Рабинович приходит к Абрамовичу и видит, что тот припал к щелке и заглядывает в ванную комнату.
- Моня, что это ты делаешь?
- Тсс! Я смотрю, как моя жена моется в ванне!
- Ты что, за двадцать лет ни разу не видел её голой? - Голой-то видел. Но чтобы она мылась...
- Голой-то видел. Но чтобы она мылась...
- Рабинович, что скажете о новых решениях правительства?
- Нам с вами будет плохо...
- Вы о каких именно?
- Таки... обо всех...
Обедает Абрам, уронил нож, но успел его поймать пока он не долетел до пола.
- Слава Богу, поймал, а не то гости бы пришли! ! Вбегает сын Абрама: - Папа, Рабиновичи в лифте застряли!
Вбегает сын Абрама:
- Папа, Рабиновичи в лифте застряли!
Слушайте, Рабинович, почему вы вчера так кричали на свою жену?
- Она не хотела говорить, куда потратила деньги.
- Ну хорошо, а почему сегодня вы так кричали? - Сегодня она мне сказала...
- Сегодня она мне сказала...
- Рабинович, как думаете, почему Александр Григорьевич не попросит у Владимир Владимировича "зелёных человечков"?
- Боится референдума, по результатам которого белорусы проголосуют за воссоединение с Россией.
- Ну шо я вам могу сказать, Семён Маркович! ? Яша Рабинович был сволочью ещё до того, как занялся ипотечным кредитованием...
Иванов (истец по делу) дал судье 100 000$.
Рабинович (ответчик по делу) дал судье 120 000$.
Суд решил:
Вернуть 20 000$ Рабиновичу и судить по справедливости.
В Одессе Рабинович заходит в аптеку Циперовича:
- Циперович, подскажите, у вас есть что-нибудь от шума в ушах?
Циперович окидывает Рабиновича оценивающим взглядом и спрашивает:
- Скажите, Рабинович, сколько лет вы уже женаты?
- 35.
- Минуточку.
Циперович уходит в провизорскую и возвращается с пачкой «Виагры» и огромным кульком леденцов.
- Вот. Это «Виагра», хорошее заграничное средство, будете принимать по одной таблетке три раза в неделю.
- А леденцы?
- А это ваша Сарочка будет сосать в перерывах между вашими приемами «Виагры».
Рабинович и Шлемензон плывут в спасательной шлюпке. Море вокруг пустынно - ни корабля, ни островка.
- Господь всемилостивый! - молится
Шлемензон, - Если мы выберемся отсюда целыми и невредимыми, я пожертвую половину своего состояния на богоугодные дела.
Они гребут дальше. Наступает ночь, помощи все нет.
- Господи! - снова взмолился
Шлемензон, - Если ты нас спасешь, я отдам две трети своего состояния!
Приходит утро, положение все такое же безнадежное.
- Боже! - продолжает набожный
Шлемензон, - Если мы с твоей помощью выберемся из этой переделки...
- Сёма! - кричит ему Рабинович, - Перестаньте набавлять. Земля на горизонте!
Перестаньте набавлять. Земля на горизонте!
Приходит как-то Рабинович к местечковому ребе.
- Ребе, можно курить в субботу?
- Конечно, нет!
- Но вы же курите?!
- Так я ни у кого и не спрашиваю!
Идёт представление в одесском цирке. Шпрехшталмейстер под душераздирающие завывания оркестра и барабанную дробь объявляет:
- Внимание! Рекордный трюк! Один раз в сезоне! Борьба с директором цирка Рабиновичем за повышение зарплаты! Участвует вся труппа!
На одной пресс-конференции гроссмейстера Ботвинника спросили, как он относится к тому, что его ученик Гарри Каспаров сменил фамилию Вайнштейн на фамилию матери.
- Мне бы это и в голову не пришло, - ответил Ботвинник. - А как фамилия вашей матери? - Рабинович, - ответил Ботвинник.
- А как фамилия вашей матери?
- Рабинович, - ответил Ботвинник.
Одесса. Портной Либерман, которому Рабинович долго не оплачивал счёт, решил пойти к нему домой и потребовать денег.
Он застал злостного должника за обедом, когда тот разрезал жареную индейку.
- Яков Моисеевич, когда вы вернёте долг?
- Потерпите, друг мой, ещё немного, я сейчас на мели.
- На мели, а таки кушаете индейку! ? - Бедная птичка, мне нечем было её кормить...
- Бедная птичка, мне нечем было её кормить...
- Скажите, Рабинович, вам нравятся женщины-идиотки?
- Нет, конечно!
- А такие безрукие, которые не могут даже яичницу сготовить?
- Да нет же! А почему вы об этом спрашиваете? - Мне просто интересно: зачем вы пристаете к моей жене?
- Мне просто интересно: зачем вы пристаете к моей жене?
- Сёма, ты слышал, от Рабиновича сбежала жена?
- И как он?
- Ну, теперь он более или менее успокоился, а вначале был вне себя от радости.