дома, странная многоногая лошадь скакала по фиолетовому полю, и на фоне занавески цвета запекшейся крови сидела еще более странная женщина — одновременно и в фас, и в профиль. И сами художники были под стать своим произведениям.

Не сразу Люся нашла то, что надо. На картинах у солидного дядьки в берете красивые девушки вбегали в набегающие волны, выглядывали из-за белоствольных берез, лежали, жарко раскинувшись в разнотравье, глядя на зрителя со скромным лукавством. Правда, смущало то, что девушки были голыми, а та, что вся в лютиках и васильках, напоминала хрестоматийные строки: “под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая”.

— А вы пишете портреты? — спросила Люся.

— На счет раз, — ответил художник.

— А сколько это будет стоить?

Художник ответил. Люся про себя ахнула, но не отступила:

— А с котиком на руках можно?

— Хоть с крокодилом, но за котика придется доплатить.

И хоть у художника и было заказов по горло, но как раз сейчас он оказался немного свободен, так что начнет портретирование уже сегодня вечером.

Художник пришел, как договаривались, но не с кистями, красками и мольбертом, а с дешевой “мыльницей”.

— Сейчас так все делают. Вот Никас Сафронов — страшные тысячи за портрет берет, а тоже по фотографиям, — объяснил художник.

— Ну, давайте пожелания.

— Знаете, — сказала Люся, смущаясь, — я бы хотела быть на портрете помоложе. Немножко. Чуть покрасивее. В голубом платье — любимый цвет. Потом, вот волосы, у меня, видите ли, аллергия на любую краску, а всегда хотелось быть с такой рыжинкой. Ну, вы понимаете?

— Чего ж тут не понять, — сказал художник.

— Все так хотят, чтоб с рыжинкой. Идите, переодевайтесь. И кота берите.

Люся замялась:

— Платье я не купила. Такие цены. Что платье — сносишь, и как не было. А портрет на всю жизнь. Вы уж как-нибудь сами платье, пожалуйста. А котик у меня такой, знаете, своеобразный. Пушок! Пушок!

Художник только крякнул, увидев Пушка, подобранного в младенчестве и за два года превратившегося из трогательного, жалобно мяукающего комочка в наглую, бесчувственную и прожорливую скотину (и безо всяких там глупостей, типа уютных мурлыканий на коленях у хозяйки), причем все эти качества явственно читались на его шкодливой морде. Но Люся его нежно любила.

— Котика тоже подправим, — решительно сказал художник.

Нафотографировал Люсю и кота и ушел с авансом.

Но не исчез, не обманул, через неделю принес портрет.

Тетки из Люсиной бухгалтерии, пришедшие посмотреть и ремонт, и портрет, проглотили свои раздвоенные языки.

С портрета со скромным лукавством глядела сидевшая в кресле молодая красивая женщина, с рыжеватыми волосами, в открытом голубом платье, немножко похожая на Люсю, а на руках у нее был огромный рыжий кот чрезвычайно умильного вида.

Но было на портрете кое-что еще, отчего заткнулась даже главная кобра Кира Семеновна. Рядом с креслом на картине был придуман дверной проем в прихожую, и художник даже нарисовал в этой прихожей вешалку, на которой висели мужской плащ, мужская куртка и черная мужская шляпа.

Все-таки это был очень хороший художник...

и все разошлись, разъехались, и он остался один. Дверь в квартиру закрыли, и он остался на улице. Большой, старый серый кот сидел прямо у подъезда, где он раньше жил со своей хозяйкой. Зимний холодный ветер трепал густую шерстку, а люди проходили мимо, спеша по своим неотложным делам.

Все куда-то бежали, озабоченные своими срочными проблемами. А кот сидел и смотрел на них. Люди несли домой подарки, ведь сегодня был праздник — Новый год. Живот заурчал, и очень захотелось есть и одновременно — в туалет. Но разве можно сходить в туалет, если нет лотка с песочком? Разве же коты могут просто пописать на улице? И кот с удивлением посмотрел на проходящих мимо людей, но никому не было дела до него. Некому было ответить на его немой вопрос.

Он прилег на холодную землю и закрыл глаза. Ему некуда было идти. Вечерело и пошел снег. Он быстро таял на теплой шерстке, и скоро кошачья шубка заледенела. Стало жутко холодно. В окнах домов зажегся свет, и оттуда доносились весёлые голоса и вкусный запах. Живот особенно сильно забулькал. Но есть было нечего.

Зимняя пурга закрутила свою вьюжную карусель, и упавший снег мчался вдоль улиц, заметая всё на своём пути. Раздался шум, и кот поднял голову вверх. В небе взрывался фейерверк. Город на несколько минут осветился заревом этих праздничных минут, и коту показалось, что наступил день. Но вслед за светом праздника пришла кромешная тьма и холод. Улицы были пустынны, все праздновали в своих теплых квартирах. Кот закрыл глаза и приготовился к своей последней ночи.

"Ничего, ничего, думал он, — помучаюсь сейчас, а потом станет тепло, и я обязательно увижу бабушку.

Кто – то подошел. Кот открыл глаза и посмотрел. Прямо напротив него были ботинки огромного размера. Вот так даже лучше, решил он, просто один удар и всё. Но тут чьи то руки подхватили его и подняли вверх.

— Вот ты где! — раздался неожиданно мягкий голос.

Кот открыл глаза и увидел большущего мужчину, который был среди приехавших на похороны его бабушки.

— А мы тебя уже обыскались. Весь Новый год всей семьёй по двору бегали. Это я виноват. Думал, что жена тебя возьмет, а она думала, что я. Вот так и получилось, ты уж не сердись, — и огромный человек вдруг бросился бежать куда-то, неся кота под мышкой.

Кот смотрел по сторонам, и дома пролетали мимо. Они остановились возле машины и, открыв дверь, большой человек положил кота на соседнее сидение и, достав ворох свои футболок, стал вытирать его холодную, мокрую шерстку.

— Вот только вытру тебя, чтобы не простыл, и поедем, — бубнил он себе под нос.

Потом положил на сиденье теплое полотенце и закутал им кота. Машина завелась, и они помчались по заснеженным праздничным улицам. А здоровый мужик, крутя руль одной рукой, держал в другой телефон и кричал в него своим удивительно мягким голосом, полным нескрываемой радости:

— Ласточка, рыбочка я нашел его! Да, нашел!! Н-А-Ш-Е-Л! Где был? Да прямо у подъезда и лежал. Да не волнуйся, всё с ним в порядке. Будем через пару минут, и все вместе встретим Новый год! - торопливо говорил мужчина, неловко прижимая плечом к уху сотовый телефон.

Он обернулся на кота, чтобы сказать ему что-то, но увидел, что тот уснул. Кот спал и улыбался во сне. И не смейте мне говорить, что коты не умеют улыбаться. А где то внутри по маленькому кошачьему сердечку ездил трактор и тихонько тарахтел

к доске прикрепить.

Сегодня утром наша кадровичка спустилась повесить какое-то распоряжение. Взялась руками за новенький маленький магнитик размером с наперсток и не смогла его сдвинуть с места.

Подошел кто-то из работяг:

— Да ты каши мало ела. Смотри, как надо!

Он дернул магнит, но, увы, без толку. Попробовал еще разок, опять без результата. Взыграла мужская гордость, и он позвал помощников. Собрался консилиум. Дергали и так и этак, но магнитик врос в доску намертво.

Подбежал умник со щипцами:

— Бестолочи, что бы вы без меня делали?

Напрягся, потянул. Доска стала похожа на экран телевизора "Рубин", но отпустила магнит. Правда, теперь он намертво породнился со щипцами. А это рабочий инструмент, между прочим.

В обед я слышала причитания мастера. Чтобы освободить щипцы, очередной гений зажал их в тисках, а другой интеллектуал решил подцепить этот наперсток отверткой. Хорошо, что никто не догадался распилить его болгаркой.

Внимание, вопрос знатокам: что было в голове у шутника и в чем он донес этот криптонит до проходной? Я полностью исключаю земное происхождение этого материала, скорее всего, его подбросили инопланетяне. Но одно знаю точно: наши заводские мужики его оторвут, даже если придется угробить доску, щипцы, тиски и отвертку. Магнит снимут. Чисто из принципа.

а то нет же – мотоциклист.

Дети существа жестокие, к этой девочке так и приклеилась до 10-го класса кличка – Немецкая мотоциклистка (фамилия ее Немцова).

Вроде бы наше-то цветное время появилось столько новых, небывалых ранее профессий, что вроде бы и удивляться немодно, но я недавно все же удивился...

У сына первоклассника, учительница по обыкновению всех опрашивала: а кто же собственно ваши родители? (ничего на свете не меняется) Все родители, как родители, но один мальчик выдал: мой папа работает хоккеистом.

Все конечно сказали, что это круто (слово респект они еще не проходили), да и только.

Я заинтересовался и попросил сына узнать у этого мальчика: папа сам играет в хоккей или работает тренером?

Выяснилось, что таки да, играет почти каждый день на позиции вратаря, хоть ему уже 45 лет. Все это было как-то странно.

Природное любопытство меня не отпускало. Я попросил жену узнать поподробнее. Она у меня как раз жизнью школы охотно интересуется: чешки, сменки, классные поборы... знает всех мамаш класса.

Отвела сына в школу, встретилась с женой хоккеиста и вечером рассказала вот такую историю: Папа этого мальчика — Михаил, никогда не думал о хоккее и уж тем более о карьере вратаря.

Лет 10 назад, он был офисным планктоном и как заведено у планктона, раз в году они всем отделом затевали что-то корпоративно-героическое, чтоб хоть немного почувствовать себя пусть планктоном, но хоть не офисным, а настоящим океанским...

Решили поехать в ледовый дворец оплатить на часик лед и сыгрануть между собой в хоккей. Поскольку Миша единственный из всего отдела вообще не держался на коньках, его нарядили в казенную сбрую и поставили в ворота.

Он и раньше не любил ни футбол, ни хоккей, но тут сбиваемый маленькой злобной шайбой с ног, так и вовсе возненавидел все это дело...

Уйти, все бросить нельзя: начальник — колобок на конечках хочет выиграть, да еще с@ка покрикивает за пропущенные голы.

И вот в очередной раз, когда Михаил удачно успел увернуться от летящей в него шайбы и пропустил гол, начальник прямо весь зашелся. Видимо он сам себе казался Валерием Харламовым, колобок стал орать матом на юного дебютанта, грозя страшными планктонными карами.

И Мишу прорвало, он решил, что ему нечего терять, кроме своей пищевой цепочки (он итак находился в самом ее низу), снял ловушку да и от души зарядил своему бигбосу в пластмассовый бубен.

Коллеги, не доиграв оплаченного времени, с радостью укатили с поля своего поверженного колобка.

Миша стоял в воротах один среди пустой площадки и думал:

— Мне 35 лет, ни перспектив, ни денег и вот только что умудрился работу потерять...

Видимо кого-то на верху наш бравый вратарь изрядно повеселил и этот

"кто-то" решил взять его под свое крыло...

К Мише со скамейки запасных подъехали очередные пузатые хоккеисты и сказали:

— Правильно ты его "ушатал", деньги деньгами, но границу надо знать.

Миша:

— Какие деньги, я че-то не понял?

Хоккеисты:

— Так они уроды тебя еще и на деньги прокинули?

Короче давай постоишь у нас, оплата обычная 20 баксов в час, деньги вперед.

Миша:

— Кто кому 20 баксов в час?

Мужики отсчитывая деньги за два часа:

— А ты веселый...

С того дня Миша вот уже 10 лет работает хоккейным вратарем.

Каждый офисный супермен хочет быть нападающим, забивать голы и чувствовать себя Уэйном Грецки, а вот таскать в огромном бауле вратарские запчасти, весящие 22 кг никому не охота.

Про шайбой по лбу и коньками по горлу и говорить нечего.

Так Миша и живет – вечером хоккей с очередными чемпионами кредитного отдела, а ночью примочки, зато сам себе хозяин, кстати, его НХЛовские контракты с годами увеличились до 30-ти долларов в час.

А хоккей он все так же ненавидит...