который не запаниковал и не испугался, был врач "Баффало" и ветеран боевых действий во Вьетнаме Джим Пиццутелли. Чтобы добраться от скамейки запасных до Маларчука, он потратил всего 14 из 136 драгоценных секунд, которые тогда разделяли жизнь и смерть. Пиццутелли мгновенно оценил ситуацию, засунул пальцы в рану, зажал разорванную вену и повел Клинта в раздевалку, где уже ждали остальные врачи.

"Я знал, что игру с "Сент-Луисом" смотрит моя мама. Когда я осознал, что произошло, то хотел просто уйти с площадки, чтобы она не видела, как я умру. В подтрибунном помещении я посмотрел на застывшие в ужасе лица окружавших меня ребят. Попросил привести священника и передать маме, что я ее люблю", — рассказывает Маларчук.

Пиццутелли тем временем отчаянно вытаскивал Клинта с того света. Он навалился на его шею всем весом: "Когда захочешь дышать, дай мне знак". Только Маларчук начинал задыхаться, Пиццутелли ослаблял давление — тогда кровь вновь начинала хлестать из раны. Так добрались до больницы.

Маларчуку наложили 300 швов, он потерял треть всей крови. Если бы порез оказался на три миллиметра выше, Клинт бы умер еще на стадионе. Если бы он защищал противоположные от выхода с площадки ворота, его бы просто не успели доставить в больницу. Если бы на арене не оказалось Джима Пиццутелли...

Уже на следующий день хоккеист отправился домой, а через 11 дней вышел на лед, и болельщики устроили ему овацию.

с какой скоростью движется палец и в какой части располагается моя фамилия на букву "г". Потом я понимаю, что он ее перевалил, я выдыхаю, и тут палец возвращается обратно". "Я вам честно скажу одну из главных вещей, которые я вынес из школы, — я ненавижу процесс оценивания, я ненавижу экзамены. Это катастрофа... Одна из моих личных целей — убить экзамены", — сказал он, выразив надежду, что на это "уйдут не десятилетия"....

Сам того не понимая, Греф сформулировал главную проблему элиты страны: трусливые, тупые, плохообразованные, не имеющие системного и структурного сознания — почему-то и руководят экономикой страны, а те нормальные, быстро и эффективно думающие дети и студенты, у которых яйца от страха не вжимались в жопу от вызова к доске или сдачи экзаменов, потому как они с легкостью понимали те вполне серенькие по уровню курсы — влачат существование на задворках экономики. Экзамен — это основа конкурентности — побеждать должен сильнейший. А Грефы, должны подносить им бумажки. Ибо конкурентность — это основа основ экономики. Экономический лидер, решивший глушить соревновательность и конкуренцию при формировании элиты страны — это тот самый дурак, который страну разрушает. А может он и не дурак, а враг?

к подруге в гости после работы. Забежала в магазин, что-нибудь к чаю прикупить. И вдруг вижу: Пирожные! Настоящие! Бисквитные! Да еще и украшенные огромными кремовыми розами. Правда, цвет какой-то ядовитый! Да Бог с ним, с цветом.

Накупила я угощения на всех! Посидели с подругой, наговорились, напились с ней чаю — время быстро пролетело. Пирожными тоже полакомились, естественно. А одно я оставила для своей малышки. Мы его аккуратненько поставили на тетрадный лист ( с пакетами тогда напряженка была, как и со всем остальным, а о контейнерах мы тогда и не слышали). Чтобы розочки не помялись, тетрадный лист осторожно опустили на дно сумки.

Засиделись мы с подружкой изрядно, так что домой я прибыла в половине первого ночи.

Доча моя была еще совсем маленькой, и в силу своего нежного возраста, да и сложного экономического положения в стране, пирожных никогда не видела. Ехала я домой в автобусе, и представляла, как завтра моя малышка проснется, а я ей покажу лакомство и скажу: "Доченька, это пирожное! "И прямо видела, как она всплеснет ручками и будет радоваться.

Угощение для маленькой моей везла очень осторожно, постоянно напоминала себе: "В сумке пирожное, аккуратнее!". Из автобуса выскочила с теми же мыслями, сумку несла почти на вытянутой руке, на весу, а не на плече, по- привычке. И повторяла, повторяла: "Галка, не помни пирожное!".

Живу я на окраине города, в частном секторе, так что места там тихие и малолюдные, особенно в позднее время. От автобуса к моей улице вела короткая дорожка (как я всегда говорила: в два автобуса длиной ), да вот беда — фонарь там кто-то разбил.

Короче, бегу я домой по тропиночке, вся такая радостная, сумку держу на весу, мысли только о пирожном. И вдруг из кустов выскакивает мужик, хватает меня за плечи и начинает тащить в кусты!

А дело в том, что я, когда вижу цель, меня с нее свернуть очень трудно! то есть — я рвусь вперед, домой! А он меня тянет влево, в кусты. Ну не совпадают наши желания! И топчемся мы на одном месте, и громко при этом сопим! Кто кого перетянет!

И тут я начинаю понимать, что происходит что-то неправильное, нехорошее! И дальше — испуг, желание защититься, и что-то сказать при этом — обязательно ( молча, что ли, защищаться). Но только когда напугана, то иногда говоришь и делаешь совсем не то, что от тебя ожидают. Вот и я, вся такая нелогичная и неожиданная оказалась.

Как вдруг заору: "Сц&ка! Ты почему мнешь мое пирожное! "

Не знаю, что подумал насильник, он неопытный, наверное, был какой- то. Но он меня вдруг отпустил. А я опять как заору: "Ты кто такой, чтобы мять мое пирожное! "

И как дам ему сумкой!

Насильник, бедный, отскочил! А я развернулась и сумкой его, сумкой! И ору что-то типа: "Не твое оно, не тебе несла!".

Несчастный насильник, видать, совсем охренел. Я не знаю, и никогда не узнаю, что за мысли у него в были голове, но рванул он от меня очень резво — в кусты. Промчался через них и дальше поскакал. А я за ним, и сумкой его, сумкой луплю что есть силы. И ору что-то обвиняющее! В кустах я запуталась, упала, и пока падала, вдруг поняла, что бежать мне нужно совсем в другую сторону.

Домой прибежала злющая. Пирожному, конечно — каюк. Сплющилось и розочкам конец наступил. Подровняла его, как смогла, крем с тетрадного листа вилочкой соскребла и сверху намазала. И вилкой же нарисовала на нем решетку. И вот когда решеточку нарисовала, дошло вдруг до меня, что дело-то было серьезное. А потом вспомнила, как я орала — и такой смех меня пробрал, что не могла удержаться — хохотала на всю квартиру, аж повизгивала!

Утром все было так, как я и мечтала. Я сказала: "Доченька, это пирожное! "И моя малышка всплеснула ручками, и очень — очень радовалась. И лакомство ей понравилось, между прочим ( да кто б сомневался).