тут началось. Как художник у холста, это юное создание начало творить. Оно, то отбегало от меня метра на три и прищурившись оценивало содеянное, то кидалось на кресло размахивая ножницами и расческой. Пару раз под её хрупким тельцем я чуть не выпал с кресла. Наконец она затихла.

— Ну, вот все и закончилось, где-то… я думаю…. – вот так. Посмотрите сзади достаточно.

— Как закончилось? А….

— Щас так модно.

— А вот здесь?

— Так все носят, мужчина!!!

И тут открывается дверь и заходит какая-то тетка.

— Танька, %б твою мать, ты шо делаешь?

— А %ули. Стригу. Вот — "Веселый Роджер".

— ТЫ??? СТРИЖЕШЬ??? Какой %ля РОДЖЕР. Я тебе сказала посиди, подожди. Мужчина, успокойтесь, щас все исправим.

И она исправила, т. е. постригла меня еще раз. Волос не осталось вообще. Зато ровно и гладко.

Отрастал два месяца.

Мужики…

А потом сравнил лотерею с настоящими азартными играми и обнаружил занятную вещь: всё, за что я её ненавидел, как раз и делает её сравнительно безопасной.

Рулетка — игра для любителей порулить. Сам выбираешь, насколько будет страшно. И главное, там есть возможность поставить всё на кон. Поставил зарплату на красное: ладони мокрые, сердце стучит где-то в ушах, шарик скачет по лункам, как пьяный кенгуру, и через десять секунд ты либо бог, либо голый. Бог хочет повторить. Голый хочет вернуть штаны. И оба бегут к столу наперегонки, толкаясь локтями.

А теперь сыграйте ва-банк в лотерею. Купите билетов на всю зарплату, по-гусарски.

Не выйдет. Ставки "удвою или потеряю" тут просто нет. Один билет, скорее всего, даст ноль. Сто билетов, скорее всего, вернут процентов сорок. Тысяча билетов даст примерно те же сорок, только результат станет более предсказуемым. Конечно, можно сорвать джекпот. Но если вы всерьёз на него рассчитываете, зачем вообще покупать тысячу билетов? Купите один и сразу планируйте яхту.

Лотерея — удивительная игра, где чем больше покупаешь, тем точнее проигрываешь. Закон больших чисел стоит в дверях, как вахтёрша, и не пускает никого ни в боги, ни в голые.

"Ага, — скажет знаток, — а слоты? Там ведь тоже редкий джекпот и куча мелочи". Форма та же, да. Только слот отдаёт не половину, а девяносто с лишним процентов. И это не доброта, это сервис.

При такой отдаче деньги в автомате не тают, а пляшут. Минус, минус, плюс пятьсот! Минус, минус, минус, плюс двести! Баланс скачет, как кардиограмма влюблённого. Каждый взлёт шепчет: "Видишь, получается". Каждое падение шепчет: "Ну не уходить же в минусе, сейчас отобьёшь". Автомат с человеком не спорит, он с ним флиртует: то даст, то отнимет, то подмигнёт двумя вишенками из трёх. И человек сидит, пока не кончится не азарт, а зарплата. Потом кредитка. Потом кредитка друга.

В этом и фокус: лотерея просто отнимает деньги, а автомат отнимает их так, чтобы ты как можно дольше не понял, что тебя раздевают. Девяносто пять процентов возврата звучат щедро. Только возвращают их не для того, чтобы ты ушёл, а чтобы поставил снова. И снова. И снова. Одни и те же деньги проходят через автомат по кругу, с каждым оборотом немного худея. Пока ты радуешься выигрышам, автомат спокойно доедает остатки.

В лотерее баланс не пляшет. Он спускается по лестнице. Стёр — минус. Стёр — минус. Стёр — "Ура, сто рублей! ", то есть ноль. Стёр — минус. Ни взлётов, ни флирта, только эскалатор вниз, по которому даже бежать обратно бессмысленно.

Слоты — это керосин. Горит ярко, долго, красиво, и если заиграться, можно сгореть вместе с квартирой. Лотерея — отсыревшая спичка. Чиркнул, пшикнула, погасла. Палец обжечь не успел, только спичку жалко.

И тут я впервые задумался: а вдруг государство не просто так разогнало казино по игорным зонам, а лотереи оставило в каждом киоске? Вдруг это не жадность, а хитрая система профилактики?

Настоящий вирус держат на карантине за тысячу километров, а населению продают ослабленный штамм. Зубы подпилены, порох отсырел, зато всегда в наличии. За деньги, разумеется. Бесплатная вакцина против жадности была бы уже перебором.

Лотерея — это живая ослабленная лудомания. Та же надежда "а вдруг", только без бешеных качелей. Человек заражается, температурит до 37, 1, стирает стопку билетов и, если повезёт, выздоравливает с иммунитетом: игра — это когда деньги уходят. Без драмы. Просто уходят, помахав ручкой.

Правда, у прививок бывают побочки. Кто-то годами долбится в вату: вроде ни разу не больно, а лоб потихоньку стирается. Кто-то привязывается к выигрышам по сто рублей, как собака к косточке, которую ей каждый раз выдают из её же миски. А кому-то в вате становится скучно, и он идёт искать керосин. Для него прививка оказалась дегустацией.

Конечно, на лотерее тоже можно разориться. Но чтобы оставить в киоске пятьдесят миллионов, придётся стереть столько билетов, что монетка протрётся до дырки, палец превратится в наждачку, а продавщица успеет выйти на пенсию. В казино с такой задачей справляются куда оперативнее. Там вообще сервис на высоте.

Так что от своих слов я не отказываюсь: лотерея — налог на глупость. Просто это сравнительно дешёвый способ убедиться, что азартные игры придуманы не для обогащения игроков. В казино урок может стоить квартиру. В слотах — несколько зарплат и нервов. А у лотерейного киоска его иногда выдают за пару тысяч рублей.

И ещё сто рублей сдачи дают. С поздравлением.

Дело происходит в кабинете, где кроме меня расположились еще 2 сотрудника, постоянно ходят клиенты с пакетами документов.

У моего стола сидят 2 посетителя: мамаша и ее сынок. Мамаша – дама лет 60-ти, несколько эпатажно одетая, с повышенным самомнением, твердо уверенная, что все ее хотелки тут-же решаться от ее неотразимой улыбки, приобретенной у стоматолога за приличный гонорар. Сынок – молчаливый, несколько аморфный тип, с коровьими глазами, во всем подчиняющийся мамаше.

Сынок сидит молча, между мной и мамашей происходит следующий диалог:

Мамаша: "А Вы, все-таки, дайте нам, пожалуйста, хорошую, положительную бумажку… У нас все будет в порядке…"

Я: "Верю, что у Вас все будет в порядке, но не могу я Вам дать хорошую бумажку, потому что видите – вот нарушение, вот нарушение, а вот это вообще недопустимо… Исправите недостатки и будет хорошая бумажка…"

Такой диалог длится между нами уже минут 15, мне он откровенно начинает надоедать, но в силу врожденной интеллигентности и административного регламента не могу напрямую послать своих посетителей.

Мамаше, вижу, тоже начинает надоедать этот монотонный разговор не приносящий необходимых дивидендов и она начинает судорожно соображать что ей делать дальше. Из опыта работы догадываюсь, что сейчас будет попытка предложить мне некоторое вознаграждений. Но мамаша явно находится в растерянности, как бы это сделать половчее в кабинете полном народа.

В этот момент в кабинет заходит молодая девушка из нашей канцелярии с пакетом в руках, подходит к моему столу, протягивает пакет и обращается ко мне:

"Николай Николаевич, это Вам. С 23 февраля! ", разворачивается и выходит из кабинета.

Я понимаю, что это подарок с корпоратива, на котором меня не было, говорю: "Спасибо! ", ставлю пакет под стол и поворачиваюсь к мамаше, собираясь продолжить тяжелую беседу.

На лице мамаши, в этот момент, эмоции меняются как в калейдоскопе: удивление… растерянность… понятливость… озарение… ЭВРИКА! Как тут, оказывается, все просто!

Не успел я сказать и слова, мамаша обращается к сыночку: "Васенька, срочно поздравь Николая Николаевича с 23 февраля!".

Сынок непонимающе смотрит своими коровьими глазами на маман…

Мамаша сурово повторяет: "ВАСЕНЬКА! СРОЧНО ПОЗДРАВЬ НИКОЛАЯ НИКОЛАЕВИЧА С 23 ФЕВРАЛЯ!".

До сынка начинает доходить, он лезет в барсетку и протягивает мне пачку тысячных купюр со словами: "Николай Николаевич! С 23 февраля!".

У прочих посетителей вытянулись лица, а мои коллеги-паразиты просто скрылись под столами. Такого хохота я еще не слышал.

С тех пор в дни перечисления зарплат и премий каждый норовит подойти ко мне и задушевно сказать: "Николай Николаевич! С 23 февраля! "