всего заканчивалось ампутацией.

Недавно я наткнулась на архивы и дневники Марии Кюри, и мой привычный шаблон кабинетного ученого затрещал по швам. Мы все привыкли думать о ней как о гении с пробирками, женщине, которая жила исключительно фундаментальной наукой. Но в реальности эта обладательница 2 Нобелевских премий просто закрыла свою парижскую лабораторию и отправилась на передовую. Мария быстро сообразила, что только рентгеновские снимки способны изменить ситуацию и дать хирургам точную картину раздробленных костей.

Правда, возникла серьезная логистическая проблема. Абсолютно все рентгеновские аппараты находились в глубоком тылу, в просторных кабинетах крупных столичных больниц. Везти туда тяжелых раненых было бессмысленно, ведь это занимало слишком много времени. И тогда Кюри придумала удивительно изящную и смелую схему. Она обошла знакомых, выбила пожертвования и полностью переоборудовала 20 пассажирских автомобилей в передвижные рентгеновские лаборатории. Электричество для аппарата вырабатывала специальная динамо-машина, которую подключили напрямую к автомобильному двигателю. Спасенные солдаты потом с теплотой прозвали эти установки "Маленькими Кюри".

Но самый невероятный поворот в том, что ради этого проекта Мария пошла на курсы вождения и выучилась на автомеханика. Ученая с мировым именем сама крутила баранку тяжелого грузовика, сама меняла пробитые шины в прифронтовой весенней грязи и копалась в заглохшем моторе на разбитых проселочных дорогах. Вместе с ней на фронт поехала ее 17-летняя дочь Ирэн. Обе женщины месяцами спали в брезентовых палатках, питались тем же скудным солдатским пайком и ежедневно ассистировали хирургам. Кюри лично обучила более 150 женщин-добровольцев, чтобы те могли проявлять стеклянные пластины прямо в экстремальных полевых условиях.

За 4 года войны через их передвижные пункты прошло более 1 000 000 раненых солдат. 1 000 000 человек сохранили руки, ноги и собственные жизни благодаря упрямству одной целеустремленной женщины.

комфорт-класса и пожизненным чувством глубокой благодарности.

Мне тридцать два, я руковожу небольшим отделом в IT-компании, зарабатываю нормально и никогда не был жмотом. У меня есть железное правило: кто приглашает, тот и платит. Поэтому, когда я позвал двадцативосьмилетнюю Марину в хороший паназиатский ресторан в центре, я был абсолютно готов закрыть счет. Я шел на свидание с красивой, вроде бы адекватной девушкой, с которой мы довольно мило переписывались в приложении целую неделю.

Но, как говорится, дьявол кроется в деталях и в устрицах.

Марина опоздала на сорок минут. Впорхнула в зал, благоухая тяжелым парфюмом, эффектно скинула тренч на руки подоспевшему официанту и плюхнулась на диван. Ни слова извинений. Лишь царственный кивок: "Пробки жуткие, я так устала".

Дальше начался не диалог двух потенциальных партнеров, а кастинг на роль генерального спонсора. Марина взяла меню с таким видом, словно это был каталог ее законных трофеев.

— Так, я буду плато морепродуктов, вот эту фалангу краба, салат с тунцом и, пожалуй, бокал "Шабли". Нет, давайте сразу бутылку, я сегодня хочу расслабиться, — звонко продиктовала она официанту, даже не взглянув в мою сторону.

Я заказал себе стейк из лосося и двойной эспрессо. Я не считал чужие деньги и не жалел своих, но меня начало забавлять ее поведение. Знаете, есть такая особая хищная грация, с которой женщина-потребитель сканирует пространство. Весь наш разговор свелся к ее монологу о том, каким должен быть "настоящий мужчина". Настоящий мужчина должен решать проблемы, должен брать ответственность, должен возить на Мальдивы минимум дважды в год и, разумеется, должен понимать, что "женщина создана для любви и красоты, а не для работы в офисе с девяти до шести". Сама Марина, к слову, гордо именовала себя "энергопрактиком и арт-куратором", что в переводе на русский обычно означает беззаботное сидение на чужой шее.

Она съела половину краба, сделала пятнадцать селфи с бокалом на фоне интерьера ресторана, выпила почти всю бутылку вина и томно вздохнула.

— Ой, я так наелась. Слушай, вызови мне "Бизнес" до дома, а то я на каблуках, не хочу таксистов на экономе терпеть. И счет попроси, я уже устала.

Я кивнул. Официант принес черную кожаную папку. Я открыл ее. Итоговая сумма составляла девятнадцать тысяч семьсот рублей. Из них мой лосось и кофе стоили две с половиной. Остальные семнадцать с лишним тысяч — это была инвестиция в маринино "расслабление", фаланги краба и дорогое вино.

Я достал бумажник, вытащил карту. И тут Марина, поправляя помаду, глядя в зеркальце пудреницы, выдала фразу, которая стала финальным аккордом этого театра абсурда.

— Ты же чаевые нормальные оставишь? А то терпеть не могу жадных мужиков. Мужчина вообще должен всегда и за всё платить не глядя, если хочет, чтобы рядом с ним была ухоженная девушка.

Моя рука с картой замерла в воздухе. Я посмотрел на нее. На эту идеальную укладку, на надутые губки, на полную, железобетонную уверенность в том, что я — просто безликий банкомат, которому выпала великая честь оплатить ее гастрономическую фотосессию. Во мне не было злости. Во мне проснулся холодный, расчетливый прагматик с отличным чувством юмора.

Я убрал карту обратно в бумажник. Поднял руку, подзывая официанта.

— Будьте добры, рассчитайте нас раздельно, — спокойно, глядя прямо в глаза Марине, сказал я.

— Мне, пожалуйста, стейк из лосося и эспрессо. А девушке — всё остальное.

Зеркальце в руках Марины дрогнуло и с сухим стуком захлопнулось. Ее лицо вытянулось так, словно я только что предложил ей пойти работать на завод.

— В смысле раздельно?! — ее голос дал петуха, сорвавшись с бархатного шепота на базарный визг.

— Ты что, серьезно?! Ты же мужчина! Ты меня пригласил!

— Я пригласил девушку на ужин, чтобы познакомиться и пообщаться, — так же ровно, не повышая голоса, ответил я.

— А не спонсировал выездной банкет арт-куратора.

— Да ты вообще не мужик! Мужчина должен платить! Я вообще-то потратила время, я два часа делала укладку и макияж, чтобы украсить твой вечер! Я на такси сюда ехала! — ее глаза гневно сверкали, она судорожно схватила свой телефон.

Официант, человек с каменным лицом профессионала, тактично подошел с терминалом.

— Марина, — я приложил карту к экрану, оплачивая свои две с половиной тысячи. Оплата прошла с веселым писком.

— Твоя укладка и макияж — это инвестиции в твое же самомнение. Я не заказывал услуги аниматора, чтобы оплачивать твое время. Ты взрослая, независимая женщина. Наслаждайся крабом. И такси "Бизнес" не забудь себе вызвать, настоящие энергопрактики на экономе не ездят.

Я встал, надел пальто и не торопясь пошел к выходу. Спиной я чувствовал ее испепеляющий взгляд. Краем глаза я успел заметить, как она, нервно кусая губы, лихорадочно листает контакты в телефоне — видимо, искала, кто из ее "запасных аэродромов" сможет срочно перевести семнадцать тысяч на оплату элитного вина, потому что на ее собственной карте таких денег предсказуемо не оказалось.

Больше мы не виделись. Она, конечно же, заблокировала меня во всех мессенджерах, предварительно написав длинное, полное яда и орфографических ошибок сообщение о том, что я "нищеброд" и "неудачник, который не тянет королеву". Я посмеялся и удалил чат.

Давайте называть вещи своими именами. Когда девушка идет на свидание не для того, чтобы узнать человека, а для того, чтобы бесплатно поесть деликатесов на половину чужой зарплаты — это не свидание. Это банальный бытовой паразитизм.

Фраза "мужчина должен" работает только в браке и в партнерстве, где есть взаимное уважение, поддержка и общий бюджет. А на первом свидании никто никому ничего не должен. Галантность и желание заплатить за ужин у нормального мужчины возникают естественным образом в ответ на адекватность, скромность и искренний интерес со стороны женщины. Но как только включается режим агрессивного потребления и прайс-лист за "укладку" — карета мгновенно превращается в тыкву, а королева — в обычную халявщицу с непомерным аппетитом, которой самое место наедине с неоплаченным счетом.

А как вы считаете, прав ли мужчина, который разделил счет после такого откровенно потребительского отношения, или всё-таки пригласил — значит, терпи и плати за всё до конца?

руку:

— Патрик Генри, 1775 год, Филадельфия.

— Очень хорошо. А чьи слова: "Государство – это народ, и как таковое никогда не должно умереть"?

Опять рука Сузуки:

— Абрахам Линкольн, 1863 год, Вашингтон.

Учительница строго смотрит на класс:

— Стыдно, дети! Сузуки – японец, а знает американскую историю лучше всех!

В этот момент тихий голос с задней парты:

— За[дол]бали сраные япошки!

Учительница резко оборачивается:

— Кто сказал???!!!

Сузуки вскакивает и оттарабанивает:

— Генерал МакАртур, остров Гвадалканал, 1942 год.

При полном онемении класса, возглас с камчатки:

— Да соси ты!

Училка идет пятнами:

— Ктоооо???!!!

Сузуки мгновенно вскакивает:

— Билл Клинтон Монике Левински в Овальном кабинете, Вашингтон, 1997 год.

Возмущенный вопль:

— Сузуки – говно!!!

И ни секунды задержки:

— Валентино Росси на мотогонках ГранПри-Бразилия в Рио де Жанейро, 2002 год! –выпаливает японец!

Класс в истерике, училка в обмороке, распахивается дверь и появляется разъяренный директор школы:

— Е[ж] вашу мать! Что здесь за бардак???!!!

Не успевший сесть Сузуки:

— Президент Ельцин, заседание парламента России, 1993 год!

не стали, и сами работали потихоньку. Тут мимо шла одна колхозница из местных и решила за них заступиться. Подходит к парню, растрясла его, и кричит:

— Ты чё разлёгся, тут девки за тебя корячатся, а он лежит!

А парень был отвязный и просто, по-филогически послал её по-русски.

Колхозница разъярилась, кричит:

— Как твоя фамилия? Сейчас пойду к вашему комиссару и всё расскажу!

А парень серьезно ей отвечает:

— Пенис. Пенис моя фамилия. Иди, жалуйся".

Прибегает колхозница в штаб, а за комиссара там был один доцент. Она забегает и кричит:

— Что, комиссар?! Сидишь тут, бумажки пишешь, а Пенис-то у тебя не работает!

Доцент, настороженно:

— А почему Вы так думаете?

Колхозница, распаляясь:

— Сама видела! Девки стараются, корячатся, как могут, а Пенис лежит!

Доцент, смущённо:

— Уж позвольте, я с пенисом как-нибудь сам разберусь...

— Уж Вы разберитесь, разберитесь.

В стенгазете его нарисуйте, или на собрании обсудите, а то я вашему ректору напишу! И ушла, гордая, оставив всех в непонятках...

эти консервы в огромных количествах.

Во время Второй мировой войны в СССР американские мясные консервы стали поистине культовыми.

Это был один из лучших мясных продуктов, доступных советским солдатам. Российский историк из РГГУ Борис Иванов рассказывает: "Солдаты с любовью вспоминали их вкус и десятки лет спустя.

Консервы обычно ели с гречкой и другими кашами. Да и технология открывания с прикрепленным к банке ключом была удобной. Многие советские солдаты потом хранили эти банки, как сувениры.

У поэта Иосифа Бродского было дома две банки спама, когда он учился в начальной школе. И он считал это своим "детским богатством".

Во время войны США в рамках ленд-лиза отправили в СССР 2, 1 миллиарда (!) банок! Это было в пять раз больше, чем за годы войны было произведено консервов в самом Советском союзе.

Такого количества было достаточно, что бы одной только тушенкой кормить всю советскую армию почти целый год.

Шеф-повар одного из ресторанов на Гавайях Брюс Роналдсон в своей колонке пишет:

"На самом деле это чертовски хороший продукт, основанный на итальянской Мортаделле (нечто среднее между ветчиной и вареной колбасой прим. редакции). Вопреки городским мифам, Мортаделла и SPAM сделаны только из свиных ног и лопаток, а не из жира. Это ничуть не хуже классических итальянских нарезок".

После войны в США остались гигантские запасы консервов. Их наготовили на годы вперед. Срок реализации консервов подходил к концу.

И компания устроила массовую рекламную кампанию по всему миру, чтобы распродать остатки со склада.

Реклама SPAM была видна на каждом углу.

Вывески на магазинах, наружная реклама, транспорт — все было в рекламе SPAM.

По радио через каждые 30 минут включался рекламные ролик про эти консервы.

Британские комики из группы "Монти Пайтон" в своем скетче высмеяли SPAM.

И с тех пор слово стало нарицательным.

Так называют любую навязчивую рекламу.

Во время Корейской войны и после нее тушенка-SPAM в огромных количествах поставлялась в Южную Корею, причем завоевала там такую популярность, что слово SPAM стало сленговым выражением в корейском языке.

Сегодня в Южной Корее любая ветчина в упаковке называется СПАМ.

Кстати, SPAM выпускается и до сих пор.

Причем с 1945 года до 2020 компания продала столько же банок, сколько за Вторую мировую.

Больше такого взлета продаж в их истории не было.

работали с месячным отчетом, который утром обязаны были сдать в бухгалтерию. Я свою часть закончил и свалил спать. Толян оставался сидеть с бумагами, пересаживая Масю с колен то на стол, то на плечи, на голову… Уже за полночь он оставил все готовые документы на столе и лег спать.

К утру Маська прилично нагадила на столе, вывозила все наши бумаги вперемешку с дерьмом, изодрала в клочья — играла с ними.

Я, от ужаса и безысходности не представлял, что врать на работе, а невозмутимый Анатолий, засунул в пакет все документы, вместе с кошачьим дерьмом, взял Масяню за пазуху и мы поехали в контору. Только зашли в бухгалтерию, как главбушка сразу в лоб:

— Отчет готов?

Анатолий с гордостью:

— А как же?

… и достал из-под куртки Масяню. Все женщины завизжали от восторга, и кинулись гладить и хвалить котовского. А Масяня была, действительно, красивой, абрикосовой персиянкой.

Когда страсти поутихли, Толян спросил: — вот как наказать эту прелесть, если она напроказничала? Все, наперебой, стали его убеждать, что такую прелесть наказывать нельзя. Тогда Анатолий развернул во всю ширь пакет и заявил: — вот готовый отчет, но эта прелесть за ночь привела документы вот в такое состояние. Хохот и вонь из пакета разнеслись по помещению и за его пределы. Даже главбух, когда отошла от хохота, дала нам еще два дня, чтобы восстановить отчёт.