и все остальные в одном лице в питомнике) посмотрела на саженцы, на меня, и немного задумалась. А потом выдаёт: "Мы вам дарим эти растения. "

Я немного офигел: "А сегодня праздник какой-то? Или я стопицотый покупатель? "

— Да нет, просто муж говорил, что Библиотекаря надо как-то отблагодарить, а бутылку как-то неудобно дарить. Вот. Это наш Вам подарок.

— Пояснила ещё более непонятно женщина.

— Ээээм. Очень мило с вашей стороны. Но я так-то совсем не библиотекарь. Я немного из другой сферы.

— Всё еще пытаясь предотвратить несправедливое перераспределение саженцев и уловить логику происходящего отвечаю я.

— Вы наверное меня с кем-то перепутали?

— Да  нет, не перепутала. Точно Вы. Машина у вас больно приметная. Это же Вы нашим мальчишкам связки с журналами привезли. Они теперь нормально в изобретательство и конструирование всяких штук погрузились. И в чтение. Спасибо. Берите саженцы — это будет справедливо.

Дальше я картинно хлопнул себя рукой по лбу и рассмеялся. Весной тёща попросила с чердака её дачи выкинуть связки старых журналов: Там и "Техника Молодёжи", и "Моделист-Конструктор",   и "Костёр", и "Наука и Жизнь" и ещё куча разного. За много лет разные подписки. Выкидывать было жалко. Но они от протекающей крыши начали плесневеть. Я набил полный багажник  первой партией и повёз к себе на дачу — с целью посушить и полистать. Но повреждения были уже сильными на некоторых связках, возни не сопоставимо много с планируемым кайфом. В камин на растопку было жалко. Я подъехал на "пятак" к деревенскому магазину, где кучковались местные дети. Не гопота, а именно нормальные по виду индивиды. Открыл багажник и показал журналы: "Надо? "

После беглого осмотра пацаны неуверенно сказали: "Ну давайте". Я выгрузил пачки. И предложил: "Могу ещё столько же привезти через неделю". Восхищения и бурной радости это конечно не вызвало, но и не отказались. Но когда я через неделю привез вторую партию, пацаны были явно настроены более позитивно и утащили связки с искренней радостью. А я, как оказалось, получил за глаза погоняло "Библиотекарь". И как бонус два саженца в подарок от их родителей.

после выхода в свет книги Нины Берберовой "Железная женщина", но затем про неё опять все забыли. А напрасно: человек очень интересный. Биографию напоминать не буду, лишь некоторые штрихи: в 1918 году Мура одновременно была любовницей английского шпиона Локкарта и руководителя питерского ЧК Петерса. Затем — гражданской женой Максима Горького, из койки которого переместилась в койку Герберта Уэллса, и, возможно она была самым фантастическим приключением этого фантаста.

Горький отдал Муре права на доходы от всех заграничных изданий своих произведений, и, что ещё более удивительно, после его смерти советское правительство эти права за ней оставило (при наличии официальной вдовы!)

После смерти Горького жила за границей, но неоднократно бывала в СССР. Рассказывали, что, посетив спектакль Шатрова "Большевики" в "Современнике", она возмущалась, что чекисты не похожи на настоящих, в этом она разбиралась.

Когда английская контрразведка расследовала деятельность "кембриджской пятёрки", обнаружилось, что парни частенько навещали баронессу в её лондонской квартире. Учитывая, что ceксуального интереса к женщинам они не испытывали (тем более, к пожилым), визиты вызвали подозрения, но доказать ничего не удалось, так что баронесса спокойно дожила до глубокой старости и скончалась на итальянском курорте недалеко от Флоренции.

К чему я заинтересовался этой историей? Дело в том, что я вдруг обратил внимание на её фамилию: нет, не Будберг, — это фамилия второго мужа, и не Бенкендорф, это фамилия первого мужа (и уже ближе к Пушкину!), а на девичью фамилию — Закревская!

Закревская, Боже мой!

Аграфена Закревская, это же одна из самых ярких личностей в так называемом "дон-жуанском списке Пушкина". Урождённая графиня Толстая, (тётка и Л. Н. Толстому, и А. К. Толстому, правда двоюродная), потрясала современников своим образом жизни. Если бы у её муженька, генерал-губернатора Финляндии, а потом Москвы, в организме хватало кальция, он не смог бы пройти ни в одну дверь, — рога бы помешали: дама меняла молодых ухажёров чаще, чем перчатки. "Как беззаконная комета в кругу исчисленных планет", — это Пушкин написал именно о ней. Неудивительно: представьте, однажды она предстала перед многочисленными гостями, собравшимися на традиционный бал в её доме, в платье из тончайшего шёлка, абсолютно прозрачном. Под платьем была лишь нижняя рубашка, тоже прозрачная!

В наши дни весь мир обсуждает "голое платье" Бьянки Цензори, друзья, да этому фокусу уже двести лет! Причём представьте насколько круче это было в первой четверти XIX века, когда девицы краснели и опускали глаза, едва заслышав слово "панталоны"!

Боратынский был без ума от блистательной графини, Пушкин и Вяземский посвящали ей стихи!

"Но прекрати свои рассказы,

Таи, таи свои мечты:

Боюсь их пламенной заразы,

Боюсь узнать, что знала ты…. "

Умерла графиня…. Угадайте где? Во Флоренции!

Две Закревских не были родственницами, — у одной фамилия от рождения, у другой приобретённая.

Но сколько схожего…

дали поддержку целой группе из нашего института, поехал и Женька, мой первый муж. К их возвращению я отправилась в аэропорт его встретить. Самолет прилетал поздним вечером. Прямо перед моим выходом зазвонил телефон. Свекровь сообщила:

— Лена, я тоже поеду встретить Женечку. Но я не успеваю, приеду попозже минут на сорок — на час! Дождитесь меня в аэропорту!

— Не надо, Лариса Валентиновна! Мы так на метро не успеем! — отчаянно закричала я в трубку, но она ее уже бросила. Я безуспешно ей перезванивала, в конце концов смирилась и уехала.

Моя первая свекровь была моральной террористкой специального назначения. Собственный сын выносить ее не мог, а я пыталась из общечеловеческих и родственных соображений. Но делать было нечего, мобильников в те годы не было почти ни у кого, предупредить ее, что мы уедем, уже никто не мог.

Все благополучно прилетели и почти все разъехались, а мы с Женькой остались ждать его мамашу. Однако мы остались не одни. Еще там были наш старший коллега Карен и Толя. Толя, очень симпатичный, интересный и талантливый человек, тогда достаточно молодой, напился в самолете до положения риз. Его надо было как-то отправлять домой, Карен пытался это сделать. Но такси было не поймать и не вызвать, автобус тоже не шел, и к тому же у Толи с собой были деньги от оргкомитета, компенсация за билеты. Это было больше полугодовой зарплаты в те тяжелые времена. Оставлять их в кармане у пьяного было нельзя. Карен пытался их у него забрать.

— Толя, дай деньги!

— Не дам! — твердо отвечал напившийся Толя.

— Толя! У тебя их сопрут! Ты же пьян. Я завтра тебе их верну. Толя, отдай деньги!

— Не дам!

Этот разговор продолжался минут десять. Наконец, взгляд Карена упал на меня, и лицо его озарилось идеей.

— Толя! А Лене отдашь деньги?

Толя вытащил пачку из кармана и торжественно мне вручил, помахав ею перед носом Карена и погрозив ему пальцем:

— Вот ей — отдам! А тебе — неет!

В конце концов было решено ждать автобуса до последнего. Я с Толей стояла на остановке, следила, чтобы он не падал и сторожила перенесенные чемоданы, Женька их перетаскивал, а Карен сторожил оставшиеся в аэропорту. Было темно, холодно, ветрено, валил мокрый мартовский снег. Я злилась на свекровь и на Толю.

— Анатолий Андреевич! — с упреком сказала я.

— Ну как же не стыдно так напиваться! Вы же такой замечательный человек, и так себя нехорошо ведете!

— Была бы у меня такая жена, как ты, я бы алкоголя в рот не брал, — с несколько измененной дикцией сообщил мне Толя, грустно на меня посмотрев красивыми темными глазами.

Этот неожиданный комплимент полностью меня обезоружил и свел на нет мои воспитательные порывы, поскольку, несмотря на толино обаяние и такую благую цель, замуж за него я все же не собиралась.

Тут наконец приехала и свекровь. Она сразу заняла позицию около кучи вещей и охраняла их от подозрительных личностей. Карен бегал туда-сюда в надежде на такси для Толи, опасаясь пропустить автобус. Автобуса не было минут сорок. Вещей почему-то было очень много — чемоданы, пакеты. (В дьюти-фри, что ли, закупились? — удивилась я.)

Около нас нарезал круги какой-то полупьяный субъект и все норовил к нам присоседиться. Я озлобленно подумала, что Толю все-таки жалко, но еще одного пьяного я уже не выдержу.

— Скажите, а это ваши вещи? — нерешительно спросил мужик.

— ВАШЕГО ничего здесь нет! — внушительно ответила ему Лариса Валентиновна и загородила вещи корпусом. Мужик робко ретировался.

Наконец пришел автобус. Мы еле влезли в него, загрузив туда вещи и Толю. Я стояла перед сидящими Толей и полупьяным мужиком. Тот переживал за Толю. Каждые пять минут он хватал меня за коленку и трагическим шепотом беспокойно спрашивал:

— Заинька! Куда вы его везете?!

Я отдергивала коленку и мрачно отвечала сквозь зубы:

— Я вам не заинька!.. Домой везем!

Наконец мы выгрузились у метро. Там Карен поймал такси для Толи, хорошо заплатил таксисту и условился, что тот доставит его до дверей квартиры. Его чемодан Карен взял себе, а пакеты отдал нам, так как таксисту хватало и Толи. Со всем этим барахлом мы потащились в противоположный конец города. К счастью, успели до закрытия метро. Дома моя мама накормила нас ужином, а папа заглянул в пакеты, сказал, что там какая-то еда, и выставил их на балкон.

Утром Женька по телефону успокаивал Толю, который забыл обо всем произошедшем, и предлагал привезти деньги и вещи. Однако от пакетов Толя напрочь отказывался. Не было у меня пакетов, тем более с едой, говорит. Тут мы их вытащили с балкона и внимательно посмотрели внутрь. Там оказалось полкило вареной колбасы, какое-то печенье и восемь килограммов сырого мяса разного качества — ребра, шея, бедренная часть... Это был клад. В то время в магазинах на прилавках не было вообще ничего, только пустые поддоны, да и денег у нас тоже не было. В полном недоумении мы с Женькой смотрели друг на друга, и тут я вспомнила про пьяного, который робко задавал вопросы насчет вещей Ларисе Валентиновне. Наверное, это был работник столовой аэропорта, который прихватил "излишки" домой и неосмотрительно поставил рядом с нашими чемоданами... в общем, найти его уже мы не могли, а то мясо ели всей семьей еще долго.

(Все имена изменены.)

другой конец города.

Конечно я его взял. Конечно ребенок визжал от восторга, а мы с его мамой утирали слезы умиления. Целый год. Пока однажды Вася (так мы его назвали) не стал как-то страно изгибаться в поясничной части и выть нечеловеческим (т. е. не кошачьим) голосом.

"Запор!!!"- подумали неискушеные в семействе кошачьих родители и решили, естествено, помочь бедному животному, которое жрало, пардон, все подряд и в самых неумереных количествах, так что запор был вполне вероятен.

После четвертой клизмы Вася уже не выл, а как-то скулил по-собачьи и какать по-прежнему не собирался.

Прошло трое суток. В доме не спал никто. Сына аккуратно и тактично готовили к похоронам любимого животного, чья мучительная смерть казалась уже неминуемой.

Но тут одна из наших гостей, заслышав скуление нашего измученного болезнью кота, между прочим так спрашивает:

— А че это вы ЕЙ кота не приведете потр@хаться или уж "Антиceкс" хотя-бы дали?

Вася оказался Василисой и жил таковой еще много лет, но этот вой еще долго будет стоять в наших ушах как памятник вопиющей некомпетентности.

и шасси для американских марок.

Проходит 20 лет. "General Motors" ищет компанию для своего австралийского подразделения. Находит бывшую конюшню, выкупает. Холден в доле. Так появляется "General Motors-Holden’s". После Второй мировой войны впервые появляется не копия американской машины, а полностью отечественный автомобиль — легендарная модель "Holden FX". Машина была полностью адаптирована для плохих в то время дорог Австралии и жаркого, пустынного климата.

1960–1970-е годы называют "Золотая эра Holden". Компания становится абсолютным лидером рынка, производит культовые модели "Monaro", роскошный "Statesman", знаменитый "Holden Kingswood", гоночные автомобили, линейку "Holden Commodore".

Отличительный признак "Holden" — двигатели V8 большой мощности. Вроде заднего привода у "Mercedes".

"Holden" стала национальным символом Австралии. Как кенгуру.

В 2020 году с конвейера сошел последний австралийский автомобиль, последний завод "Holden" закрыт. Оборудование заводов распродано или сдано в металлолом. Цеха заводов переоборудованы под торговые комплексы или снесены. История австралийского автопрома завершилась.

Причин заката "Holden" много. Главная — мировая конкуренция. Дороги Австралии полностью захвачены японскими Toyota и Mazda, китайскими BYD, GWM и Chery, американскими Ford и Tesla, южнокорейскими Kia и Hyundai.

Старшее поколение австралийцев с тихой грустью вспоминают:

— Либералы проклятые, развалили отечественный автопром. Все разгромили: рабочих выгнали, оборудование — на металлолом. Инженерные школы, уникальные разработки — все сволочи распродали, вместо заводов - торговые центры. На большее у них ума не хватает. Все развалили, твари.

(Видать, австралийский Чубайс виноват).

На далеких фермах еще можно встретить старый "Holden". Хозяин гордится: — Вот, умели в свое время машины делать. 40 лет — как новая: нормальный металл, 8 цилиндров. А не вот это все современное, смотреть противно. Не машины, а корыто из жести и пластика. Через 5 лет можно выбрасывать.

1960-1980-е годы называют "Золотой век греческого автопрома". Трудно в это поверить, но так было. Сейчас даже сложно представить словосочетание "греческая машина".

В те времена в Греции было невероятное количество автомобильных заводов — более 50. Были популярные MEBEA, Alta, Attica, легендарный Namco Pony. Был крупнейший сборочный завод по лицензии Nissan. Уже тогда Греция широко применяла автоматизацию на сборочных линиях. Первый в мире серийный городской электромобиль — греческий Enfield.

По условиям вступления в Евросоюз, страна обязана открыть рынок и отменить заградительные пошлины на импорт. И все рухнуло под натиском немецкого и японского автопрома. Были и ошибки правительства (раз успешно работаете — получайте повышенный налог), бюрократия сертификации, профсоюзы злоупотребляли правом на забастовку и т. д.

В 1995 году закрылся последний греческий автомобильный завод. Греческий автопром тихо завершил свою историю.

Старшее поколение с тихой грустью вспоминают:

— Развалили отечественный автопром, сволочи. Все распродали, 50 заводов разграбили, все вывезли на металлолом, целую отрасль погубили, твари.

Греческий Чубайс виноват.