Национальные анекдоты #рабинович

Давным-давно, много лет назад, Рабинович очень сильно захотел выпить чего-нибудь крепкого. Но была суббота, и поднятие стакана в такой день было объявлено в синагоге непозволительной работой. Так была изобретена знаменитая соломинка для коктейлей.

Абрам выходит из такси, шарит по карманам и говорит:

- Кажется, я кошелек в машине обронил! Таксист нажимает на газ.

Абрам:

- А Рабинович не наврал, сработало!

- Вы слышали, от Рабиновича сбежала жена?!

- И как он?

- Ну теперь он более или менее успокоился, а вначале был просто вне себя от радости.

Пришел Рабинович к ceксопатологу. Так, мол, и так. Никакой половой жизни.

- А когда вы в последний раз спали с женой?

- Да я уж и не помню. Можно, я ей позвоню и спрошу? . . Алло! Циля, мы когда с тобой в последний раз трахались?

- А кто это говорит?

Пьяный электрик рассказывает своему другу:

- Прикинь, этот Рабинович сам не может закрутить лампочку!

- Вот это дебил! А кто он?

- Та. . Владелец трех банков, двух инвестиционных фондов, нескольких концернов.

На конкурсе йогов первое место занял бедный еврей Рабинович, который 50 лет советской оккупации прожил затаив дыхание.

- Курсант Рабинович!

- Я!

- Российский солдат никогда не сдается врагу. Объясните своим товарищам, для чего он оставляет последний патрон?

Курсант Рабинович долго думал, а потом сказал:

- И все-таки, я думаю, что на память!

- Рабинович, если бы у вас был миллион, на что бы вы его потратили?

- А почему тратить, почему сразу тратить?!

После Гражданской войны в Одессе был большой дефицит товаров, а, следовательно, повсюду спекулировали, чем угодно. Рабинович слышит, что имеется большой спрос на свечи. Узнав, что большую партию свечей недавно купил Шлемензон, он идёт к нему, перекупает свечи и сразу же оптом продаёт их в Бердичев с большой выгодой.

Через неделю приходит гневная телеграмма: заберите ваши свечи назад, они не горят, в них просто нет фитиля, и верните деньги.

Рабинович в отчаянии бежит к Шлемензону:

- Ты меня погубил! Твои свечи не горят!

- Ну и что с того? - отвечает Шлемензон. - Как ты думаешь, для чего я их покупал: чтобы они горели или чтобы их перепродать?

Рабинович и Шлемензон с тяжёлыми вывихами стопы лежат в одесской травматологии. Шлемензон вопит при каждом осмотре. Рабинович переносит осмотр молча.

- Да ты, Яша, у нас просто герой! - восхищается Шлемензон.

- Вовсе нет, - возражает Рабинович. - Просто я немного умнее тебя - показываю врачу только здоровую ногу...

- Рабинович, дай сотню взаймы.

- Как только вернусь из Парижа.

- Ты едешь во Францию?

- И не собираюсь.

Человек выходит на обочину, "голосует", и тут же подъезжает такси. Он садится в машину и едет.

Водитель: - Какой же вы везучий! Прямо, как Рабинович.

Пассажир: - Какой еще Рабинович?

Пассажир: - Был такой человек. У него всегда так получалось, как сейчас у вас.

- Ну, знаете, иногда так не получается.

- У Рабиновича

Рабинович побывал в Париже. По возвращении друзья набрасываются на него с вопросами: как там в Париже, какие были приключения, каковы парижанки, похожи ли на здешних?

- Ну как можно сравнивать?! - возмущается Рабинович. - Вот у меня было интимное свидание с одной парижанкой. Уж теперь-то я знаю всё точно!

- Так расскажи, наконец!

- Итак: на ней была накидка с капюшоном из люрекса - ничего подобного вы здесь не отыщете. А когда она её скинула, то под ней оказалась блузка из розового шифона, прозрачная, как стекло! А юбка её была вся сплошь покрыта блёстками, так что на неё даже смотреть было больно. Потом она сняла юбку... Бельё у неё было отделано валлонскими кружевами лилового цвета и прошито серебряными нитями... Подвязки были украшены стразами от

Сваровски... Потом она сняла с себя и бельё, и подвязки...

- И что же было дальше?

- А дальше всё было в точности, как у нас в Одессе...

Небольшое пояснение: совершая молитву, евреи не должны прерывать её разговорами на бытовые темы. При необходимости можно сделать лишь немой жест. Прерывать молитву разрешается только с целью выполнения каких-либо других религиозных предписаний.

Рабинович, будучи в командировке, поздним вечером приходит в гостиницу и просит его поселить. Свободно одно-единственное место, да и то в двухместном номере, где уже поселился Шлемензон.

Рабинович входит в номер. Шлемензон как раз совершает вечернюю молитву.

- Могу ли я занять вторую койку?

Шлемензон молча кивает и продолжает молиться.

- Ничего, если я буду иногда приходить поздно?

Молящийся Шлемензон мотает головой: дескать, ничего.

- А вы не будете против, если я как-нибудь приведу сюда девочку? - продолжает Рабинович.

Шлемензон поднимает руку и делает указательным и средним пальцами знак: двух.

- Скажите, а это правда, что Рабинович выиграл машину?

- Правда. Только не Рабинович, а Кацман, не машину, а деньги, и не выиграл, а проиграл...