гидроперита и фиксажа и тому подобное.

Но запомнилась мне химическая грелка для рук для любителей зимней рыбалки, рецепт которой был любезно опубликован в журнале "Юный техник", который мне выписывали родители.

В общем, надо смешать медный купорос, соль и алюминий в какой-нибудь емкости, которую можно взять в руки. Когда на зимней рыбалке руки замерзнут, надо было зачерпнуть из лунки воды в эту емкость, и начнется реакция с выделением тепла. Без воды реакция не идет. Кроме того, в смесь рекомендовалось добавлять деревянную стружку для ее разбавления, и как следствие, для замедления самой реакции. В журнале говорилось, что при правильно подготовленной смеси можно греться 20-30 минут.

Соль и вода дома были, алюминиевой проволоки можно было много где найти на улице, а медный купорос продавался в хозяйственном магазине как средство для обработки растений. В качестве емкости была взята жестяная банка из под кофе. Не было только деревянной стружки для замедления реакции, а идти на лесопилку или пилить самому было лень. Да и зачем ее замедлять, я же просто эксперимент дома хотел поставить, а уже потом может быть сделал бы нормальную грелку, чтобы на рыбалке не мерзнуть.

В качестве помещения для химической лаборатории была выбрана ванная. Мне она казалась самым безопасным местом на случай, если что-то пойдет не так. Ага, знал бы заранее, выбрал бы пустырь на улице...

После смешивания соли с купоросом в банке я засунул туда куски заранее нарезанной проволоки и налил воды. В банке забурлило, видно было, что реакция идет с бурным выделением какого-то газа. Банка мгновенно нагрелась, но я успел поставить ее на дно чугунной ванны. Поскольку про выделение газа в "Юном технике" не говорилось, я решил кое-что проверить.

Спички нашлись в туалете. Помню, "мода" была такая — поджечь спичку в туалете после себя, чтобы говном не воняло. Освежителей воздуха тогда не было и в помине. А спички реально помогали.

Ну это я отвлекся. Метнувшись в туалет за заветным коробком, я вернулся уже к извержению бурлящей смеси из банки. Медлить было нельзя, а то мало ли что, вдруг еще эмаль на ванне растворится.

В общем, протянул я горящую спичку к этой банке. На вытянутой руке, сам сидя на полу за ванной. Природное чувство опасности не подвело. [бах]нуло так, что даже оглох немного. Водород, подумал Штирлиц, но уже потом... А сразу после взрыва, я потихоньку открыл сначала один зажмуренный глаз, потом от испуга сам широко открылся и второй глаз, и наверное еще и рот.

Над ванной на веревках висели несколько батиных трусов и носков, какие-то поленца. Мать после стирки повесила сохнуть. Все это не только высохло, но еще и частично выгорело. Не только белье, но и целлофановая шторка для ванной — все было в небольших рваных дырках с обгоревшими краями. В банке содержимого не было. Оно было на стенах и потолке.

Пришлось действовать быстро. Скинул все, что висело, на пол, потом включил душ с холодной водой, охладил банку. Думал, если белье продолжит гореть на кафельном полу, тоже залью его водой, но оно погасло. Потом отмыл стены, потолок и шторку. Отмылось все на удивление легко. Я каким-то чудом даже не обжегся. Обгоревшие края на прожжённых дырках на батиных трусах, носках, полотенцах и шторке аккуратно обрезал ножницами.

Родители мне ничего не сказали вечером. По крайней мере, никакой серьезной взбучки я не помню. Теперь я понимаю почему. Мать из Новомосковска, жила в Аварийном поселке. Что бы не значило это название, я предполагаю, что там были аварии и посерьезнее. Ведь рядом огромное химическое предприятие. Батя из Мариуполя, где домны ухают, небо красное, а море зеленое. Ну и про свои опыты в детстве он мне рассказывал. Надо сказать, я почерпнул...

Ну а на следующий день я подошел к нашей химичке и, сделав наивное лицо, спросил:

— Любовь Сергеевна, а что будет, если смешать поваренную соль, медный купорос, воду и алюминий?

Она сказала, что это хороший вопрос, и что скоро олимпиада по химии. Поэтому заставила меня на перемене вместо обеда писать уравнение химической реакции, одним из продуктов которой был водород. Когда я расставил коэффициенты и поставил стрелку вверх в конце уравнения, она сказала:

— Молодец! Пять! Пойдешь на олимпиаду. А откуда ты знаешь про выделение тепла?

Я с гордостью ответил:

— Это рецепт грелки для рыбаков из "Юного техника". ..

И про себя потихоньку добавил:

— Будь она неладна!

и прочего, не относящегося к истории мусора.

Питаться нам приходилось в столовой, находившейся от общаги метрах в пятистах. Пока проснёшься, умоешься, дойдёшь, поешь, покуришь и времени на учёбу уже особо не оставалось, разве что на физкультуру, посещение которой мы свято чтили, тем более просыпались, когда есть хотелось, а не ради того, чтобы стать выдающимися горными мастерами. В той столовой мы и столкнулись с явлением, ныне обыденном, а тогда выворачивающим наизнанку. Со временем столовская еда адаптировалась к нашим желудкам, но в первый день она не лезла. Запихав по паре ложек супа, ковырнув котлеты, мы собрались на выход. Когда от стены у окна к нашему столику метнулась тень в замусоленной до блеска фуфайке, таких же брюках, сине-чёрном берете и стоптанных ботинках "прощай молодость".

Кинув куда-то в сторону "спасибо", он сдвинул тарелки с супом в кучу, продегустировал из одной, недовольно пробухтел и добавил соли. И принялся наворачивать. Чтоб от увиденного из нас не полезли столовские ништяки, вылетели на улицу, жадно закурив. Да, это был первый бомж, которого мы увидели. Надо сказать, что он шустро управился со своей задачей и даже успел стрельнуть у нас сигарету. Дали, хотя, хотелось в морду. За испорченный на весь день аппетит. Дня три в столовой не появлялись, питаясь кабачковой икрой и чаем, нынешнего выбора в магазинах ещё не было, а в технаре столовая не работала. Голод не тётка, пошли, предварительно исследовав здание на наличие Сани (так бомжа звали). Не обнаружив, поели с удовольствием. А потом и к Сане привыкли.

Виделись не только в столовой, где покупали ему порцию и оставляли сигарет( деньги он не брал категорически), если пересекались там, но и на Главпочтамте, где он ночевал. А у нас там дозорный пункт был, с которого мы вечерами наблюдали за отрывающимися в ресторане напротив старателями после трудового сезона добычи золота. Коих, в сиську пьяных, доводили до гостиницы на автовокзале. Не бескорыстно, конечно. Но блок сигарет или пара десятков рублей — это не дорогая цена за здоровье и даже — жизнь. Одного мы вытащили из под пожарной лестницы, где он собирался уснуть. А ночи там в сентябре — не в Сочах каких. А скольких старателей дочиста обирали в Москве и Ростове? Уйму. А так и нам не скучно было, и им полезно.

После проводов покупали пузырёк водки или портвейна пару у таксистов, и там, на почте, распивали. Не забыв плеснуть и Сане в его раскладной стаканчик. Из нашего не пил — мои бациллы вам не нужны, говорил. Его рассказ о себе тоже тогда в новинку был: отмотал срок, остался на Севере, женился, забухал. Жена выгнала. Так и стал бомжевать, плюнув на всё и на себя — в первую очередь, став местной "знаменитостью".

Так месяц прошёл. В конце сентября в городе праздник какой-то отмечался, на котором мы были чужими. Слонялись без дела, изредка выпивая, а к вечеру на почту подались. Когда зашли — офигели от картины.

Саня был весьма датый, в своём обычном прикиде, но. Он был гладковыбрит и на его фуфайке красовался белоснежный шарфик! Такой контраст! Одесский джентльмен, только с помойки. И довольныыый. Накатив с нами пару стаканов, Саня отъехал, уснув на сиденьях. Мы ушли.

А на следующий день Саня пропал, сгинул. И так до отъезда из Сусумана больше не видели. Уехали через две недели, лишившись единственного, хоть и не важного, стимула "учиться" дальше — стипендии. За прогулы.

Вернулись на посёлок. Трое из нас устроились на работу, а четвёртого таки родители отправили на материк за знаниями. Через три года, после окончания сезона, в ноябре, наши машины пошли в Магадан за продуктами (окорочка, мыльные сосиски, чоко-пае и доширак — четыре кита, на которых тогда Север держался). И я напросился. Проезжая через Сусуман, вспомнил знакомые места. Добрались до оптовки магаданской, где затарились. И кладовщица отправила меня с бумагами в офис. В дверях я так и уткнулся в шарфик выходящего мужика. Уже не такой яркий шарфик.

Фуфайку, берет, чоботы сменила цивильная одежда. А лицо так же, как на праздник, гладко выбрито. Думал, не узнает меня. Ан, нет, даже имя не забыл! Времени мало было, уже пора ехать. Минут двадцать всего и погоняли чай у Сани в кабинете (это его база была). Спиртное здесь не живёт, уж извини, говорит. На вопрос, куда пропал тогда, ответил, улыбаясь. Куда, куда... Утром в столовую пошёл, там меня повариха и захомутала. Говорит, и раньше ко мне приглядывалась, без мужика хреново ведь, но боялась сплетен, порицания. А как увидела меня в этом шарфе, такого красочного, ошалела и махнула рукой — хуже не будет. И я чего-то не сопротивлялся, обмяк от ласки. Прижились, я свои старые связи с отсидки поднял (раньше не видел смысла). Перебрались в Магадан. Такие куда вышли. А шарфик с тех пор всегда ношу — фартовый оказался.

Надавал мне Саня продуктов — на полгода хватило. Попрощались и я уехал.

В Магадане больше не был, о судьбе Сани не знаю ничего. Почти 20 лет прошло с нашей первой встречи, лицо его уж особо не помню, а белоснежный шарфик на замусоленной фуфайке навсегда в память врезался.

другую сторону стоит светофор с кнопкой "Ждите". Это и есть главный герой нашего рассказа. Его отличительная черта — идиотский режим работы. После срабатывания кнопки "Ждите" зелёный человечек горит ровно 15 секунд. Чуть замешкался, и ты уже посреди стада ревущих машин. Сразу же за пешеходным переходом находится обширная территория симпатичного детского садика, а за ним моя работа.

Из года в год, зимой и летом, утром и вечером я встречаюсь на этом пешеходном переходе с мамочками и папочками, сопровождающими своих чад от или до автостоянки…

ЗВЕРИ

Тротуар вдоль детского сада это, по сути, аллея заросшая кустами. Идеальное место для стаи бродячих собак. Сколько я помню, столько эта стая "окучивает" и детский сад, и всю его округу. В поисках пропитания стая постоянно перебегает автостраду туда и обратно, но только по пешеходному переходу. Неоднократно я был свидетелем того, что собакены переходят автостраду исключительно на зелёный свет. Удивляет то, что, в отличие от людей, зелёного человечка они ждут даже тогда, когда автотрасса свободна от машин. Поэтому, за всё то время, пока я там работаю, на пешеходном переходе не пострадала ни одна из собак.

Поначалу я думал, что собаки ориентируются по цвету сигнала светофора, но затем изменил своё мнение. Подхожу я как-то к пешеходному переходу и жму кнопку "Ждите". Рядом в ожидании того, кто будет переходить на ту сторону, нечто лохматое с упоением выгрызает из себя блох. К светофору оно лежало спиной, и видеть его не могло. Загорается зелёный и вместе с ним раздаётся "пи-пи-пи" для слепых. Лохмадей срывается с места и пулей летит на другую сторону…

Расскажу о самом примечательном случае. Осенью, когда щенки уже подросли, мамаша почтенного семейства повела их на другую сторону. В ожидании зелёного человечка стая скопилась у светофора. Щенки резвились, устраивая куча мала, и скакали вокруг меня как сумасшедшие. Мамаша следила за дорожной обстановкой. Вдруг один расшалившийся щенок выпрыгнул на проезжую часть. Мамаша громко рявкнула, и нарушитель, виновато виляя хвостом, пополз к ней на брюхе извиняться.

ЛЮДИ

Стою, жду зелёного человечка. Рядом со мной мамочка и её чадо. Чадо ростом не выше моего колена, и выглядит как шар из-за ста одёжек, которые без застёжек. Загорается зелёный. Мама козочкой перескакивает на ту сторону и резво бежит к своей машине на автостоянке. Чадо послушно и не спеша, "телёп-телёп", начинает движение через автостраду. На всё про всё у неё 15 секунд! Моя челюсть, высекая искры, со звоном катится по асфальту. Другие мамочки летят через переход, подхватив дитё на руки, а эта улыбаясь в 32 зуба, открыла дверцу машины и призывно ждёт своё чадо.

В наше время подхватить на руки чужое дите, чтобы перенести его в безопасное место, в лучшем случае гарантирует набитую морду и сутки в обезьяннике в бесполезных доказательствах того, что ты не педофил. Поэтому я пристроился рядом с колобком, и черепашьим шагом, под яростными клаксонами автомобилистов, принимающих меня за ё@@@@того папашу этого чада, пересёк автостраду на красный…

Как сказал кто-то из гениальных: чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак.

молодой африканец в высоких резиновых сапогах и с длинным ухватом. Этим ухватом он цепляет змей и подает их наверх посетителям, желающим сфотографироваться с гадиной в руках. Стою, глазею, а рядом завхоз посольства этак громко начинает говорить нашему повару, что этот практикантик, конечно, струхнет взять в руки даже маленькую змейку. Я, конечно, и не собирался этого делать, но рядом стояла молоденькая машинистка, мнением которой я дорожил, и все это слышала. И очень мне, знаете, обидно стало... Ну я и говорю африканцу в сапогах, чтоб подал мне змею. Тот зацепил ухватом одну и подает ее мне. И по мере приближения рептилии к моему лицу я вижу, что она, во-первых, совсем не такая маленькая, как казалось мне сверху, а главное — змеюка мне как бы улыбается и показывает четыре здоровых клыка. Они, оказывается, вовсе не были вырваны, как клеветали завхоз с поваром. А делать-то уже нечего, пол-посольства сбежалось к колодцу смотреть, как молодой дурачок змею на руках носить будет.

И тут случилось невероятное. Увидев на моей физиономии бурю терзаний, африканец из колодца этак ласково мне сказал: "Та шо вы боитеся, вона ж не кусаеться!". От неожиданности я чуть не грохнулся в колодец. Украинско-русская мова из самого неожиданного угла так меня подбодрила, что я схватил змею обеими руками, бормоча "вона ж не кусаеться", и сфотографировался с ней.

С тех пор завхоз и повар звали меня по имени-отчеству. А африканец оказался выпускником медицинского техникума в Феодосии. В Замбии его фельдшерский диплом не признали, ну он и подрабатывал подавальщиком змей в зоопарке. Он потом приходил к нам в посольство — я ему делал перевод диплома.

Вадим.