А эта с шестого всегда такая?

— Какая?

— У неё любое сообщение начинается с "Уважаемые соседи", а заканчивается уголовным делом.

На третий день в чате снова обсуждали пакет с мусором возле лифта.

Обсуждали его с утра. К обеду установили, что людям наплевать на дом, страну и будущее детей. Пакет продолжал стоять.

Дядя написал:

— Убрал

Первым ответом было:

"А зачем вы его трогали? Надо было выяснить, чей".

Дядя посмотрел на меня.

— Я, кажется, уничтожил улику.

Потом кто-то пожаловался, что дверь подъезда хлопает.

Дядя спустился, подкрутил доводчик.

Кто-то написал, что дверь теперь закрывается слишком медленно.

Дядя спустился ещё раз.

После этого в чате впервые за всё время появилось сообщение:

"Спасибо".

Его написала я.

На пятый день дядя спросил про машину, которая стояла поперёк тротуара.

Я приготовилась к скандалу. У нас эту машину обсуждали месяца три.

Владельцу уже желали всего, включая переселение в регион без дорог.

Дядя написал:

— Чья белая машина? Нужно помочь переставить?

Хозяин неожиданно ответил:

— Моя. Аккумулятор сел.

Через двадцать минут они вместе её откатили.

Вечером хозяин машины принёс дяде пиво.

Ты понимаешь, — говорю, — мы его тут коллективно ненавидели.

— Ну теперь можете ненавидеть, куда он её переставил.

На седьмой день дядя попытался организовать уборку возле подъезда.

В чате откликнулись одиннадцать человек.

Пришли двое: дядя и хозяин белой машины.

Я вышла с кофе.

Стоят, курят, смотрят на одиннадцать человек, которые показывают друг другу в телефонах, какие мешки надо было купить вместо "этих".

Дядя сфотографировал нас троих и отправил:

"Все участники на месте. Начинаем".

И тут в чате появилось:

— Не надо язвить. Некоторые вообще-то работают.

Была суббота, десять утра.

Дядя ответил:

— Мы тоже. Уже.

После этого мне впервые написали в личку:

— Ваш дядя какой-то токсичный. Он всегда конфликтный?

А через час тот же человек спросил, не посмотрит ли дядя розетку.

На десятый день дядя случайно познакомил друг с другом двух соседей, которые четыре года жили через стенку и ругались из-за ремонта.

Один считал, что второй сверлит каждый вечер.

Второй вообще не делал ремонт. Сверлили этажом выше.

Они пошли туда вместе.

Дядя вернулся довольный:

— Хорошие мужики.

— А наверху?

— Наверху тоже хороший. Гарнитур на кухне никак повесить нормально не мог. Теперь повесил.

Когда трубы у дяди закончили менять, я написала в чат, что он уезжает.

Сначала спросили, надолго ли.

Потом предложили добавить его в совет дома.

Потом кто-то написал:

— А может, ваш дядя пока останется?

Дядя прочитал, поправил очки и впервые за две недели написал длинное сообщение:

"Дверь работает. Мусор убирают по вторникам и пятницам. Номер электрика закрепил. По машине договорились. У кого течёт кран, не ждите меня, звоните сантехнику".

И вышел из чата.

Через пять минут там снова ругались.

На этот раз из-за того, "кто такого золотого человека довёл".

Из просторов интернета.

Она была права: это была плохая идея. Молодая женщина Табита Спрюс еще не закончила обучение. Я выпустился, но не мог устроиться учителем. Я работал в промышленной прачечной, получая зарплату немногим превышавшую прожиточный минимум. У нас был кредит на обучение, никаких сбережений и никаких льгот. У меня было две пары нижнего белья, две пары джинсов, пара туфель, и проблемы с выпивкой. Мы помнили об этом, назначая дату: 2 января 1971 года.

Той осенью мы сели в автобус, идущий из Старого Города, где жила Табби, до Бангора, где находился известный ювелирный магазин Дейз. Мы попросили показать самый дешевый комплект из двух обручальных колец, который был в продаже. С великолепной профессиональной улыбкой, в которой не было ни капли снисхождения, продавец показал нам пару тонких золотых колец за 15 долларов. Я достал бумажник, который тогда пристегивал байкерской цепочкой к шлевке джинсов, и заплатил за них. В автобусе по дороге домой я сказал: "Готов поспорить, они оставят зеленый след на наших пальцах".

Табби, всегда колкая на язык, ответила: "Надеюсь, мы проносим их достаточно долго, чтобы узнать это".

Десять недель спустя или около того, мы надели эти кольца друг другу на пальцы. Костюм, который я надел, был слишком велик для меня — я взял его взаймы у будущего шурина, — а моим галстуком гордился бы сам Джерри Гарсия.

Моя новоиспеченная жена была одета в голубой брючный костюм, несколько месяцев до этого служивший нарядом подружки невесты на свадьбе ее подруги. Она была великолепна и напугана до смерти. Мы поехали на свадебный прием (бутерброды с тунцом и содовая) на моей машине, стареющем Бьюике с дышащей на ладан коробкой передач. Я все время трогал большим пальцем кольцо на безымянном пальце левой руки.

Несколько лет спустя — три? пять? — когда Табби мыла посуду, ее кольцо соскользнуло с пальца и упало в сливное отверстие. Я вырвал заглушку слива, пытаясь найти его, но в темноте обнаружил лишь заколку. Кольцо исчезло. Тогда я уже мог купить вместо него новое, более изящное, но она все равно заливалась горькими слезами из-за потери первого настоящего кольца. Оно не стоило и восьми долларов, но оно было бесценно.

Жизнь хорошо обошлась со мной в вопросе карьеры. Я написал бестселлеры и заработал миллионы долларов. Но я ни разу не снимал это дешевое кольцо с левой руки с того самого дня, как моя жена с дрожащими губами и руками и блестящими глазами надела его.

Кольцо заставляет задумываться о будущем, помнить, что у нас было (почти ничего) и какими мы были (чертовски хорошими ребятами). Не дает забыть, что цена вещи и ее ценность — не обязательно одно и то же.

Прошло уже 42 года, а зеленого следа все ещё нет.

Стивен Кинг

заботой и старанием превратила в уютный дом, куда я всегда могу вернуться, где бы я ни была. У меня красивый вид из окна. Пусть и не на Воробьёвы горы, но огни высоток я вижу каждый вечер, и это прекрасное чувство уюта стоит всех ваших крутых должностей и дедлайнов. Да, я выплачиваю за свой дом ипотеку, да, я работаю стандартную пятидневку, и все мои силы и время для какого-то "дяди". Но мне нравится моя работа, мне нравится этот порядок в жизни, это ожидание выходного дня, этот кайф "уйти пораньше", это брюзжание коллег насчёт понедельника. Скажу больше: мне хватает моей среднего размера зарплаты. Мне хватает на мои любимые вещи, еду и отдых. На всё.

Я не хочу выделяться из толпы, кататься по всему свету, чтобы потом соцсети пестрели фотографиями, а на встрече выпускников мне завидовали. Я хочу детишек в моём доме, гулять с ними за руку, смотреть, как они растут, переживать с ними молодость заново, а потом спокойно уйти на пенсию, уехать на дачу, собрать свою библиотеку, разбить сад и радоваться внукам. И я знаю, что всё это будет. И я счастлива сейчас и буду счастлива потом.

А вы там как? Самореализовались?

пытает бабушку подробностями традиций постельной жизни – что они с мужем делали, когда делали и каким образом делали. Старушка отнекивается: "Да мене-то чо? Лежу себе да лежу". Беседа записывается на диктофон. Диктофон отдается на расшифровку студентке, заметим – совсем юной, но добросовестной и записывающей все буквально. В расшифровке бабушкина фраза и была зафиксирована буквально: "Да мин@т-то чо? Лижу себе да лижу". Типа все по-простому, традиционно.

Студенты-практиканты делают описание жилища. Дом из саманных кирпичей. Студенты из города, и что такое саман не знают, но приносят в качестве экспоната саманный кирпич. Объясняю, что саман делают из глины и навоза, использование навоза в деревенском хозяйстве – дело обыкновенное. Студенты делают описание, демонстративно зажимая нос, а карточку описания экспоната озаглавливают "Кирпич говняный обыкновенный".

Во всех экспедициях делаются копии похозяйственных книг сельских администраций. В этих книгах указываются сведения о всех жителях села – ФИО, отношение к главе семьи, пол, возраст, образование, место работы и т. д. Однажды студенты-первокурсники, делавшие выписки из похозяйственных книг вернулись с "круглыми глазами" и заявили, что "в этой деревне живет полно [мав]ров". Еще и спрашивают всех: "А вы [мав]ров здесь видели?". Господи, какие могут быть [мав]ры в сибирской глуши, откуда? Выяснилось, что в похозяйственных книгах напротив многих фамилий стояла запись "[мав]р". Сокращенное от "неграмотный".

Полевиков вряд ли можно удивить какими-то условиями жизни. И в коровниках жили, и в "красных уголках" (один из них был прозван за обилие крыс "крысным уголком"), и в спортзалах (кто на брусьях, кто на канатах), и в заброшенных домах с привидениями, и в общагах со строителями (с привидениями – безопаснее).

Особым колоритом всегда отличаются туалеты. Можно конкурс по туалетному экстриму устраивать. Одним из номинантов, безусловно, можно считать туалет в селе Маргенау Омской области. Там было все в норме. Кроме дверей. Их просто не было. В конце концов, мы нашли лист картона, который нужно было держать перед собой в руках, иначе никак не получалось. В высоту он закрывал сидящего человека примерно до шеи. Казалось бы, ничего особенного. Мало ли туалетов без дверей. Кроме одного обстоятельства. Этот туалет выходил на самую оживленную дорогу региона. В течение экспедиции ее участники приветствовали автомобилистов, проносящихся по трассе Москва–Владивосток.

Экспедиция немецкого отряда. Заезжаем в деревню на автобусе. Деревня грязная, что не отвечает стереотипным представлениям о немецком орднунге. Руководитель, озираясь вокруг, высказывает сомнения: похоже, что здесь и немцев не осталось, все выехали, не знаю, стоит ли устраивать здесь базу, и, обращаясь к студентам – вы поспрашивайте, есть ли здесь еще немцы.

Студент-первокурсник, решив, видимо, не откладывать дело в долгий ящик, высовывается по пояс в окно автобуса и громко орет проходящей мимо старушке: "Бабка! Немцы в деревне есть? !". Старушка в шоке, а за студентом закрепилось прозвище "партизанен".