Слово за слово, рассказала про свою нищую жизнь. Лысый нахмурился, говорит шкафу: "Поехали ужинать, куда обычно". Приехали в ресторан, он меня посадил, заказал кучу разных деликатесов, а у меня кусок в горло не лезет. Он говорит: "Ешь, мы тебе и с собой завернём, дочке тоже хватит". Поела я, мне с собой действительно дали кучу пакетов с едой. Меня довезли до дома, шкаф проводил до комнаты.

И с тех пор каждый месяц пятого числа он приезжал и привозил пакеты с едой: мясо, рыба, крупы, консервы, колбаса, сыр, фрукты, овощи, сладости, соки, лимонады. Просто молча приезжал поздно вечером, стучал в дверь особым стуком, ставил пакеты на пол и говорил: "Это от Юрия Борисовича", — и уходил. В пакетах всегда лежали и деньги, доллары. Я не знала, что с ними делать, просто прятала их. Я стеснялась и чувствовала себя обязанной, но шкаф говорил, что это просто от души, и я ничего не должна. Соседи видели его и стали уважительно со мной здороваться, даже сосед-алкаш перестал шуметь по ночам, хотя раньше не реагировал на мои замечания, и хамка-соседка стала удивительно вежливой.

Так продолжалось несколько лет, точнее, три с половиной года. А потом визиты прекратились. Спустя какое-то время в новостях я узнала, что мой благодетель, его охранник и водитель были убиты. Они делали разные неприятные дела и были известны в узких криминальных кругах. Естественно, я понимала, что этот Борисыч не ангел, но для меня он именно им и был.

У меня наладилась жизнь, я вышла замуж во второй раз, нашла новую работу. Сейчас я каждый раз, когда хожу в церковь, ставлю свечку за Юрия Борисовича. Понимаю, что он, наверное, много нагрешил при жизни, на нём есть много всего незаконного, но мне он помог выжить. И я верю, что мои молитвы о нём облегчат участь его души.

Поконо, если кто-то не понял, это дачная местность.

Где Боря переехал на 287-ю и при этом поехал в обратную сторону – на юг, я не понял, но теперь это уже не важно. И вот он едет-едет, едет-едет, а вывески "Поконо" всё нет и нет.

Через два часа его Сара включает свою пилу:

— Как можно было не взять карту? Как можно было не выяснить куда ехать? Как я могла связаться с таким идиотом? Б-же, как я могла так влипнуть?

Тогда Боря думает: "Надо ехать быстрее, потому что на этой скорости она меня распилит раньше, чем мы доедем до этих "Поконо".

Он нажимает на газ и едет так минут пять – не больше, потому что за ним появляется мент со своей светомузыкой и требует остановиться. Боря, новый иммигрант со старыми привычками, хватает бумажник и бежит к менту. Тот спокойно достает свой пистолет и говорит, что если Боря сейчас не сядет обратно в свою машину, он его убьет. Боря не столько по словам, сколько по жестам, понимает, что с ним не шутят и возвращается в свою машину.

Мент прячет пистолет, выходит из машины, подходит к Бориной и говорит ему:

— Дай мне свои водительские права, — и показывает на бумажник.

Боря опять все понимает по-своему и достаёт из бумажника 100 долларов. Мент ему говорит:

— Если ты намерен мне дать не водительские права, а взятку на рабочем месте, то я на тебя надену вот эти наручники, — показывает ему наручники.

Сара, которая тоже не понимает, почему мент отказывается от 100 долларов, спрашивает:

— Боря, что он от тебя хочет?

Боря отвечает:

— Я не знаю! Может, предложить ему 200?

Сара говорит:

— Б-же мой, почему я связалась с таким идиотом? Если ты не знаешь, сколько это стоит, так выясни у него!

— Почему я идиот? – в очередной раз удивляется Боря. – Просто, когда мне показывают то пистолет, то наручники, я немного нервничаю.

— Так перестань нервничать и выясни! – говорит Сара.

— Хорошо, я сейчас всё выясню! – говорит Боря, потом поворачивается к менту и, как его учили на курсах английского языка, говорит, — Хэлло, ду ю спик инглиш?

Мент удивленно:

— Ду ай спик инглиш?! (Говорю ли я по-английски?!)

Боря ему:

— Йес, ю! Ду ю спик инглиш?

Мент – в полной растерянности, потому что никаких других языков, кроме английского, он не знает.

Сара говорит:

— По-моему, он такой же идиот как и ты! Б-же, как я влипла!

Мент, между тем, приходит в себя, прячет пистолет и говорит Боре:

— Оk, where do you go, dude? (куда ты едешь, умник?)

— I’m Borya, – отвечает Боря, как его учили на курсах. – What is your name?

Мент, ничего не отвечая на Борин вопрос, берёт его телефон, смотрит, какой последний номер он набирал и звонит мне.

— Здравствуйте, – говорит он, – я полицейский такой-то, вы случайно не знаете Борю?

Я честно отвечаю, что Боря мне хорошо известен, причем с детства.

— Прекрасно! – говорит мент. – Тогда ответьте мне на такой вопрос: не страдает ли ваш друг какими-то психическими заболеваниями?

Я отвечаю, мол, нет, не страдает.

— Может быть, он перенес недавно какую-то тяжелую психологическую травму? – продолжает настаивать мент.

— Тяжелую психологическую травму, – отвечаю я, – Боря перенес 30 лет тому назад, когда женился на той женщине, которая сейчас сидит справа от него. Но судя по тому, что он до сих пор её не задушил, он – в прекрасной психологической форме.

— Это я понимаю, как никто, – вздыхает мент.

— Просто он ещё не успел выучить английский, – добавляю я. – Отсюда все проблемы.

— Так где вы его ждете? – спрашивает мент, и я объясняю где.

И тогда мент становится перед Бориной машиной и везёт его с мигалкой сто миль до 284-го экзита, где передаёт его мне, как говорится, с рук на руки.

Уже на даче я объясняю Боре, что у нас в Америке с ментами надо быть поосторожней, потому что таки да могут застрелить на месте.

— Я же говорю, что он идиот, – замечает Сара.

— Почему? – не понимаю я.

— Потому что никакой умный человек не поедет 100 миль, чтобы помочь такому Боре, как мой, если он может его застрелить на месте и таки не иметь этой головной боли!..

Предложили водителю перелезть через переднее сиденье, выйти и открыть дверь снаружи. Водила ответил, что не полезет, посмотрев на него все поняли, что не пролезет. Мимо время от времени проезжали маршрутки... Сообразив, водила высунул руку из люка и начал махать.

Первый автобус помахал в ответ... Но второй остановился и дверь всё таки открыли. Хохотал весь автобус спаситель.

Старик встретил девушку приветливо, отвёл большую и светлую комнату, помог с вещами, показал, что да где..

К вечеру дед накрыл стол и пригласил гостью к самовару. Сидели долго, разговаривали, пили чай с вкусными вареньями и когда стемнело, девушка поблагодарив деда хотела встать из за стола, но не тут-то было..

Увидев, что девушка хочет уйти дед спросил: — Ну раз попила чаю, теперь показывай [п]опу!

Девушка онемела, ноги от такого аж к полу приросли, а дед глядя ей так приветливо в глаза, ну что, [п]опу покажешь али ещё чаю?

Девушка растерявшись и не зная даже что ответить и делать, еле молвила — можно ещё чаю..

Дед налил стакан чаю и продолжил разговор о бытие житие, о селе, о своей покойной бабке.. Говорил спокойно и доброжелательно и девушка успокоилась и стала думать, что ей показалось или послышалось и вновь поблагодарив хотела уйти из за стола, как вдруг чётко и ясно услышала: — так [п]опу-то показывать будешь?

Советская девушка, комсомолка, отличница, даже не целовалось никогда и вдруг ТАКОЕ!!

И девчонке стало страшно, напротив неё сидел хоть и довольно старый, но крепкий и большой дед и хлебая кипяток чая, со зловещей, как показалось девушке, улыбкой, смотрел на неё..

Ну что [п]опу, аль ещё кружку чая?? Девушка обречённо вздохнула и пискнула — чаю..

"Крепкая однако" сказал дед и налил её ещё одну большую глиняную кружку чая..

Девушка сидела пила чай и слёзы потекли у неё из глаз, третья кружка просто уже не лезла в горло, но девушка отсрочивая постыдный акт из последних сил глотала через силу глоток за глотком..

"Ох милая вижу совсем утомилась", вдруг сказал дед и допив свою кружку, перевернул её и поставив донышком наверх сказал: — "ну вот чаю попили, а теперь и почивать можно.. "

Как оказалось, в том селе "показать [п]опу" — это старый обычай у хозяев и гостей переворачивать кружку показывая уважение, что мол всё выпил до конца и вкусно было, спасибо вам за угощение...

А донышко — та самая [п]опа...

Вот такой первый урок получила учительница в том старинном селе, потом их ещё много было, но этот она запомнила на всю жизнь..

В девяностые часть складов арендовали предприниматели – и если раньше владельцы помещений вели себя аккуратно, то "новым Русским" было на всё наплевать.

Въехать и выехать в этот район можно было только двумя путями – с Обводного по Митрофаньевскому шоссе, и с Московского проспекта через путепровод на Ташкентской улице. Путепровод проходил над железнодорожными путями от Варшавского вокзала. Получилось так, что гружёная фура, проезжая по путепроводу, подпрыгнула на ухабе, и на крышу вагона проезжающего пассажирского поезда грохнулся здоровенный шмат бетона.

Путепровод мгновенно признали аварийным и закрыли. С Октябрьской железной дорогой шутки плохи.

А дальше произошёл анекдот, который я хочу рассказать.

Тогдашний мэр Петербурга- В. А. Яковлев сподобился проехать по набережной Обводного в районе Балтийского вокзала.

Надобно отметить, что качество дорожного покрытия там было- хуже не придумаешь. Это не ухабы были, акульи зубы.

Очевидно, у городского главы было плохое настроение, потому, что приказ – "ОТРЕМОНТИРОВАТЬ НЕМЕДЛЕННО" он отдал в категорической и безапелляционной форме. Откуда же ему было знать, что ремонт дороги напрочь перекроет последний въезд и выезд из промзоны. Где на складах хранилось очень много разных вещей – в том числе и под военным грифом "совершенно секретно".

Итак, я еду по Обводному – впереди пробка, асфальт кладут. Медленно приближаюсь к перекрёстку с Митрофашкой – глядь, с Митрофаньевского на набережную по встречке пытается выехать небольшая колонна с военными номерами- Уазик впереди, два грузовика и ГАЗ 66 с тентом. Сигналят, толкаются.

ГАИшники из стоящей рядом машины перегородили дорогу бульдозером, асфальтоукладчики и катки вовсю стараются- выполняют распоряжение мэра. Капитан ГАИ лениво отгоняет желающих проехать с обеих сторон-

— Ремонт, граждане, подождать придётся… Не знаю, сколько, дорожные работы… Распоряжение администрации…

Из армейского УАЗика выскакивает старший лейтенант-

— Капитан, освободите проезд, у меня спецконвой, срочное дело.

— Старлей, ты что не видишь? Дорогу ремонтируют. Подожди.

— Я не могу ждать, у меня приказ.

— И у меня приказ. Сам мэр распорядился.

— Капитан, повторяю, я не могу ждать, освободите проезд немедленно!

— Старлей, не борзей, ты знаешь, что будет, если работу не выполнят в срок? Подождёшь, что там у тебя, кальсоны везёшь в казарму? Срочный груз?

— Бл.. дь, если кто узнает, что у меня там, полгорода обосрётся! Приказываю немедленно освободить проезд!

— Хамить своему начальству будешь, на х.. й пошёл – и не забывай, со старшим по званию разговариваешь!

Лейтенант каменеет лицом, подходит к шишиге –

— Караул, ко мне!

Из кузова ГАЗ-66 выскакивают человек восемь солдат. Не поймёшь по виду- не то Тувинцы, не то Буряты. Морды плоские, глаза пустые. Но все с автоматами.

— В шеренгу становись! Оружие к бою!

— КАПИТАН. В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ. ПРИКАЗЫВАЮ. НЕМЕДЛЕННО. ОСВОБОДИТЬ. ПРОЕЗД. ИНАЧЕ. ОТКРЫВАЮ. ОГОНЬ.

Кто видел, как у солдат, секунду назад равнодушных, глаза загораются недобрым огоньком? Когда они ждут приказа- "Огонь", заранее чувствуя свою силу?

Кто видел, как меняется физиономия секунду назад вроде бы самого главного начальника на дороге- а теперь беззащитного ГАИшника, всей шкурой ощутившего, что с ним не шутят- что Бурятам всё равно в кого стрелять- а за выполнение приказа ещё и отпуск дадут?

Мне вот довелось посмотреть.

Мент побелел, споткнулся поворачиваясь, фуражку уронил, что- то прокаркал хрипло, водила с бульдозера сдал назад, и колонна, прямо по горячему, проехала на набережную Обводного, оставляя за собой продавленные в асфальте следы.

Нам пришлось подождать ещё немного, я успел рассмотреть, как капитан с бледной физиономией что- то кричал в рацию, сидя в машине- очевидно жаловался начальству на самоуправство армейских.

Не знаю, что там было дальше – я уехал.

Всем, кто помнит девяностые – для ностальгии. Весёлое было время.