кстати. Ну, рвать — так рвать. Только вот есть у меня проблемка: аномально низкий болевой порог. Ну, особенность организма такая. И — нет, "потерпеть" я не могу: я от боли быстро "отъезжаю" в болевой шок. Мне, когда обычную пломбу ставят, колют тройную дозу анестезии, и вполне конкретный препарат, указанный в карточке, потому что лидокаин, например, не действует от слова "вообще", с тем же успехом можно вколоть дистиллированную воду. А тут явно придётся разрезать десну, чистить рану и как бы не тройничный нерв... В общем, хорошо, что сейчас можно проводить такого рода манипуляции под общим наркозом: денег жалко до слёз, но здоровье-то жальче, а терпеть уже сил нет...

Так что отправляюсь я в единственную стоматологию, где имеется услуга "лечение во сне".

Далее происходит такой, приводимый по памяти, диалог.

Я: Мне... это... лечение во сне бы. Вот, зуб удалять.

Врач (осмотрев): Зуб надо удалять. Во сне? Ну... Можно. Только не сейчас.

Я: Почему?

Врач: Нужного препарата нет. Заказывать надо.

Я: И когда?

Врач: Так... Сегодня у нас — вечер понедельника. Завтра закажем, послезавтра привезут... Назначу вам на четверг.

Я: Доктор, вот только не на четверг! У меня как раз в четверг — суточная смена на работе, подмениться — никак, давайте на среду!

Врач: А в среду — у меня выходной, а со спящими пациентами никто, кроме меня, не работает...

Я: Ну, тогда — на пятницу"

Врач: Не буду я вас назначать на пятницу.

Я: Почему?

Врач: Потому что Вы не придёте.

Я: Почему это я не приду в пятницу?

Врач: Потому что до пятницы у Вас ВСЁ ПРОЙДЁТ!

Я: А если не пройдёт?

Врач: Ну, надо же, какие мы особенные! У всех проходит, а тут, видите ли, не пройдёт. Завтра прорвётся Ваш чирей к чёртовой матери, гной вытечет, боль пройдёт, и как раз к пятнице всё заживёт, и Вы не придёте.

Я: А... Зуб тогда зачем удалять?

Врач: Да лучше бы удалить: нет зуба — нет проблемы. И уже точно никогда не будет. Но вообще-то можно и не удалять...

Я: Как?

Врач: А так. Если корни или, там, нервы повреждены, так он сам вместе с гноем выпадет. А если не выпадет, так и чёрт с ним: значит, не гниёт и держится прочно, это - только десна воспалена. Так что идите, идите и полоскайте ромашкой. ..

И ведь как в воду глядел: как раз к пятнице всё и прошло...

еще сантиметров десять. От такого союза родилась я – крупная крепкая девочка. Не толстая, а именно крупная; уже в пятом классе я не могла натянуть на себя ни одно мамино платье.

Я росла абсолютным чертенком! Кличка Вождь Краснокожих прочно закрепилась за мной как в семье так и за ее пределами. Моя маленькая мама, натерпевшаяся невзгод от собственной семьи и особенно от жестокой матери, дала себе клятву, что никогда не обидит и не ударит своего ребенка. И свое слово сдержала. Каждый вечер мы с мамой рисовали, лепили, и читали; без ремня и мордобоя я выросла свободной и независимой. Она никогда не принимала сторону учителей, не орала на меня в кабинете директора, не наказывала за грязную или порванную одежду, а только смотрела на меня с нежной грустью и говорила: "Ну что же ты так, деточка? "А уж в кабинете директора моя мама побывала!

Я училась легко и на отлично, но никогда и никому не позволяла себя обидеть, унизить, или обозвать. Поэтому когда очередной белобрысый ушастик тыкал меня карандашом в спину на уроке, я не терпела до перемены, не грозила хулигану, не жаловалась учительнице, и не шептала: "Дурааак! ", я вставала из-за парты и била обидчика кулаком в нос. В советской школе, где в школьных кабинетах во время урока даже мухи летали с глушителями, мое поведение было вопиюще-недопустимым. В начальных классах меня ставили в угол, разбирали на собраниях, порицали, объявляли бойкот, и водили к директору. Безрезультатно, к третьему классу каждый мальчишка в школе знал, что связавшись со мной, [ман]дюли были неизбежны как весна.

Во дворе я тоже была не ангел. Как то в драке мне разбили камнем лоб, кровища залила правую половину лица мгновенно, но левым глазом я все еще видела. Я вцепилась во вражину обеими руками и мы катались по земле, смешивая пыль с кровью. Растащили нас проходящие мимо работяги, потом была скорая, лоб мне зашили и маму мою откачали тоже. Вечером она долго гладила меня по забинтованной голове, вздыхала, и повторяла: "Моя ты деточка! "

Беда пришла в ноябре. Учительница попросила мою маму прийти в школу. "А что я сделала? " — возмутилась я. "Что, опять? " — обреченно вздохнула мамочка и поплелась в школу. На этот раз не было ни разбитых носов ни подбитых глаз. Школа готовилась к встрече Нового Года и на общешкольную елку среди начальных классов требовалась Снегурочка. Выбор пал на меня. "Моя дочь? Снегурочка? Да как же она справится? " — отбивалась мама как могла. Но учительница была непробиваема как Китайская Стена: "Ваша дочь единственная кто справится с такой задачей, готовьте костюм. "

Костюм Снегурочки был проблемой, мама совершенно не шила. У нас даже швейной машинки в доме не было, пока у меня в седьмом классе не началось шитье на уроках домоводства. Перед Новым Годом все портнихи и ателье были забиты заказами, кто будет тратить время на дешевый детский костюм? Купить новогодний костюм в Советском Союзе было возможно, но не везде и не так то просто. Какая-то портниха сжалилась над мамой, измерила мои могучие плечики, и раскроила голубую ткань на платье и шапочку.

Теперь по вечерам, пока я репетировала роль, мама руками шила костюм. Для белой отделки она варила клейстер из муки, чтобы прикрепить вату к краям юбки, потом посыпала еще теплую конструкцию размельченной смесью елочных игрушек и дождика. Потом все это сушилось на столе и тщательно оберегалось от вездесущей кошки. Мама не успевала. Еще надо было украсить белые чешки и прикрепить на них белые бубоны.

В городе вовсю царила предпраздничная атмосфера, люди несли елки и выстраивались в очередь за азербайджанскими мандаринами и марокканскими апельсинами. Советские дети с нетерпением ждали подарков, которые советские профсоюзы уже распределяли советским родителям. И вот настал торжественный день. Актовый зал был полон перво, второ, и третьеклассниками, с любовью превращенными в снежинок и зайчиков заботливыми мамами и бабушками. Роскошная елка сверкала гирляндами, упиралась в потолок красной звездой, и вызывала всеобщее восхищение.

Меня переодевали в до боли знакомом кабинете директора, чтобы как можно дольше не раскрывать личность Снегурочки. Тут обнаружилось, что в процессе транспортировки от белой чешки оторвался бубон. Учителя и мама заметались в поисках иголки и ниток. Времени не оставалось, директриса повела меня к актовому залу. Я была сверкающе спокойна и великолепна, как истинная внучка Деда Мороза! Бубон я несла в руке как снежок.

У входа в актовый зал нас догнали мама и трудовичка. Мама принялась судорожно пришивать бубон к чешке, не снимая чешку с моей ноги. В это время началось представление. После короткого вступления из динамиков раздался призыв ведущей: "Дети, а давайте позовем Снегурочку! Сне-гу-роч-ка! "Сотня разгоряченных снежинок и зайчиков подхватили звонкими голосами: "Сне-гу-роч-ка! "К этому моменту сверкающая фигурка Снегурочки уже наполовину торчала из дверей актового зала, но правая нога, скрытая от глаз зрителей, была вытянута за дверь как у породистой примы-балерины. "Придумай что-нибудь", — простонала мама, стоя на коленях и пытаясь перекусить нитку. "Иду, иду-у-уу! – взвыла я, — нога-а провалилась в сугро-об! "Наконец-то измученная Белошвейка победила нитку и внучка Деда Мороза впорхнула в актовый зал, осыпая затоптанный пол блестящей мишурой. Новогоднее представление началось. Были конкурсы и хороводы, потом ловили и линчевали Бабу-Ягу за то, что она слямзила мешок с подарками у простака Деда Мороза, потом зажигали елочку. Прошли годы. Костюм Снегурочки долго еще сыпал раскрошенными елочными игрушками и дождиком в целлофановый пакет, вспоминая былую славу.

Маме 70 лет. Я рассказываю ей про свой тяжелый день: два слушания перенесли в расписании суда, и я весь день проторчала в суде, и у судьи сегодня явно был ПМС. Мама улыбается своей доброй улыбкой и говорит: "Моя ты деточка, главное что бубон от чешки не оторвался. "И мы заговорчески улыбаемся друг другу.

полным полно подопытных крыс. Не хотите взять себе домой по крысе? "А чё нам — семнадцатилетним молодцам. Прикольно же. Действительно пошли и взяли.

Так началось моё знакомство с этими очаровательными дружелюбными зверьками.

Долго ли, коротко ли, но и у меня самого появились дети младшего школьного возраста и, как им и положено, принялись выпрашивать у меня для себя какую-нибудь зверушку. Я долго им отказывал, пока, наконец, мы не оказались в зоомагазине чисто поглазеть на разную живность. Тут сын и говорит: "Папа, посмотри, какие у этой крысы грустные глаза! Давай заберём её к себе. "Сердце моё не выдержало и, вспоминая свою собственную юность, я согласился.

Мы завели себе двух крыс в огромной клетке.

Это был тот редкий случай, когда детишки не позабыли о своих питомцах, получив в подарок какие-нибудь другие игрушки. Они действительно своих крысок любили, проводили с ними время и даже чистили за ними клетку после единственного напоминания. Но время шло, и одна из крыс тяжело заболела и умерла. Не буду говорить вам, сколько я заплатил за её лечение, чтобы вы не подумали, что вам пишет какой-то сумасшедший. Вторая же крыса продолжала жить, но и она начала стареть и слабеть.

И вот наступил момент, когда стало понятно, что конец её уже близок.

Тут надо сказать, что детишки жили частично у меня, а частично у своей матери, поэтому бывали у меня несколько раз в неделю.

Крыска день ото дня становилась всё слабее и слабее и, наконец, стала такой вялой, что было непонятно, как до сих пор в ней ещё теплится жизнь. Она должна была умереть уже в течение нескольких часов, тем не менее продолжала жить. Прошло таким образом дней пять, и дети опять пришли ко мне.

Дочка, всё понимая, взяла крыску в руки, подержала, пожалела, но когда попыталась посадить ту назад в клетку, слабая крыса проявила недюжинную силу, пытаясь оставаться у своей хозяйки на руках. Девочка, всё-же, положила её назад. Минут через десять она опять открыла клетку, и обнаружила, что крыска умерла.

И тут мне стало понятно. Крыска заставила себя прожить ещё целых пять дней для того, чтобы в последний раз увидеть своих маленьких хозяев. И то, что она израсходовала свои последние силы на противостояние своей отправке в клетку говорило о том, что она хотела умереть у дочки на руках.

Помните об этом, если с вами будет происходить что-то похожее.

изловил, притом живьем. Тут перед Юрой стал вопрос, что делать с мышкой? Приговорить её к смерти путем отправления в мусоропровод или в унитаз Юра не решился, потому что Юра у нас великий гуманист. Не долго думая Юра решил на первый раз мышку отпустить, предупредив ее предварительно о том что если ее в нашей квартире еще раз застукают, тогда ей кранты. Но вот проблема — если мышка, проигнорировав это предупреждение, опять залезет к нам в хату как ее отличить от других мышек? И Юра нашёл выход. Взгляд его упал на бутылек с зеленкой стоящий в ванной комнате... Короче Юра Мышку выкрасил в зеленый цвет и выпустил на волю, за пределами нашей жилплощади.

Сцена вторая: После описываемых событий прошло несколько дней. Возврощаясь с работы Юра замечает неотложку около нашего подъезда. Выясняется что неотложка приехала за нашим соседом (дядей Витей — алкоголиком), который сам позванил в скорую и сообщил им что у него белая горячка потому что по квартире бегает зеленая мышка, оставляя за собой на паркете зеленые следы. И что те же следы он обнаружил у себя на теле и на простыне.

P.S. Радует то что хотя бы к нам мышка больше не полезла.

оставили ей ключи от дома.

В первый же день, нагулявшись по Флоренции, бреду по улице и думаю, где бы поужинать. В этот момент звонит соседка с криком, что я оставила не те ключи и ей не попасть к котам. Это было еще до эпохи мессенджеров, поэтому разговор был дорогой, короткий и бестолковый.

Естественно, настроение — в хлам, аппетит — к чертям. С мыслью — что лучше, выбивать в доме окна или ломать дверь — я зашла в первый попавшийся ресторан. Сижу смурная, пялюсь в меню, ничего не хочу. Почти плАчу.

"Что- то случилось? " — спросил официант так деликатно, что я неожиданно начала ему вываливать все — и про котов, и про соседку, и про ключи… Он выслушал, вздохнул и ушел.

Вернулся спустя несколько минут: "Вы знаете, я спросил у повара. Он сказал, что коты могут без еды прожить почти неделю". Подлил вина и удалился.

Вместе с салатом он принес информацию от метрдотеля. У того был кот, который однажды без еды 3 дня просидел на дереве.

К стейку по-флорентийски подоспела история от посетителей "в-о-он за тем столиком", у которых два кота объявляли голодовку и неделю только хлебали воду.

К моменту, когда я попросила счет, он рассказал мне с десяток историй про выживших котов и передал слова поддержки от повара, метрдотеля, бармена, бухгалтера и нескольких едоков. Десерт я ела уже почти улыбаясь.

Обычно я оставляю на чай 10%, если, конечно, официант не швыряется в меня вилками ( так однажды было в Париже). Но в этот раз я оставила 25%, и ни разу об этом не пожалела. Обидно только, что со временем забыла имя этого прекрасного мужчины.

Стоит ли говорить, что наутро ключи нашлись — я дала правильные, просто соседкин муж унес их по ошибке вместо своих. Коты были спасены.

перфокартах. Мне, молодому специалисту, поручили первое в жизни задание: автоматизировать печать справок о размере зарплаты. Сложность состояла в том, что фамилия-имя-отчество в справке должны были печататься в дательном падеже: выдана Иванову Петру Демидовичу. Нормальный человек просто набил бы еще одну колоду перфокарт с именами в нужной форме. Но я же крутой программист, выпускник московского вуза. Я придумал алгоритм.

Я написал программу, склоняющую имя в зависимости от последней буквы. Скажем, последнее "А" всегда меняется на "Е": Анна – Анне, Никита – Никите. "Я" меняется на "И": Виктория – Виктории, "Й" – на "Ю": Сергей – Сергею. Чуть сложнее вышло с мягким знаком, Игорь – Игорю и Любовь – Любови склоняются по-разному, но я научился определять пол по последней букве отчества. А к именам, кончающимся на согласную, просто добавляется "У": Петр – Петру, Иван – Ивану.

Никакого QA тогда не было, сам провел тестирование, то есть распечатал несколько пробных справок. Программу внедрили, она за пару часов напечатала кипу справок на всё предприятие, бухгалтера не могли нарадоваться: я избавил их от нескольких дней сидения за пишущей машинкой.

И тут, пока я мысленно вертел в пиджаке дырку для ордена, меня вызывает начальник ВЦ. У него в кабинете сидит зам. директора, и оба тычут мне свои справки. На них написано: "выдана Малинину Павелу Михайловичу" и "выдана Гунько Леву Яковлевичу".

Программу, я, конечно, исправил за полчаса. Но премию не получил и самомнения сильно поубавилось.

А сегодня их Василь Федорович с пруда погнал. Идите, говорит, отсюда, я тут со вчерашнего дня прикормил, это теперь мое место. Куркуль — одним словом. Его так вся деревня и зовет. Дом громадный, крашеным тесом обшит, крыша шиферная, корова одна, телок две, свиньи, овец четыре десятка с курами, если считать. Куркуль, точно. И не прикормил он на пруду: верша у него там стоит. И не одна. Куркуль — он и есть куркуль.

Обидно, что погнали, до чертиков. Рыбу-то можно и на верхнем пруду половить.

В деревне прудов три штуки каскадом. Деревенские мужики рыли при барине еще. Верхний, средний и нижний. Нижний без барина загадили за ненадобностью металлоломом: керосинки там старые, примусы, ведра-тазики, колеса и прочая рухлядь. Холодильник даже один есть. Вода прозрачная — все видно. Средний пруд — самый большой. И купаются там, и рыбу ловят, и белье полощут. А верхний зарос по берегам. Репейник с крапивой в два человеческих роста, прям до самой воды. Рыбу ловить можно, но все равно обидно, что с насиженного места погнали. Среди зарослей лопуха и крапивы кривая тропинка спускалась к пруду. Возле самой воды лежала куча подгнившего старого картофеля. До пруда кому-то было ближе, чем до помойной ямы.

— Надо бы ему яблоки оборвать, куркулю этакому, — Генка был зол и непримирим, — и клубнику тоже потырить и потоптать.

— Можно и оборвать, но собака у него очень злая, — Гошка ткнул острым концом орехового удилища в кучу картошки, как копьем, — в прошлый раз еле удрали. Ты же полштанины на заборе оставил, а Ванька прям в крапиву с забора сиганул.

— Надо чего-нибудь еще придумать, – Гошка потряс удочкой, пытаясь стряхнуть наткнувшуюся на нее крупную картофелину. Картофелина сидела крепко и не отцеплялась.

— Вот зараза, прицепилась, — Гошка с силой взмахнул удилищем, как спинингом при забросе. Двухметровый ореховый прут свистнул, рассекая воздух, картофелина сорвалась с конца и унеслась в синее небо.

— Нифига себе, — офигел Генка, следя за полетом картошки, — на два километра небось летит, или метров на пятьсот точно. Ты где научился так картошку удочкой кидать?

— Это я в книжке прочел, — тут же соврал Гошка, у которого все получилось совершенно случайно, но возможность задвинуть приятелю байку он не упускал никогда, — один немец, по фамилии Шульц, в книжке писал, что таким образом северо-американские индейцы конкистадоров Кромвеля потатом закидывали. Потат – картошка такая американская, для кидания в конкистадоров.

— Врешь? – спросил Генка, отвязав леску с удочки и пытаясь найти подходящую, по его мнению, картофелину.

— Честное пионерское, — Гошка скрестил пальцы в кармане, — давай Куркулю двор картошкой закидаем?

— Давай, — согласился Генка и взмахнул своей удочкой, — смотри, точно ведь метров на пятьсот летит. А может и дальше. Только потренироваться надо, а то точность маленькая. Вон липу видишь? Спорим, не попадешь?

— Я не попаду?! – обиделся Гошка, — это ты не попадешь, а я запросто.

Ну, вот видишь, почти ж попал, — добавил он, когда пущенная им картофелина просвистела в метре от верхушки пятнадцатиметровой липы, — но потренироваться не помешает.

А в это время…

Навстречу, не попавшей в липу картофелине ехал из леспромхоза домой на мотоцикле Генкин старший брат Вовка. Вовка был сильно пьян, мучим предчувствиями скандала и похмельного синдрома. Он не обратил никакого внимания на шлепнувшую его по каске картошку, а просто съехал на мотоцикле в кусты, где и заснул.

А вот тракторист Петр Николаевич, ремонтировавший свой трактор возле самой большой деревенской лужи, следующую картофелину очень даже заметил, но не узнал. Пущенный неизвестной силой предмет вошел в лужу с сильным бульком и без брызг, всего в паре метров от трактора. Петр

Николаич оглянулся по сторонам и посмотрел в небо. В небе высоко летали стрижи.

— Не, это точно не они, — мелькнуло в голове у тракториста, — стрижи так не могут. Метеорит это. Денег в музее дадут, если сдать. Он снял сапоги, закатал штаны повыше и вошел в лужу.

Тетя Катя застукала своего кота Павлика за охотой. Зловредный кот, распластавшись, как японский ниндзя на потолке додзё, заходил к петуху в хвост. Его исконный враг, а теть Катин петух, ковырял навоз шпорой и хорохорился, сзывая кур на червяка и продолжение. Петуха было жалко,

Катерина подхватила изрядный кусок доски, чтоб огреть несчастного охотника по загривку, но и замахнуться не успела, как неведомая сила вышибла доску из рук.

Совхозный бугай-производитель Борька был ведом зоотехником Федором на очередную случку. Он уже совсем было дошел до места, он уже видел чей-то призывно задранный хвост, как получил картофелиной между глаз. Удар не причинил быку телесных повреждений. Тот просто воспринял его, как попытку соперничества со стороны зоотехника. Шустро загнав Федора на ближайшее дерево, он победно замычал и отправился по своим бычьим делам.

Тетка Марья у колодца мирно обсуждала с теткой Ариной статью из техники молодежи об НЛО и инопланетянах. И только успела ей рассказать о кругах, вытоптанных в американской кукурузе зелеными человечками, как что-то темное, упавшее прямо с пролетевшего самолета (обе тетки клялись и божились, что именно с самолета, а не из какой-нибудь летающей тарелки) мелькнуло у неё перед глазами, сбило стоявшее на парапете ведро обратно в колодец и пропало.

Скоро Генка и Гошка пришли к выводу, что с такой точностью бросков закидать двор Куркуля картошкой им не удастся, потому что картошка у пруда кончилась.

Вечером того же дня почти все жители деревеньки собрались возле завалинки председателя сельсовета. Мужики курили Беломорканал и Приму, а тетки бездымно обсуждали события и рассматривали метеоритный камень, вытащенный трактористом из лужи. Метеорит был ужасно похож на кусок шлака.

А в это время…

Генка и Гошка опять ловили рыбу. Не клевало и Гошка пересказывал приятелю книгу Шульца "Моя жизнь среди индейцев". Врал Гошка безбожно, но Генке нравилось.