Я не знал, как гавкает [ман]да, но аргумент был впечатляющий.

Он считал нас, включая моих родителей, неумейками и незнайками, и всем домочадцам раздавал советы, которые никто не слушал, кроме меня. Однажды я спросил, можно ли в домашних условиях создать алмаз. Дед сказал, что нужен кимберлит. И пояснил, надо в велосипедный насос напихать графиту и [бах]нуть по штоку чем нибудь тяжёлым. Если [бах]нуть как следует, в насосе будет сильное давление, и из графита получится алмаз. Я обрадовался, быстренько расковырял десяток простых карандашей, и помчался в гараж. Выполнив всё по инструкции, я закрепил насос вертикально в стопке кирпичей и [бах]нул по ручке кувалдой. Насос сломался, но в обломках графита не было ни одного алмаза. Тогда я понял, что дед [бал]абол.

Когда деду пришло время умирать, он сказал всем последнее напутствие. Он сказал, [дол]битесь теперь как-нибудь сами, без меня.

И заплакал. Ему не себя было жалко. Ему было жалко, что мы пропадём без него в этом страшном мире.

С тех пор мы [дол]бемся сами.

Мне так не хватает твоих дурацких советов, дед.

В действительности же сорокалетие, лет пять назад и максимум десять вперед — единственный период в жизни, когда можно хоть что-то сделать.

К этому возрасту у человека накапливается некоторый жизненный опыт, который позволяет считать, что у человека есть мировоззрение. Ведь мировоззрение — это когда внутри выстроен мир, и этот мир изнутри смотрит на мир снаружи. Такое взаимодействие возможно только после окончательного формирования лобных долей мозга — это 25 лет, и еще 10-15 лет жизни с ними. То есть где-то к сорока годам человек понимает, что достаточно твердо стоит на земле, он уверен в своем мировоззрении. Возможно, позже выяснится, что он ошибается. Но прямо сейчас он готов трезво оценивать действительность и свое место в ней.

К сорока годам у мужчины наконец-то появляются какие-то деньги. Понятно, что кто-то с рождения был богатым, а кто-то всю жизнь смотрит на ценники в дешевом супермаркете. Но в среднем это так — умение пользоваться деньгами и хоть какой-то их излишек появляются в том самом возрасте.

У подзаборных обрыганов не бывает кризиса.

— Что-то Валера в красном и белом купил бутылку розового. Наверное у него кризис среднего возраста.

И самое важное. Если у мужчины есть дети, если у него есть семья, из которой он не ушел, то именно к этому возрасту дети, как правило, достигают способности ходить, говорить, может быть даже заканчивают школу. Не надо каждые полчаса мыть кому-то [п]опу. Да, обычно родители тоже еще не одряхлели, и жопы тоже моют самостоятельно. Дальше то начнется, известное дело. А потом уже и сам человек нуждается в уходе, все быстро, мимолетно и молниеносно.

То есть так называемый кризис среднего возраста — это единственное время, когда можно себе хоть что-то позволить. Человек покупает кабриолет и электрогитару не потому что он комплексует из-за ушедшей молодости, а потому что у него наконец-то появились деньги, немного времени, и еще остались силы.

А ему смеются вслед — а, скуф! У него кризис, кризис!

– Давайте документ о праве собственности на квартиру, договор об обслуживании с нашей компанией, оплаченную квитанцию за последний месяц.

– Девушка, зачем? Вот мой паспорт, в нем постоянная регистрация, свой экземпляр договора у вас есть и счет оплачен, все эти данные есть в вашей базе!

– Нет, вдруг это не вы оплатили квитанцию, а деньги были перечислены по ошибке! (Обалдеть).

Ушла. Через два дня возвращаюсь снова. Остояв уже двухчасовую очередь, сую в окошко все требуемые документы и объясняю ситуацию. Девушка в окошке (естественно, другая, не вчерашняя) смотрит на меня вопросительно и говорит: (внимание!)

– Зачем это все? Мне достаточно вашего паспорта с пропиской. Договор у нас есть, счет оплачен, все это есть в нашей базе. Сейчас я перекину ваши деньги на новый номер.

Вот как это объяснить?

Ситуация вторая. Сделала в новой квартире ремонт в ванной, поставила новый счетчик воды. Звоню в свою управляющую компанию.

– Алло, девушка, мне бы новый счетчик воды зарегистрировать, это к вам?

– К нам. (молчание)

– Не подскажете адрес и часы работы?

– Сдевятидопятиобедсдвенадцатидочасусубботавоскресеньевыходной. Короткие гудки.

Ну естественно, я тоже работаю в эти же часы.

Ладно, отпросившись с работы (получив при этом очень недовольный взгляд начальства), вызываю такси и еду. Приехав, прошу такси подождать. Вхожу, нахожу нужный кабинет, наученная горьким опытом подаю все возможные документы и объясняю ситуацию. Мадам за столом:

– Ага, свидетельство о праве собственности. Ага, паспорт. Ага, паспорт счетчика. Ага, оплаченная квитанция за ЖКУ. Ага... ага! А домовая книга? Где домовая книга?

Без домовой книги я не приму вашу заявку! Идите за домовой книгой!

На мои просьбы войти в положение (такси ждет!) никакой реакции.

Ладно. Нервы у меня пока еще крепкие, на работе ценят, еще раз отпустят.

Через два дня, опять отпросившись у начальства и опять получив уже более недовольный взгляд, с кипой документов влетаю в каморку управляющей компании. За столиком другая мадам. Вываливаю ей на стол документы и объясняю ситуацию, включая такси и недовольный взгляд начальника. Девушка удивленно смотрит на меня и... (внимание!)

– Зачем это все? Достаточно было просто позвонить! Такие заявки мы принимаем не только лично, но и по телефону!

Я (в шоке) блею:

– А как же... свидетельство о праве... квитанция... домовая книга наконец? Не нужно?

– Это все наш мастер может проверить уже у вас дома, когда придет регистрировать счетчик...

Ну вот как на это реагировать? Как с этим бороться? Как не сойти с ума от всего этого?

А во времена моей студенческой молодости, когда у меня не было ни денег на своего личного мужчину, ни места где его держать, пришлось подкатить к своему однокурснику, худенькому фотографу Любомиру. Любчик был повернутым на своих длинных фотообъективах и абсолютно не интересовался спортом. Так что мне стоило больших трудов, убедить его выкраивать каждый день по часу, чтобы регулярно получать по голове…

Одним словом – Любчик был для меня живым боксерским мешком и всякий раз, когда он пропускал серьезный удар, сбрасывал на пол перчатки, охал и ахал и мне стоило титанических усилий, чтобы остановить его, пытаясь объяснить, мол — тяжело в учении – легко в очаге поражения, пуля – дура, а ты, Любчик – молодец…

Он никогда в детстве не дрался, только получал и теперь, в институте, от занятий боксом, тем более не видел никакого проку. В школе Любчика били хотя бы не каждый день, а тут на его жизненном пути появляюсь я и долбашу его ежедневно, да еще и по взаимному согласию.

Мне на первом курсе, в чужом городе, тоже некогда было ездить по каким-то тренировкам, вот и приходилось выплескивать все свое красноречие, чтобы убеждать Любомира, что у него уже гораздо лучше получается, а иной раз даже нарочно под удар подставлялся, чтобы у человека появился стимул и вкус победы.

Девушка Любчика оказалась не дурой, она очень быстро меня раскусила и слезно просила оставить его в покое с моим дурацким боксом. Ей, мол, не нужен парень с болезнью Паркинсона.

Итак, мой еле-живой мешок медленно, но неотвратимо ускользал от меня.

Но вот, после зимних каникул мы съехались обратно в общагу, я обнялся с Любчиком, к нам подошла его строгая девушка и вдруг нежно поцеловала меня в щеку, растерла пальцем помаду и сказала сакраментальную фразу:

— Прости меня, дуру и спасибо тебе за сладостные секунды…

Я испуганно глянул на Любчика, но он только краснел и отводил веселые глаза, стараясь не расплыться в улыбке.

Мне пришлось сделать дурацкую гримасу, мол, я не в курсе ваших дел – это все ее какие-то шуточки…

Когда мы остались одни, Любчик наконец объяснил мне что к чему. Оказалось, что на каникулах он свозил девушку в свой Кривой Рог, знакомить с мамой.

Во второй же вечер они ехали в полупустом трамвае, а трамвай в Кривом Роге, оказывается – тот еще аттракцион. Длина маршрута — километров пятьдесят и он пересекает множество враждующих государств со своими бандами и обычаями. Мало кто может рискнуть проехаться из конца в конец через весь город на трамвае, все время переходящем от "белых" к "красным", не говоря уже о "зеленых" и "махновцах"…

Вдруг на первой же остановке очередного государства, вошли три аборигена-гопника. Слово, за слово – "Ты кто по жизни? ", "С какого района, шо-то у тебя рожа знакомая? " "А коза с тобой? " "Э, Зулейка, нахрена тебе этот задрот? " "Студент, бабки маешь? "

И тут Любчик, правильно не ответив ни на один поставленный вопрос, вдруг выдал отчаянную пулеметную очередь, сначала по двоим, а когда они оба рухнули, продолжал по инерции трамбовать кулаками воздух.

Третий вовремя успел отскочить назад, и после некоторой паузы недовольно проговорил:

— Ну ты б%я, вообще…

А через остановку — этот третий, за ноги выволок из трамвая своих глубоко-накаутированных товарищей, ведь дальше им ехать было нельзя – впереди вражеская таможня…

…Любчик с чувством пожал мне руку и пообещал, что больше не пропустит ни одной тренировки.

_____________________________________________________

Эх, знали бы вы, какие – это были сладостные секунды…

— А тебе уже многие написали? — спросила дочь.

В ответ Синтия из Аргентины послала 13 фотографий, которые ей уже прислали люди из разных стан. На каждой из них была протянутая рука с листком бумаги с написанным по-испански текстом.

На первой фотографии был оранжевый закат над виднеющимися вдали небоскребами. Это была открытка из Чили.

На второй ее парня поздравляла статуя Свободы из Нью-Йорка, США.

На третьей его приветствовали заснеженные виды улиц Львова из Украины.

На четвертой была похожая на гигантскую иглу самая высокая башня Новой Зеландии, Скай-Тауэр.

На пятой был очень уютный домик, очевидно, в какой-то затерянной деревушке, на фоне гор в Перу.

На шестой были улицы Мадрида, Испания.

На седьмой аргентинского парня приветствовал London Bridge, самый знаменитый мост Лондона, которым аргентинка была чрезвычайно восхищена, но который ей был совершенно неизвестен.

На восьмой воды Тирренского моря близ Неаполя слепили глаз своей голубизной.

На девятой была покрытая снегом Болгария.

На десятой в Риме садилось солнце над античным Колизеем.

На одиннадцатой мрачным небом Парижа приветствовала Эйфелева башня во Франции.

На двенадцатой закат освещал белые небоскребы Колумбии.

Тринадцатая фотография была самой впечатляющей. На фоне ночного неба таинственно освещались какие-то древние развалины. Это был Техас, США.

Моя дочь послала фотографию из Беларуссии, на ее фоне были старинные здания и снежная белорусская зима.

Да, самое главное, в текст открытки, которую надо было держать на фоне своего чудесного города или места, где ты живешь, надо было добавить следующее (текст на испанском): "Любовь Синтии к тебе, мой Тиаго, так велика, что она достигла этого места на планете (Америка, Франция, Испания, Украина, Перу – вставить свое место) и посылает тебе оттуда эту весточку".