теоретически, ибо дела свои она уже сделала. Когда возникало новое тело и пыталось что-то рассказать хозяйке о недопустимости такого поведения, Лори поднимала голову и смотрела на тело, не скрывая своего презрения. И тело удалялось подобру- поздорову с приличной скоростью. Ибо Лори была бультерьером. Да-да, тем самым страшным, просто-таки монструозно ужасным бультерьером.

Её любили дети, вот хрен его знает почему. Может потому, что, когда ей чесали живот, она смешно похрюкивала и дёргала лапой, заставляя детей просто заливаться смехом. Всех соседских детей она знала, равно как знала и их родителей. Ни к одной малявке во дворе не мог подойти ни один посторонний дядя, будь он трижды в форме и пять раз в сутане. Лори поднимала голову и говорила басовитое: "Р-р-р!". Любое тело после этого скрывалось в тумане и пряталось там за лошадкой.

Периодически Лори водили на площадку, где она нехотя выполняла несколько упражнений, после чего разваливалась в тенёчке под лавкой и с презрением наблюдала за другими собаками, носящимися по площадке как ужаленные в пятую точку, и пытающимися (конечно же, нет) выполнить команды хозяина. Поход на площадку, которая находилась всего в каких-то метрах пятистах от дома, длился не менее часа. Ибо Лори не менее трёх раз садилась посередине дороги на [п]опу ровно и сообщала зевком, что далее она двигаться не намерена вообще, ни в какую сторону. Назад она двигалась куда охотнее. Ибо [п]опа этой строптивой собачьей дамы приближалась к асфальту не более двух раз и то для перекура. Во дворе её ждал любимый газон с одуванчиками, на котором она будет валяться ещё час.

Лори в районе знали если не все люди и собаки, то подавляющее большинство оных. Первых она игнорировала, вторых она презирала. И только к щенкам человека она относилась с трепетной и нежной любовью. Ну кто еще будет ей чесать пузо так, чтобы от счастья дёргалась задняя лапа?! Да, собственно, люди её сторонились, собаки обходили десятой дорогой, — а вы говорите: харизмы не существует. И только дети как пчелы на мёд липли к ней обниматься.

По этой причине шесть здоровых "дворянинов", выскочивших из кустов и подворотни, привели хозяйку в ступор. Она даже не обратила внимание, что эта свора охреневших в край диких "дворян", рванула не к ним с Лори, а к мальчику лет десяти, направлявшемуся как раз в ту самую подворотню. И если хозяйка находилась в прострации, то Лори это не касалось никоим боком — из положения "сидя на жопе ровно" она плавно как Т1000 перетекла в положение "торпеда в полёте". Не ощущая проблем, не видя препятствий, Лори ударом могучей хлеборезки, по странному стечению обстоятельств именуемой челюстью, перебила поводок. С грацией пикирующего сокола перемахнула две ограды газона. Первый "дворянин" был снесён широченной грудью Лори, пёршей на охреневших "дворян" с уверенностью, наглостью и скоростью "Титаника", несущегося за голубой лентой Атлантики. Только в отличие от этой дохлой шлюпки, айсберги, то есть, дворняги разлетались от форштевня Лори как мелкие брызги. Второй дворовый в один момент лишился уха, Лори прогрызла заднюю лапу третьему и, встав перед пацанёнком, вцепилась в загривок четвёртому. Не ожидавшие такого душевного гостеприимства, "дворяне" дали деру, оставив на поле боя только того, чей загривок попал в хлеборезку Лори.

Вой и вопли стояли такие, что из дома выскочило несколько мужиков — кто с лопатой, кто с топором. И тут бы Лори и конец, ибо этот, две секунды назад, "Восточный Экспресс", сидел на жопе ровно, рядом с пацанёнком, и ехидно улыбался во всю окровавленную харю, заставляя охреневать даже видавших виды мужиков. Но Лори повезло, пацан оказался не робкого десятка и он закрыл Лори собой. Тут уже подбежали хозяйка и мужичок из остановившейся машины. Пока парень объяснял соседям суть этого локального не совсем ледового, но побоища, подоспела и мать пацана. А Лори, так и сидевшую на жопе, отнесли в машину и отвезли в ближайшую ветеринарную клинику. Там, этот компактный локомотив обмыли-осмотрели -охренели, вогнали укол от бешенства и отпустили. На Лори не было ни царапины. В связи с отсутствием беспокойства за эту ленивую [п]опу Лори и её хозяйку отвезли домой, где собака по традиции тут же устроилась на любимом газоне, с трудом перевалив [п]опу через бордюр…

скорость полета по меньшей мере на 71% по сравнению со скоростью, которую может развить каждая птица в отдельности.

Урок: Люди, согласованно двигающиеся в одном направлении с другими, а также чувствующие локоть идущего рядом, могут попасть туда, куда им нужно быстрее и легче, потому что они могут положиться друг на друга.

Стоит одному гусю выпасть из общей стаи и попытаться лететь в одиночку, как он сразу же чувствует тяжесть и сопротивление. И он возвращается в стаю, чтобы воспользоваться подъемной силой, создаваемой впереди летящей птицей.

Если бы мы были также разумны как птицы, мы бы остались в строю с теми, кто ведет нас вперед, и мы бы хотели принять их помощь также, как и поделиться своей.

Когда вожак устает, он возвращается в конец косяка, и другой гусь встает во главе стаи.

Выполнять тяжелую работу по-очереди гораздо легче. Люди, также как и птицы, взаимно заменяют друг друга.

Гуси в конце стаи кричат, поощряя тех, кто впереди не сбавлять скорость, подталкивая первых вперед.

Что кричим мы, находясь позади своих лидеров?

И, наконец, если гусь, заболев или получив ранение, выпадает из стаи, два других гуся тоже покидают стаю и следуют за ним, чтобы оказать ему помощь и поддержку. Они остаются с этим гусем до тех пор, пока он не поправится или не умрет, а затем отправляются в путь сами или с другой стаей догонять своих.

Если бы мы были также разумны, как гуси, мы бы тоже поддерживали друг друга не только в трудные времена, но и тогда, когда мы сильны...

(с)Рустем Шарафисламов

этот трюк. Выполнял он его на самолете–амфибии Ш–2, размах крыльев которого больше чем у истребителя Чкалова, поэтому пролет было сделать сложнее, чем самому герою.

Во время войны Герой Советского Союза летчик Николай Андреевич Рожнов после отработки штурмовиком по передовой стал возвращаться домой, ему на хвост сели пять Ме–109, одного он сбил, уходя от остальных, на бреющем полете пролетел под железнодорожным мостом, ушел, воевал до победы.

Газета "Правда" напечатала про него статью: "Подвиг летчика Рожнова".

Вдохновила его на этот маневр, дерзкая выходка Чкалова.

4 июня 1965 года военный летчик–ас Валентин Привалов, проходивший военную службу в канском гарнизоне, совершил полет под мостом в метре от воды на реактивном истребителе МИГ–17.

Рассказ очевидца: "И вот, когда мы находились где–то на середине моста, случилось то, что нельзя было представить в самом жутком сне. Внезапно из–под моста мелькнул серебристый силуэт самолета и сразу же под большим углом к горизонту взмыл в небо, оголив на секунду дно реки! На пляж пошла волна, смывшая в воду одежду и обувь беспечных купальщиков. Шедший впереди меня мужчина и я остановились и, как завороженные, смотрели на потрясающее действо, а ефрейтор обеими руками крепко прижимал фуражку к голове, боясь утраты казенного имущества. Чуть позже мы ощутили запах керосина.

К вечеру почти все Левобережье знало о происшедшем, хотя имел место

"эффект испорченного телефона". Вместо истребителя МиГ–17 уже фигурировал пассажирский Ту–104. Говорили, что под мостом пролетел самолет с завода им. Чкалова, якобы потерявший управление при испытаниях. "

Летное происшествие имело широкий резонанс не только в СССР, но и зарубежом. После этого полета летчика арестовали, хотели отдать под суд за воздушное хулиганство, но министр обороны СССР Р. Я. Малиновский, приказал вновь допустить В. Привалова к полетам. В дальнейшем Валентин

Привалов продолжил службу в легендарной эскадрилье асов на подмосковной

Кубинке.

Совершил этот поступок тридцатилетний капитан Привалов не на спор и не из–за женщины. Причина была другая. Он хотел показать, что есть еще в

Вооруженных Силах летчики с большой буквы, что непродуманная лихая

"рубка" родной армии во время хрущевской оттепели не искоренила чкаловских традиций и пилотской лихости. Кроме того, это был и своеобразный протест против холуйского подавления новаторства, инициативы и "затирания" боевых летчиков.