проекта и двор с парковкой.

Стороны:

Новоселы на пятым этаже — бывшие граждане Таджикистана, а ныне российские подданные.

На момент столкновения:

Муж (имеет свой автомобиль)

Первая жена (имеет свой автомобиль)

Бывшая вторая молодая жена (имеет свой автомобиль)

Малолетний [ман]дюк от первый жены (не х[рена] не имеют кроме наглости),

Два мелких карапуза (имеют памперсы)

Бабка не установленной родословной (имеет навык говорить хыр мыр, не понимать, хыр мыр)

Новый муж второй молодой жены (имеет свой автомобиль). (Да мы тоже охерели, что так типа можно)

Старожилы — Все соседи проживающие в доме.

Действие первое. Ваш подъезд — наш сарай.

Новоиспеченные соседи почему то решили, что вот площадка между этажами отлично подходит для хранения всех вещей.

Сначала появился, велосипед. Позже к нему добавились санки, самокат, коляска и полка для хранения обуви. На все замечание новые соседи отвечали тарабарщиной, мол моя твоя не понимать.

Как то на утро в половину площадки появился огромный сколоченный сундук! С замком. С запахом овощей. На вопрос, а не ох[рен]ели ли Вы? Стандартное — Моя твоя не понимать.... На перекуре, на парковке сказал соседу, что есть у меня идея позвонить в ЖКХ. Сосед попросил обождать чуть.

Утром какие то варвары вскрыли ларь и реквизировали все овощи.

Новоселы вызывали полицию, приехал опер и участковый. По итогу дело о хищение не возбудили. А вот участковый составил акт, вызвал пожарную инспекцию та нарисовала новоселам штраф и расчистить площадку...

Новоселы забили хер.

Вызвали сами участкового, дверь не открыли. Почесав в затылке пообещав подумать, участковый ушел.

Спустя два дня кто-то украл Ларь и цинично сжег за гаражами. На следующий день новоселы убрали свои вещи.

Действие второе. Пусть Памперсы летят.

Молодая мамаша выходя на улицу с мелкими карапузами особо не заморачивалась, насрали в памперс, памперс снимается и летит в сторону и по х[рен] куда.

Сначала пытались поговорить. Стандартное — моя твоя не понимать. Потом кто то собрал памперсы и положил ей на машину, а рядом кирпич. Эдакий ребус. Видимо мышление присутствовало, ребус был разгадан, начала выкидывать в урны у подъездов. Этим довела всех бабушек любящих посидеть у подъезда. Словесные барьеры были сломаны и ей довели информацию, что в следующий раз обосранный памперс оденут ей на голову, бабушки старые им на последствия по херу. И знаете помогло.

Действие третье. Ваша парковка — наша парковка.

Пришла зима и парковочные места необходимо стало чистить. Обычно, особенно в сильные снегопады выходим все двором, и чистим все парковочные места. Но новоселы решили просто не заезжать во двор на машинах, а подождать когда им места почистят. В первый раз прокатило. Во второй раз решили не чистить им парковочные места, а парковочных мест ровно по владельцам авто.

Новоселы решили, эту проблему. Поставили на очищенные места. И на востоке есть пе[тух]ы — решили все.... На пинки по машинам и сработку сигнализации новоселы не реагировали. Отправленным на переговоры не открыли дверь и предпочли затаиться.

Утром неожиданно новоселы узнали что кто-то накидал и утрамбовал снежок вокруг их машин и пролил его водичкой.... А сами машины обильно политы валерьянкой к радости всех котов в округе.

Пришел участковый, долго ржал, опрашивал соседей. Никто ничего не видел.

Через неделю соседи отловили главу семейства, о чем он сообщил во всех паблике города о притеснение приезжих и нацизме. Катнул что-то про коррупцию и на участковых. В пабликах ему напихали целую панамку, а соседи там же намекнули, что теперь то мы знаем что русский язык ты знаешь. Участковый пришел пообщаться отдельно. Плюс какая-то сволочь накапала в ПДН и соцзащиту. Соцзащита приехав и ох[рен]ев от табора в двухкомнатной квартире, выдала какое-то предписание, после чего исчезла бабушка, непонятный хер, и молодая жена с двумя мелкими детьми.

Оставшаяся жена стала ставить машину у соседнего магазина. Но не муж. Он продолжал ловить свободные места.

В один прекрасный вечер отъехав по делам на 15 минут, по приезду увидел прекрасную картину, новосел чистит моей лопатой парковочное место себе. Рядом стоит моя жена, соседка по площадке, на лавочке молча курят 5 мужиков живущих в нашем доме и контролируют уборку снега.

А произошло следующие, как только я отъехал, новосел побежал переставлять свою машину на мое очищенное место, это увидела моя супруга, психанула и с лопатой наперевес выскочила на улицу. Остальные подтянулись.

После следующего снегопада, да все следующие зимы больше во двор машину он не ставил, пользуется парковкой у магазина.

Итоги спустя 4 года.

Все семейство научилось здороваться.

Новоиспеченные граждане не захламляют подъезд. Жена за небольшие деньги сама вызвалась мыть подъзд в одиночку и кстати отлично моет, а в период пандемии по своей инициативе мыла с спец средствами.

Отдельная еще была борьба с мусорными пакетами в подъезде и с тем, что их сын не доносил пакеты до мусорки, выбрасывая мусор у подъезда или за углом дома. Но, пару раз получил [ман]дюлей от местных малолетних шалопаев и научились доносить все до мусорки.

Глава семейства отучился харкать и кидать бычки с балкона. Но тут чистое наше везение, харкнул на голову приехавшему в гости к матери полковнику полиции.

А вот зимой больше машины во двор так и не ставят.

Да стоит отметить, что глава семейства на тех же бабушек пытался быковать. Но на любой его крик во дворе, появлялись другие соседи и намекали что у нас так вести себя не принято и легко получить лопатой по хребтине.

А так в целом считай почти интегрировались.

будучи в столице нашей Родины, заметил что срок действия той самой карты через пару месяцев заканчивается, поэтому зашел в ближайшее отделение сбербанка и, дождавшись своей очереди, озвучил сотруднице в окошечке проблему. Типа, надо поменять, живу не в Москве и т. п.

"Девушка" (лет 45ти) берет у меня карту, проводит какие-то манипуляции с ней и говорит, что, первое, мы (т. е. сбербанк) такие карты больше не выдаем, можем выдать через две недели Визу или Мастеркард. Второе, я Вашу карту заблокировала.

Я ей:

— Первое, вопрос, а нахе@а Вы это сделали и кто Вас об этом просил? И как мне воспользоваться деньгами, лежащими на счету этой карты, ведь там в пересчете порядка пятисот евро. А второе, че это не вы выдаете такие карты, если во всем мире Momentum нормально выдают во всех банках.

— Ну вот так, не выдаем! А деньгами можете воспользоваться только через 45 суток!

— @#! %**!

Забрал карту, пришел в другое отделение, рассказываю эту историю.

У сотрудницы этого отделения в глазах вопрос (но не ко мне!). Забирает карту, манипуляции, выдает новую.

Я: -А деньги?

— Деньги на вашем счету, можете пользоваться.

— Прям сейчас, не через 45 суток?

— Прямо сейчас!

— Спасибо, до свидания!

В первое отделение больше никогда не хожу! Во второе частенько....

одна бабушка читала свои стихи. Нас в отделе было четыре человека, и мы всех выслушивали. Прошло больше двадцати лет, я там давно не работаю, но со мной полгорода продолжает здороваться. И приходила одна довольно пожилая квартиросъемщица, она как раз была из тех, кто заплатил и пообщался. А была она очень интересная женщина – такая юбка на ней ажурная длинная, кофты-куртки она не носила, у нее была накидка типа пончо со с мехом по периметру, прическа сбоку бантик, бусы с куриное яйцо красные. Вот один раз мы ее спрашиваем, а когда вы были молодой, тоже так эффектно одевались? И вот ее рассказ дальше от первого лица.

Когда я была молодой, я вообще была первая модница, какие вещи появлялись новомодные, я все покупала, доставала, шила по журналам, но одевалась по первому разряду. Однажды случай был со мной, поехала я в Питер по делам, это было в конце семидесятых, лет мне было слегка за тридцать. Естественно, нарядилась как можно модней: на мне были сапоги-чулки на толстом высоком каблуке, как раз они вошли в моду, на голове шиньон, юбка в клеточку. Короче, умереть не встать. Иду себе вся такая по Питеру, в витринах себя разглядываю, потому как красота неземная. Погода мерзкая, октябрь месяц, моросит мелкий дождичек, холодно, этот дождичек на мостовой замерзает, скользко. А мне хорошо, я иду вся счастливая, молодая и красивая. И тут по улице курсантики идут строем. А мне вот резко на другую сторону улицы понадобилось. И я так грациозно, аки лань на своих каблуках, перебегаю дорогу, да как поскользнусь на середине и падаю плашмя как раз перед ними – каблуки в одну сторону, шиньон в другую… Строй курсантиков рассыпается и они кидаются ко мне – "Бабушка! Вам помочь? "

последний почти пустой троллейбус — до 22.00 они ходили... В троллейбусе — наша Таня, еще одна наша же сокурсница - тоже из той же анатомички, шофер и в зюзю пьяный мужичонка на задней площадке. Расхожая истина: "Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки..." Мужичонке, похоже, водки хватило, ибо он решил позаигрывать с нашей героиней...

Девчонки после тяжелого дня обе дремали, склонившись вперед. Мужик подошел к Тане и, в лучших традициях этикета, попытался завязать непринужденную беседу.

Мужик: "Ддевушка, ввы откуда?"

Таня, монотонно-устало и спросонья чистую правду: "Из мооргаа..."

Мужик, обалдело: "А что вы там делали?"

На этом этапе до девченок стал доходить юмор ситуации.

Таня, чуть приподнимая голову: "Вы знаете..."

.. поднимаясь выше: "... Нас по ночам..."

.. еще выше: "... Иногда отпускают..."

И подняла на мужика глаза... украшенные синими тенями на веках... до бровей...

Тут случилось самое фантастическое: мужик поверил. Сразу, как только Таню разглядел... После чего махом почти протрезвел и в ужасе заметался, тут и остановка, на его счастье... Мужик, с каким-то уханьем унесся прочь, подруги рыдают от смеха за компанию с водителем. .. Водки, видимо, было все-таки мало...

всего заканчивалось ампутацией.

Недавно я наткнулась на архивы и дневники Марии Кюри, и мой привычный шаблон кабинетного ученого затрещал по швам. Мы все привыкли думать о ней как о гении с пробирками, женщине, которая жила исключительно фундаментальной наукой. Но в реальности эта обладательница 2 Нобелевских премий просто закрыла свою парижскую лабораторию и отправилась на передовую. Мария быстро сообразила, что только рентгеновские снимки способны изменить ситуацию и дать хирургам точную картину раздробленных костей.

Правда, возникла серьезная логистическая проблема. Абсолютно все рентгеновские аппараты находились в глубоком тылу, в просторных кабинетах крупных столичных больниц. Везти туда тяжелых раненых было бессмысленно, ведь это занимало слишком много времени. И тогда Кюри придумала удивительно изящную и смелую схему. Она обошла знакомых, выбила пожертвования и полностью переоборудовала 20 пассажирских автомобилей в передвижные рентгеновские лаборатории. Электричество для аппарата вырабатывала специальная динамо-машина, которую подключили напрямую к автомобильному двигателю. Спасенные солдаты потом с теплотой прозвали эти установки "Маленькими Кюри".

Но самый невероятный поворот в том, что ради этого проекта Мария пошла на курсы вождения и выучилась на автомеханика. Ученая с мировым именем сама крутила баранку тяжелого грузовика, сама меняла пробитые шины в прифронтовой весенней грязи и копалась в заглохшем моторе на разбитых проселочных дорогах. Вместе с ней на фронт поехала ее 17-летняя дочь Ирэн. Обе женщины месяцами спали в брезентовых палатках, питались тем же скудным солдатским пайком и ежедневно ассистировали хирургам. Кюри лично обучила более 150 женщин-добровольцев, чтобы те могли проявлять стеклянные пластины прямо в экстремальных полевых условиях.

За 4 года войны через их передвижные пункты прошло более 1 000 000 раненых солдат. 1 000 000 человек сохранили руки, ноги и собственные жизни благодаря упрямству одной целеустремленной женщины.

еще и пропитал ее своей вонью, скотина! Ты посмел не принять душ перед началом смены? " – не унимался хозяин фабрики. "Сейчас я провожу уважаемых людей и живого места на тебе не оставлю! " – скрипя зубами, подытоживал он. И тут же расплывался в улыбке офицерам "еврейского отдела" гестапо, наблюдавшим за этой сценой. Приглашая их в свой кабинет на рюмочку чая, он рассказывал, как трудно порой сдержаться, чтобы не заколотить работавших на него евреев до смерти. Проходя мимо душевой, отведенной "для этих еврейских свиней", морщил нос и передергивался от отвращения. Провожая гестаповцев, уже на пороге доверительным полушёпотом фабрикант прибавлял: "По правде сказать, навряд ли я успевал бы выполнять заказы вермахта, не имея их здесь. С кого еще можно спустить три шкуры и заставить работать с утра до ночи, как не этих евреев?! "

Расшаркавшись перед офицерами, Отто Вайдт возвращался в производственный цех и шел прямиком к обруганному рабочему. Чтобы рассыпаться в тысячах извинений. Впрочем, они были излишни: десятки работавших на него евреев понимали, что без этой театральности им не выжить. "Мы обступали его в круг, он раздавал сигареты, все облегченно вздыхали и смеялись. После очередной проверки Вайдт устраивал задушевные вечера, чтобы на какое-то время заставить нас забыть про наши беды и горести. Для этой цели он добывал где-то на черном рынке мясо или вино – и подливал нам снова и снова. Но никто из нас не пьянел – уж слишком напряжены были у нас нервы", – вспоминала одна из его работниц. Сегодня на месте фабрики в центре Берлина находится музей Blindenwerkstatt Otto Weidt – "Мастерская слепых Отто Вайдта". Мемориальная табличка гласит: "В этом доме располагалась фабрика слепых Отто Вайдта. На ней в 1940–1945-е годы работали слепые и глухонемые евреи. Вайдт посвятил свою жизнь тому, чтобы защитить их от верной смерти. Многие из тех, кто смог пережить войну в Берлине, обязаны этим ему".

Отто Вайдт родился в Ростоке на северо-востоке Германии. Его отец был мастером по обивке мебели. Этим же занялся вскоре и Отто: ремонтируя и продавая мебель, он вскоре переехал в Берлин и расширил дело до небольшой мастерской. Правда, неудачная женитьба привела к разделу имущества и продаже бизнеса. К тому же у Отто стало ухудшаться зрение. Решив в связи с этим освоить более тактильное ремесло, он занялся изготовлением обувных и одежных щеток. Это было предусмотрительно: уже через несколько лет Вайдт с трудом мог различать очертания предметов. К тому моменту его ремесленная лавочка превратилась хоть и в небольшую, но фабрику. К началу Второй мировой войны ей присвоили статус "важного для обороны" предприятия – ведь в армии, тем более немецкой, сапоги должны блестеть известно как.

К слову, проблемы со зрением у Отто начались прямо после прихода к власти нацистов. Все было прописано в медицинских документах и никогда не вызывало сомнений, но, как отмечали многие, "то, что надо было увидеть, он видел всегда". Примерно похожая история была и с его глухотой: ее обнаружили прямо на пороге Первой мировой, причина – "ушная инфекция". Отто тут же освободили от призыва в армию. Как предполагали многие, глухоту он симулировал, так как был убежденным пацифистом. А затем стал и слепым антифашистом. Как-то само собой вышло, что вокруг него было много евреев. Может, потому что поначалу, переехав из Ростока, он в Берлине никого не знал – и расширяя круг общения, примкнул к рабочему движению, внутри которого было много евреев. Как только в Германии вступили в силу нюрнбергские расовые законы, Отто стал набирать в штат своей фабрики исключительно евреев. Адрес его мастерской передавали из рук в руки – это был островок для самых слабо защищенных евреев: слепых и глухих.

Евреи в те годы в Германии уже не имели права самостоятельно устраиваться на работу. Они состояли на специальной "еврейской бирже" и ждали распределения на самые низкооплачиваемые позиции. Штат фабрики Вайдта был "раздут" в три раза – Отто подкупал начальника биржи и получал квоту на большее число сотрудников, чем требовалось для нужд фабрики. Почти все рабочие были бывшими постояльцами еврейского приюта для слепых, разгромленного нацистами. На фабрике Вайдта эти евреи не просто нашли приют, они погрузились в почти домашнюю атмосферу и вновь стали надеяться на лучшее. Отто бился за их благополучие каждый день. В 1942-м, когда начались массовые депортации евреев из Берлина, к мастерской Отто подъехал полицейский фургон. Всех работников загнали в него и увезли на сборный пункт для отправки в концлагеря. Весь день Вайдт обивал пороги гестаповского начальства, не скрывая ярости. Правда, гнев свой он объяснял "стратегической важностью" своего производства. Ну, и подкреплял доводы щедрыми дарами. Не удовлетворившись обещанием выпустить работников в ближайшее время, Вайдт отстоял у сборного пункта долгую зимнюю ночь – пока все его евреи не вышли за ворота. Они до последнего не верили в свое спасение, пока не услышали голос Отто. И взявшись за руги, друг за другом пошли, ведомые им, сквозь пургу к мастерской.

Конечно, не все истории заканчивались так безоблачно. Открыто Отто мог держать на производстве лишь евреев-инвалидов, но не членов их семей. Их он либо размещал в потайной комнате на фабрике, либо пристраивал в укромные квартиры, снабжая поддельными паспортами. Кстати, в 1942-м Отто встретился с сыном от первого брака, прибывшим на побывку из армии: хотел попросить его помочь достать документы погибших солдат, которые были бы крайне полезными для сокрытия евреев. Это была их последняя встреча – услышав от сына слова поддержки Гитлера, в том числе касательно еврейского вопроса, Вайдт прекратил с ним всяческое общение. Временами полиция с помощью доносчиков выходила на скрываемых вне производства евреев. В полицию попадал и сам Вайдт, но говорят, что начальник берлинского гестапо Франц-Вильгельм Прюфер получил от фабриканта столько взяток, что уже был вынужден оберегать его, дабы тот ненароком не проговорился. В ходе одной из полицейских облав на тайной квартире была задержана семья Алисы Лихт – одной из работниц Вайдта. Самой ей удалось скрыться на производстве, но разыскивавшие ее гестаповцы как бы ненароком обмолвились, что если она явится к ним добровольно, то они отправят всю семью не в Освенцим, а в Терезиенштадт, считавшийся более привилегированным. Алиса даже не раздумывала.

На протяжении полутора лет Вайдт еженедельно направлял ей посылки, которые в Терезиенштадте можно было получать. По словам Алисы, эти посылки поддерживали жизнь не только ее семьи, но и еще нескольких десятков человек. В итоге Алису все же направили в Освенцим. Но она успела сообщить об этом Вайдту. Отто тут же отправился в Освенцим – якобы чтобы наладить в лагерь поставку своей продукции. Бизнес-сотрудничества не получилось, зато Отто передал Алисе записку, сообщив, что готовит ей побег. Там же был адрес расположенной неподалеку квартиры, где девушку уже ждали документы, одежда и деньги. Алисе удалось сбежать, найти все припасенное для нее Вайдтом, добраться до Берлина и пережить войну.

Отто Вайдт после войны вложил все свое состояние в строительство сиротского приюта и дома для престарелых в районе Нидершёнхаузен. Одним из первых в Германии он заявил об ответственности каждого считавшего себя "чистокровным арийцем" за миллионы погибших евреев, истерзанных и сожженных в концлагерях. Вайдт умер в 1947 году. В сентябре 1971 года музей Холокоста Яд ва-Шем признал его Праведником народов мира.

проходим в операционную, сажу дочь на колени себе, беру ее руку, она с любопытством наблюдает за приготовлениями. И вдруг видит приближающегосяхирурга в баллончиком лекарства для замораживания (обезболивание), в детскоммозгу быстро включается табло "ОПАСНОСТЬ" и ребенок приводит в движение всемышцы на предмет быстрого покидания опасного места. Но я то на что — пытаюсьиз всех сих удержать ее. Дочь добавляет голосовое сопровождение, чего тоорет благим матом, не помогает, и тут она кричит (откуда взяла то это) -

"ЛЮДИ-и-и-и!!! Помогите!!! Ну кто нибу-у-удь, ну помогите-е-е!".

Хиругр легонько окковырнула ноготок и все, для меня все уже было вечностью.

Совершенно изнеможденная и мокрая, как мышь, я, пробормотав благодарностии извинения, побежала на выход из кабинета. О ужас! Весь предбанник был ужезабит очередью, все молча проводили меня одинаковыми взглядами: "Фашистка!".

Через год надо было с ней же посетить в первый раз стоматолога, помня онегативной реакции дочери на врачебный инструментарий, послала мужа, правданичего ему не сказала. Зато он рассказал, сколько народу было привлечено, чтобы заглянуть дочери в рот: Он сидел в зубоврачебном кресле, прижав еек себе, по бокам по медсестре держали руки, а спереди разжимал ее зубы врач.

Кстати, к врачам без инструментов реакция дочери была спокойной.