со вчерашнего дня шинковали горы салатов и обустраивали столы и навесы. Народ съехался со всей Армении, даже Париж и Лос-Анджелес не остались в стороне, выделили пару семей.

Несмотря на то, что именинница родилась еще до революции, она до сих пор вполне сохранила крепость духа и ясность мысли, даже со своим нехитрым хозяйством справляется. После смерти мужа живет одна, в город ехать не хочет. Друзья-соседи помогают, правнуки набегами появляются, так и живет, не жалуется.

Имениннице налили вина в маленькую довоенную рюмочку и попросили произнести первый тост. Все замолчали.

Бабушка Араксия встала, кашлянула, чтобы себя подбодрить и начала:

— Дорогие мои и любимые, я очень рада, что не забыли вы старую бабушку, отложили дела и приехали ко мне на день рождения. Мне очень, очень приятно.

Хоть всех правнуков увидела своими глазами, а не только на фотографии. Теперь и умереть не жаль…

Тише, тише, не собираюсь я еще умирать, не думайте.

Но первый тост, вы все меня извините, я хочу сказать за здоровье нашего врача скорой помощи — Аванеса Гургеновича, который двадцать лет тому назад не дал мне умереть, когда я очень сильно болела. С того света достал. Почти каждый день сюда по нашим ямам ездил, выхаживал меня – старую бабку, жаль, что его сегодня нет за этим столом. Если бы не он, то и меня давно бы не было.

Говорят, что он давно живет в Ереване, надеюсь, что там он стал самым главным городским врачом, дай бог ему здоровья, всегда свечку за него в церкви ставлю. Какой же хороший доктор, добрый, внимательный, тут многие должны помнить его.

За столами закивали в подтверждение бабушкиных слов. Она еще что-то говорила про незабвенного Аванеса Гургеновича, а в это время, несколько человек, сидящих за самым дальним столом, игриво подмигнули седому почтальону Левону.

Когда-то давным-давно, на излете "Перестройки", вся Армения погрузилась во мрак, автоматную стрельбу и дикую нищету.

Чтобы вызвать Скорую помощь, нужно было заплатить, и заплатить не просто деньгами, а самым дорогим, что было на ту пору — канистрой бензина. Без этого врачи вообще на вызов не ехали.

Тут, как назло, серьезно заболела бабушка Араксия, а во всей деревне -ни капли бензина.

Делать было нечего, посовещались соседи, выбрали Левона, как самого высокого и представительного. Кто-то дал ему очки и белый халат жены, кто-то "слушалку" из детского набора доктора, а лицо закрыли марлевой повязкой, чтобы больная не узнала почтальона.

Так в доме бабушки Араксии и появился врач скорой помощи Аванес Гургенович, с футляром из-под шуруповёрта в руках.

Он слушал больную игрушечным стетоскопом, понимающе кивал, давал советы и выписывал лекарства, которые нашлись в аптечках соседей…

Левон держал рюмку, внимательно слушал длинный тост именинницы, улыбался и незаметно вытирал глаза…

его душу являлись. Его по жизни двумя бригадами забирали: психиатры — для него, собственно, и противошоковая — ментов откачивать. А тут менты заняты — случилось что-то. Ну, папа предложил сыграть на боевом опыте старого бойца невидимого фронта. Сходил на главпочтамт, выпросил коричневый конверт, попросил, чтобы на ленте для телеграмм отпечатали "Вы должны срочно явиться в управление…" и т. д. Сургучем покапал, 20 копеек гербом оттиснул, весь антураж… Приехал, халат снял. Открывает дочь или невестка:

"Папа заперся, никого не пускает…"

"Попробую его вежливо. "

Стучится в дверь.

"Николай Матвеевич? "

"Да"

"Вам пакет"

"Откуда? "

"Ну, что за глупые вопросы… Поставьте подпись, число и время. "

Дверь открывается, рука забирает конверт, через минуту возвращает, подписанный ЧЕРНИЛАМИ (ПЕРОМ): ФАМИЛИЯ, ИМЯ, ОТЧЕСТВО, ПОДПИСЬ, ДАТА, ВРЕМЯ.

Папа: "Машина ждет вас у подъезда".

Тот вышел в кожанке, в костюме-тройке, в белой рубашке, причесанный, надушенный, с папкой.

"Почему Скорая помощь? "

"А вы хотели, черный лимузин с мигалкой?"

"Молодец, чекист, соображаешь. "

Словом, пока дед сообразил, что и как, его уже прикрутили к сидению. А тот восхищался, как его профессионально взяли. Папа потом благодарность получил от начальства за профессионализм и изобретательность.

государств, так любимых нашими чиновниками) Не, не поеду, дел дофига.

— Губернатор едет? Надо, чтобы наш холдинг был представлен? — закрывает трубку рукой. Мне: — Поедешь?

Я: — Поеду!

Он, в трубку: — Нет, никак не могу. Мой юрист поедет, лады?

Так я попал в компанию с "лучшими людьми города и области": депутаты, банкиры, генеральные, президенты и вице.. Причем меня в группе, естественно, никто не знает, и косится с любопытством — кто это еще в компании "небожителей"?

Амбула.

Вот мы и в ***бурге. Встречающая сторона расстаралась на славу: лучший отель, великолепная программа, в которую входит общение с зарубежными коллегами, клуб, так сказать, по интересам: банкиров везут к банкирам, депутатов — к депутатам, предпринимателей — к предпринимателям по профилю деятельности, ну и так далее.

Стоим мы утром возле отеля, ждем транспорт. Подъезжают чистенькие аккуратные микроавтобусы, куда грузится народ "по специализации".

И тут на площади появляется "стретч-стретч лимо" — огромный длиннющий лимузин, сверкающий черным лаком. Метров 10 в длину, не меньше.

Лимузин с третьей попытки (ну оочень длинный) разворачивается на улице и подъезжает к гостинице.

Погрузка в микроавтобусы останавливается, народ начинает переглядываться, все пытаются понять, ЗА КЕМ? За кем прислали лимузин, если депутатов, банкиров, президентов и генеральных директоров грузят по микроавтобусам?

Из лимузина выходит шофер в приличном черном костюме, белоснежной рубашке с черным галстуком и непременной фуражке и направляется к нам.

Ожидание достигает апогея. Слышно как падают капли дождя на асфальт.

— А кто здесь... юрист? — спрашивает шофер.

Я бросаю окурок в урну и в полной тишине иду к машине. Шофер открывает для меня заднюю дверь.

Немая сцена.

Занавес.

Ларчик открывался просто: всех было много, а юрист был один. Встречающая юридическая фирма прислала за коллегой лимузин — не на микроавтобусе же его везти, одного.

Респект!

ПыСы. Вечером вся делегация спешила со мной познакомиться.

Комбината, Треста, Начальник моего управления.

Я был молодым мастером ведущим объект, владел ситуацией на объекте, но моего мнения никто из них никогда не спрашивал.

Да и я никогда не вступал в их разговоры.

Понимал — кто ОНИ, а кто я.

Но однажды, так бывает среди тех, кто привык говорить пафосными фразами не вникая в суть дела, все их рассуждения и решения зашли в тупик.

Повисла пауза. Никто из них не знал как быть и что делать.

И кто-то из них, вдруг, обратил внимание на меня, и сказал:

— Ну а ты, мастер, который постоянно присутствуешь на совещаниях, год уже ведешь этот объект, почему молчишь?

— У тебя есть своё мнение?

Даже не так.

Сказано было строго, с вызовом, и с неким безнадежным пренебрежением:

— У ТЕБЯ ЕСТЬ СВОЁ МНЕНИЕ?!!

Мне показалось, что транспорт за окном, птицы, все механизмы, которые тарахтели только что на стройке, все разом умолкли.

Все взоры находившихся на совещании, повернулись в мою сторону.

ОНИ ждали что я скажу, ждали моего решения.

Это для меня было так неожиданно, так впервые, что я даже растерялся.

И, не найдя ничего лучшего, сказал:

Да! У меня есть своё мнение, но оно Вас всех обидит...

* * *

Шутки шутками, но перематывая пленку жизни назад до того момента, я понял — именно с того момента, с той фразы, я и родился как самостоятельный, уважающий себя человек.

закончилась, экспонаты упакованы, есть полдня свободных.

— А что в Казахстане такое важное, без чего уезжать никак нельзя, учитывая, что зеленая тюбетейка у меня уже есть? — спрашиваю я у местных грузчиков.

— Бешбармак! — закричали грузчики и все как один показали мне свои тёмные пятерни, — Бешбармак!

Найти самый лучший ресторан национальной кухни я поручил таксисту. Мы ехали по бесконечно длинному проспекту, на домах мелькали трехзначные номера, потом свернули на улицу, и снова ехали долго, долго.

Это всё ещё Алматы? — спросил я водителя.

Где? — спросил он в ответ, и я понял, что шутка не удалась.

Наконец такси остановилось у опрятного двухэтажного дома с красивыми лампочками.

Приняв от меня оплату, водитель сказал:

Обязательно конины поешь. Конина помогает от этого… он постучал согнутым пальцем по виску.

Я вошёл в ресторан. Народу было много, видимо, пока добирались —наступил вечер. Играл оркестр народных инструментов, девушки в красивых национальных костюмах разносили еду по нескольким залам. Меня усадили за свободный столик, подали меню, огромную книгу в тяжелом кожаном переплете.

Бешбармак я нашел сразу, на первой странице. И хотел уже было сделать заказ, но взгляд задержался на цене. Цена была большая, очень большая. Куда не пересчитывай, хоть в рубли, хоть в доллары. Хм... Судя по описанию, мне предлагали за пятьсот долларов наваристый бульон с лапшой. Это что же за лапша такая? А интересно ведь, что за лапша за такие-то деньжищи. Небось не та, которую кипятком разводят. Будет, что рассказать. Но минутку... Ведь в этой стране меня неделю хорошо кормили за пятьсот рублей, а тут одно блюдо за пятьсот долларов. Да эта цена ужина в парижском трехзвёздочном ресторане, на двоих и с хорошим вином, да ещё в конце выйдет сам шеф, легенда мировой гастрономии и руку пожмёт, и спросит, всё ли понравилось, а тут? Я огляделся, многие уже танцевали, не вставая из-за стола, тут никто не выйдет, а если выйдет, то непонятно кто.

Но нельзя же быть таким жадным. Вот я в Казахстане первый раз, а буду ли еще — неизвестно, как же я бешбармак не попробую, зачем ездил-то тогда? Кто у таксиста требовал лучший ресторан? Ну, станет у меня на пятьсот долларов меньше. А на что станет больше? На тарелку лапши? Еще неизвестно, вкусной ли.

Домбра на сцене заиграла "Дым над водой".

А вдруг великие герои прошлого погибли за отказ раскрыть рецепт жестоким джунгарам? А если на этот бешбармак порезали последнего белого верблюда с обложки красной книги и шестьдесят казахских девственниц сушили эту лапшу на склонах Медео, отказывая себе во всём, а я, скупердяй, забывший что живем мы только раз, и нечего мучить себя жалкими сомнениями, сейчас или никогда:

— Девушка! Девушка!

— Выбрали уже?

— Бешбармак, как бы.

— Прекрасный выбор.

— Да? А, ну да. Вот только нет ли здесь ошибки, — спросил я, стараясь не допускать в голосе жалобных интонаций, и ткнул пальцем в цену.

А вы очень сильно бешбармак любите? — удивленно спросила официантка.

Не знаю. Я попробовать хотел. Первый раз я... В Казахстане.

Тогда, может быть, вам с одной порции начать?

В смысле?

Вот на что вы сейчас пальцем показываете, это триста порций или чуть больше, на свадьбу заказывают или на похороны, это уж как повезёт, а вы откройте меню на сорок седьмой странице, давайте помогу, вот, бешбармак с двумя видами мяса, сейчас сразу по курсу пересчитаю, выйдет шестьдесят рублей, а с четырьмя видами мяса получится восемьдесят пять, — девушка посмотрела на меня испытующе, Вы какой вариант закажете?

"Один раз живем, девственницы Медео, сейчас или никогда" всё ещё носились в моей голове.

Несите за восемьдесят пять! -решительно ответил я.