Посмотрел я этот утюг. Вещь удобная. Съемный бачок для воды. Вот этом бачке как раз и была загвоздка. Уровень воды в нем контролируется при помощи поплавка с магнитом. Всплыл поплавок — есть контакт, пользуйся пожалуйста, не всплыл — горит сигнал добавления воды. Вижу, поплавок приклеился к стенке, там, видно, какие-то соли накопились от длительного пользования. Встряхнул бачок, поплавок всплыл и все работает. Главное, что в инструкции написано: при добавлении воды встряхнуть резервуар для всплытия поплавка, но кто их читает эти инструкции.

Написал записку, что если снова не будет работать, прочитай инструкцию п. 7.2, а сам уехал по своим делам. Через день звонок:

— Слушай, что-то опять барахлит мой утюг, та же проблема, не подскажешь, что мне делать?

— А ты инструкцию читала?

— Ой, да некогда мне читать, он у меня два года без всяких инструкций работал. Может опять к тебе привезти?

Вот это меня немножко зацепило. Будет тащиться с утюгом к черту на кулички вместо того, чтобы прочесть две строчки.

Нет, говорю, у меня времени с твоим утюгом возиться. Устал он, два года без передышки пашет, ему тоже отдых нужен.

— Ой, а что же мне делать?

— Не знаю, может возьми его на руки, побаюкай, песенку ему спой, может и заработает!

Она конечно обиделась, мол, иди ты в баню со своими приколами, не хочешь помочь ну и не надо.

— Ну как знаешь, я больше ничего сделать не могу!

Через час звонок.

— Ой, спасибо тебе большое! Ты знаешь, поколыхала я свой утюг, колыбельную ему спела, включила, а он работает! Чудо! А я думала, та прикалываешься. Теперь буду знать, как с ним обращаться!

А вчера опять звонит.

— Слушай, а песни ему петь обязательно? А то я ношусь по квартире с утюгом, мало того, что баюкаю, как ребенка, да еще и колыбельную пою. Семейство на меня с подозрением смотрит!

Граждане! Читайте инструкции! Иногда это полезно!

К тому времени радио всегда означало компромисс, помехи, искажения, хороший звук, похороненный под статикой, и никто не думал, что все может быть иначе, никто, кроме Армстронга, который работал годами, почти один, в подвале, над идеей, которую многие считали ненужной или невозможной: не амплитудная модуляция, AM, А частотная модуляция, FM.

Когда передатчик включился, зал был ошеломлен не потому, что ничего не происходило, а потому, что происходило слишком много, потому что шум полностью исчез, а то, что осталось, было чистым, неизменным звуком, демонстрацией, которая сделала устаревшим от одного движения. вся радиосистема, которую Америка строила десятилетиями.

Это должен был быть его момент абсолютной славы, но это было началом краха.

Эдвин Ховард Армстронг был не малоизвестным изобретателем или наивным мечтателем, а человеком, который уже трижды революционизировал радио, изобретая регенеративную схему, которая сделала радио практически возможным, а затем супергетеродинный приемник, технология, на которой до сих пор основаны почти все радиоприемники и телевизоры в мире, накапливая патенты, престиж и значительное состояние, а также могущественных врагов.

Среди них был Дэвид Сарнофф, президент RCA, когда-то друг и сотрудник, человек, который заработал миллионы, используя изобретения Армстронга, но который в тот момент, когда появился FM, сразу понял, что это не простое улучшение, а экзистенциальная угроза, потому что он делал всю империю бесполезной. мы построили с огромными инвестициями.

FM нельзя было легко контролировать, его нельзя было косметически или проглотить с помощью удобных лицензий, поэтому решением было не принять его, а уничтожить его и того, кто его создал.

Последовали годы затягивания, „заимствованное” оборудование для испытаний, которые больше не возвращались, FM-сети, построенные Армстронгом с его собственными ресурсами, а затем, решающий удар: в 1945 году, после интенсивного лоббирования, власти переместили FM на другую полосу частот, превратив всю существующую технику и станции в ненужные объекты в одночасье, стирая годы работы простым бюрократическим решением.

Затем последовали судебные процессы, бесконечные, дорогостоящие, утомительные, не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы лишить его денег, энергии и надежды, и Армстронг потратил все, что у него было, защищая свое изобретение, отказываясь от компромиссов, потому что речь шла уже не о деньгах, а об истине.

В январе 1954 года измученный, разоренный и убежденный, что он все потерял, Эдвин Ховард Армстронг элегантно оделся, написал записку своей жене и вышел из окна своей квартиры на Манхэттене, оставив после себя побежденного человека и изобретение, которое выиграет без него.

Его жена Марион продолжала борьбу годами, и после его смерти он получил признание и компенсацию, но настоящая победа пришла откуда-то еще, безмолвная и неизбежная, потому что FM, проще говоря, был лучше, и со временем он стал мировым стандартом, и полоса, на которую он был сослан, стала местом, где сегодня мы слушаем музыку без шума.

Каждый раз, когда вы включаете радио и слышите чистый, не статичный звук, каждый раз, когда музыка становится чистой, вы живете в мире, сформированном человеком, который не смог увидеть свою победу.

Они заставили замолчать его жизнь, но не смогли заставить замолчать изобретение сеть

Я не страдаю паранойей, но время от времени наши телефоны пытаются принимать посильное участие в нашей жизни. Они подсовывают непрошенную рекламу на темы, которые обсуждались людьми рядом с телефоном, но в поиск не вводились. Между делом я спросил, разрешает ли Индия своим гражданам иметь двойное гражданство. Меня интересуют законы о двойном гражданстве разных стран — хочется узнать предел фантазии законодателей.

Например, какое-то время назад в законе о гражданстве Латвии было написано, что разрешается двойное гражданство со странами Евросоюза, со странами блока НАТО и со странами, близкими Латвии по духу. Далее идёт перечисление стран, близких Латвии по духу, и среди них Аргентина, Бразилия, Австралия, Новая Зе-ландия. Я слегка удивился такой духовной близости между странами, находящимися в разных частях нашей планеты, но потом вспомнил — на то она и близость, что словами её не описать… Мы едем, я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, что мой клиент сидит, подперев затылок ладонью левой руки, на которой у него умные часы. Отвечая на мой вопрос про двойное гражданство в Индии, он говорит: "В Индии у меня есть вид на жительство, который в любой момент я могу обменять на паспорт гражданина.

А на данный момент у меня паспорт гражданина Великобритании.

Но чтобы получить паспорт гражданина Индии, мне надо будет отказаться от моего британского гражданства". Он закончил свою мысль, наступила тишина, и через долю секунды его умные часы, которые безмолвствовали всю дорогу, просыпаются и говорят:

"Это неразумная идея".

Занавес.

Немного отступая от темы рассказа хочу сказать, что бывало это ооочень редко, потому что после покупки его я перебрал авто полностью. Как говорят понимающие драйверы — залез под передний бампер вылез из выхлопной трубы. В результате за два года машина не подвела практически ни разу, а повидала она много, поверьте. Работа контрабандистом на Украину — не Кэмэл-Трофи, а еще хуже.

Так вот, стою посреди Сальской степи. Генератор в УАЗИКе крепится двумя болтами к блоку, выкрутился один и потерялся. Генератор сместился, ремень слетел и потерялся вслед за болтом. К тому времени уже наученный практикой ремни, свечи и т. п. я возил с собой постоянно. Но болт....! Не доходило. Стою, чешу репу, голосую... Но практически из остановившихся за пару часов двух-трех автомобилей никто не помог — ну кто с собой болты возит? Ладно еще инструмент, трос, канистру.... В общем после двух часов понял я, что надо что-то менять в просьбах к проезжающим. Или просить, что бы дотянули до ближайшего населенного пункта, километров 50-70, либо самому съездить, найти там болт и вернуться. С этими грустными мыслями с безнадегой поднял руку навстречу приближающимся в вечерних сумерках габаритным огням...

Когда авто подкатило ближе, увидел свежий Мерс, седан, тонированный, диски и т. п. В общем ни тянуть меня, ни тем более болт искать у него смысла нет. Махнул ему рукой-проезжай. Мерс протянул за меня, остановился, вышел мужик лет сорока, чуть больше.

— Ну чево?

— Болт надо

— Какой?

— На генератор!

— Размер какой?

— 10х1, 5х40

— Пошли!

Подходим к "мерину", открывает багажник, поднимает полик:

— Выбирай!

Заглядываю в багажник, медленно оХ@@@@Ю вокруг запаски в пенопластовых корытцах (заводские такие, для всякой дребедени)кучи болтов, гаек, шайб! Взял то, что нужно, даю денег — смотрит, как на идиота. Попрощались, разошлись. На мой вопрос "зачем в мерине ведро болтов и гаек" — убивший меня ответ:

— 15 лет на Уазике по новому заставляют смотреть на процесс перемещения в пространстве. Удачи!

В 1983 году, после окончания четвертого класса, когда я стоял на пороге одиннадцатилетия, друзья предложили немного подзаработать в совхозе на полевых работах. Называлось это "выходить на наряд".

С утра бригадир (Виктор) занимался распределением фронта работ среди взрослых, а затем подходил к нам. Если что-то было, то в сопровождении старшего наша команда отправлялась выполнять посильные задания. Первые два дня прорывали горох, выдергивая кормовой, выделявшийся среди белого ковра пищевого фиолетовыми лепестками, затем заготавливали черенки для лопат и вил.

ВОДИТЕЛЬ КОБЫЛЫ

На пятый день, убедившись, что ваш покорный слуга к делу относится серьёзно, бригадир торжественно объявил о повышении: мне было доверено перевозить мешки с комбикормом от склада до фермы.

— Ты с конём умеешь обращаться? – уточнил Виктор.

— Конечно, — преданно глядя в глаза, соврал я.

О том, что мой опыт ограничивался детской лошадью-каталкой, решил особо не распространяться. Да ладно, все будет хорошо, справлюсь.

С этими мыслями я и дотопал до фермы. Там уже томилась в ожидании задумчивая рыжая кобыла Фрося, которая со вселенским пофигизмом наблюдала за парой мух, совокуплявшихся на оглобле в позе растерянного астронавта.

— Она спокойная, не бойся, — подбодрил зоотехник (Сергей), - только не гони.

Спасибо за напутствие, а я-то думал сразу с места в карьер, чтобы пролететь до склада с гиканьем и свистом. Наверное, об этом очень красноречиво свидетельствовали мои выпученные от страха глаза и трясущиеся руки.

— Понятно, — вздохнул Сергей, — ладно, малой, смотри.

Следующие двадцать минут были посвящены основам: как управлять лошадью, как надеть узду и замечаниям по поводу того, что "если облажаешься, расскажу бригадиру".

— А теперь езжай, — добродушно кивнул зоотехник и закурил.

— Но, — пискнул я.

Вот это да, кобыла оторвалась от медитации и неторопливо двинулась в сторону склада! Чтобы понять обуревавшие меня в тот момент чувства, надо быть пацанёнком, который впервые в жизни управлял настоящей живой лошадью.

Километр до склада и обратно мы осилили примерно за полчаса.

— Да не бойся, — подбодрил Сергей, — ускорь её немного, а то бабы уже плешь проели, где комбикорм.

— Если чуть побыстрее, не устанешь? – обратился я к кобыле.

— Пофигу, — задумчиво фыркнула Фрося, глядя, как те же мухи спариваются уже в позе богомола – затейника.

— Тогда но.

Кобыла флегматично перешла на некоторое подобие медленной рыси.

— Но, — уже весело крикнул я после пятого рейса

— Но так но, — Фрося согласно припустила еще быстрее.

— Молодец, — через четыре часа улыбался зоотехник, — на обед домой пойдешь?

— Ага, — кивнул я.

— Пока доберешься, возвращаться придется, езжай, напоить только не забудь, — и, подмигнув, Сергей ушёл по своим делам.

Вот это да! Проехать через всю деревню! Для все-таки городского пацана это был не просто повод для гордости, это был миг наивысшего блаженства. Мне разрешили! Еще не веря своему счастью, я быстро прикинул маршрут следования. Их было два.

Первый – по так называемой Старой улице, второй – по Новой, появившейся уже в послевоенные годы. Она была хороша тем, что заканчивалась горкой метров шестьдесят высотой. Также вдоль неё располагались сельсовет, школа, место выдачи нарядов на работы, баня и магазин. То есть число зрителей будет максимальным.

Решено, едем по Новой. Маршрут был таким – километра два по улице, доезжаем до горки, далее, приняв левее, спускаемся, проезжаем перекресток деревенских улиц. Затем, через двести метров, выехав на довольно оживленную дорогу Барановичи – Молчадь, поворачиваем направо, и мы дома.

— Но пошла, — зычно крикнув, я шлепнул вожжами.

Тот день запомнился на всю жизнь. Меня просто распирало от гордости, ещё бы! Сам! Один! Казалось, что каждый встречный, думал:

— Вот этот да, молодец, такой маленький, а уже управляет лошадью.

— Кстати, Фрося, не быстро едем?

— Пофигу, — фыркнула кобыла, не прекращая медитации.

— Интересно, — подумалось мне, — её вообще что-нибудь может вывести из этого состояния?

Бойтесь мыслей своих, ибо они материальны! Не помню, кто из древних это ляпнул, да и времени на воспоминания не было, потому что лошадь неожиданно собралась взлетать.

Как? Просто. Метров за тридцать до горки нас с громким треском обогнал мотоцикл. И случилось чудо: Фрося вздрогнув, задрала хвост...

— Хана, — яркой молнией сверкнула мысль.

— Поехали! — громко отстрелив первую ступень, кобыла рванула в галоп.

Оказавшись в облаке едкого газового выхлопа, я на несколько секунд ослабил вожжи, пытаясь вытереть слезившиеся глаза. Этого было достаточно, чтобы Фрося, закусив удила, понеслась навстречу светлому будущему, которое заканчивалось обрывом, если вовремя не повернуть.

— Тпрууууу!

— Их-ха. Пофигу.

И как назло, вокруг ни человека! Обед же, куда все подевались? Свидетелями были только три собаки, смотревшие на меня с явным уважением.

— Тпрууууу!

Мы неслись так, что теплый воздух выдул некстати появившиеся сопли из носа. В другой ситуации мне было бы стыдно, но только не сейчас: до обрыва оставалось чуть больше двадцати метров.

— Тпрууууу!

Поняв, что остановить, кобылу не удастся, я из всех сил потянул на себя левую вожжу:

— Поворачивай!

— Их-ха! Пофигу!

— Отстреливай вторую ступень, разобьемся!

— Есть. И третью заодно!

Как я не задохнулся, не понимаю. Чем кормили Фросю, навсегда осталось тайной, но по силе и мощности выхлопа можно было предположить. …

— Ой, мама!

Знаете, что такое деревенское родео? Это когда газовавшая, как ракета-носитель, лошадь сделала резкий поворот. Телега в соответствии с законами физики стала заваливаться набок, я же изо всех сил держался за борта и ждал, когда ё.. , простите, грохнусь уже чистым (спасибо галопу) носом об асфальт. Но пронесло.

Еще как пронесло! Выстрелив с таким звуком, что на секунду заглушил даже громыхавшую телегу, я сумел, не отпуская вожжи, перекреститься ресницами.

Кстати, описанную процедуру можно смело рекомендовать в качестве дополнительного стимулятора больным с ЖКТ. Гарантирую, продует насквозь!

— Повернули, чуть помедленнее, Фрося, чуть помедленнеее!

— Их-ха. Пофигу!

С какой скоростью несся с горы наш экипаж в составе двух отчаянно газовавших субъектов, не берусь судить. И если честно, было не до того.

— Тпрууууу!

Не знаю, что себе навоображала эта скотина, но она понеслась так, что в ушах засвистел ветер. Первого перекрестка мы даже не заметили. Зато удивили ехавшего на велике соседа. Его отвисшую челюсть я помню до сих пор.

— Тпрууууу!

До следующего перекрестка оставалось метров сто. Если эта сволочь не остановится, быть нам сбитыми, как сливки.

Семьдесят метров. Вожжи натянуты до предела, но Фросе, традиционно, пофигу.

— Тпрууууу!

Пятьдесят метров.

— Тпрууууу!

В критические моменты у человека просыпаются такие способности, о которых в обычной жизни он даже не догадывается. Вот и я никогда не думал, что смогу крикнуть:

— Тпрууууу, бл….!!

Да так, что где-то в деревне испуганно взлетела стая ворон, с окрестных яблонь посыпались груши, а у самого перекрестка остановились сразу два грузовика. Но самое главное: Фрося резко ударила по тормозам. Еще бы метров десять…

Просипев:

— Падла, — я в изнеможении рухнул на спину.

— Пофигу, — невозмутимо фыркнула кобыла и с интересом стала рассматривать мух, которые на оглобле (опять!) слились в позе скачущего давления.

Руки, натертые вожжами, горели, в ушах звенело, в носу щекотало, а в животе, простите, громко бурлили многообещающие процессы.

— Малой, ты в порядке? – водители обеих машин уже были рядом.

Один что-то поправлял в сбруе, другой встревожено смотрел мне в лицо:

— Что случилось?

— Понесла, — с трудом выдохнул я, — мотоцикл напугал.

В общем, к дому я привёл Фросю под уздцы и в сопровождении двух грузовиков.

— Смотри, малой, больше так не летай, — выйдя из кабин, водители осторожно пожали мою опухшую руку и, посигналив на прощание, быстро скрылись за перекрестком.

Спасибо вам, мужики, за помощь.

Навеселившейся и остывшей кобыле нужно было напиться, а мне — срочно уединиться в будке для медитаций. Поэтому следующие полчаса лошадь мелкими глотками утоляла жажду, а я познавал высший дзен и просветление.

О скачках решил никому не рассказывать, зачем будоражить народ. Ведь все хорошо, что хорошо заканчивается, правда?

Как оказалось, Фрося очень боялась машин и резких звуков. Но теперь, обладая бесценным опытом, я был спокоен. Главное – не пропустить подготовку к запуску.

Поэтому стоило только задраться хвосту, как через секунду перед лошадиной мордой красовался кусок хлеба:

— Угощайся, спокойно, спокойно. О, смотри, опять мухи, в новой позе закалённого сверла.

Так что и на второй день мы с Фросей неспешной рысью ехали на обед домой. Правда, уже по Старой улице, от греха подальше. А потом началась компания по заготовке сена, и стало не до совхоза.

За эти шесть дней я заработал десять рублей сорок копеек. Моя первая зарплата, по тем временам – вообще неслыханное богатство для одиннадцатилетнего пацана. Жалею только об одном – не сохранил тот расчётный листок, малой был, глупый.

И бригада, посовещавшись, решила не мешать продукты, а продлить удовольствие на следующий день. Вечером водочка, а с утро пиво! Чешское!

А куда его в карьере спрячешь, чтобы лихие люди по запаху не нашли?

Экскаватором копнули яму, закатили туда бочонок, засыпали песком, и, для надежности, сверху придавили ковшом экскаватора. И спрятано надежно, и пиво утром из-под земли будет холодненькое.

Утром бригада в предвкушении потянулась из временного городка в карьер.

Экскаваторщика на месте не было, он через кого-то предупредил, что на часок-другой по делам отъедет. Но разве это может остановить страждущих мужиков? Взяли по лопате и начали копать прямо под ковшом.

Когда через час подошел экскаваторщик, глаза у него стали, как юбилейные рубли.

Под висящим в воздухе ковшом экскаватора была выкопана яма, в которую можно было спокойно спрятать небольшой домик. Он даже на некоторое время потерял дар речи: "Мужики, Вы чего? Я же специально с утра перед уходом ковш в другую сторону развернул, чтобы вы сразу бочку достали"