Поэтому мы запланировали день шоппинга. День шоппинга! Не знаю, как вам, по-моему, это запланированный кошмар. Выбирать одежду я просто ненавижу, поэтому, когда мы вошли в магазин, и я увидел бесконечные ряды стоек со шмотками, то впал в грех уныния — впереди был мучительный день, наполненный утомительными примерками, раздражённым обменом мнениями ("На такого урода вообще ничего выбрать нельзя! ") и жалкими компромиссами.

По случаю буднего дня и раннего часа огромный магазин был абсолютно пуст — на всём пространстве не наблюдалось ни единого человека. Взяв костюм, который, вроде бы, отвечал требованиям, мы зашли в примерочную. Типичное не то! Жена оставила меня одного и отправилась за следующим вариантом. Когда она уже подходила к кабинке с другим костюмом, дорогу ей преградил серьёзный солидный мужчина, появившийся неизвестно откуда. Не говоря ни слова, он забрал выбранный ею костюм, повесил его на место и вручил другой. Очень удивлённая, жена пришла с ним ко мне. Я надел, посмотрел в зеркало, и понял, что я вовсе не тот корявый невзрачный человек, каким себя представлял, а именно тот чувак, с которого скульптор ваял Аполлона Бельведерского, только в костюме. Что удивительно, супруга согласилась с этим мнением! Ура, костюм есть! Выйдя из примерочной я спросил молчаливого человека, где можно выбрать рубашку и галстук. Он знаком показал нам с женой оставаться на месте, отошёл на минуту и вернулся с рубашкой и галстуком. И никаких дурацких вопросов про размер шеи и степень приталенности! Да, но нужен ещё ремень! Однажды в таком же магазине я убил кучу времени, бродя вдоль стоек с сотнями ремней всех возможных размеров, цветов, фактур и материалов, в итоге ушёл с пустыми руками! "Белт? " — я с трудом вспомнил слово. Молчаливому потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы дойти до нужной стойки и вернуться с нужной вещью. "Ещё нужны "шуз", — выдавил я, уверенный, что тут-то молчаливый разведёт руками и скажет что-то типа "Уж извиняйте, не моя секция, ищите другого консультанта! "Не тут-то было! Уверенным шагом, по-прежнему молча, он провёл нас через весь зал, и, усадив меня на банкетку, поставил передо мной пару обуви. По-моему, он снял её с полки, не глядя, вслепую, как опытный шахматист. Обувь подошла идеально. Но не может же всё быть так хорошо! "Они же лакированные, — завопил я, — Я ненавижу лакированные ботинки! Я ненавижу людей, которые носят лакированные ботинки! " "Ты что, слепой? — сказала жена.

— Они идеально подходят к галстуку и ремню! "

Поняв, что он больше не нужен, молчаливый человек исчез также внезапно, как и появился. С того момента, как мы вошли в магазин, прошло не больше четверти часа, а я был обладателем безупречного комплекта одежды. Только одно "но" — в моей жизни крайне мало столь пафосных событий, для которых требуется такой прикид. Но это вопрос не к работникам торговли.

который достался мне по жребию судьбы, был не лыс, костюм его был не с пошорканными локтями и задницей. Он был весел, вежлив и опрятен. С первого взгляда в нем не было ничего бюрократического. Он даже при знакомстве протянул руку и как-то немного по-офицерски представился:

— Заместитель начальника ветеринарной инспекции, Сергей Петрович.

На этом все мои лучшие представление о нем ушли в небытие. Потому что начался обычный бюрократический процесс. С требованием каких-то бумажек, о которых я как предприниматель и слыхом не слыхивал. Но это ведь не освобождает от ответственности. И это я знал.

— К нам поступила информация, что вами получена партия мясного фарша и сейчас им активно ведется торговля?

Все было так и я в согласии кивнул головой.

— А имеется ли у вас ветеринарное свидетельство на данный продукт?

Здесь головой я кивать не стал, а глубоко задумался. Наверное потому, что свидетельства у меня не было и представить этот фарш в виде животных, которые имели отношение к ветеринарии, мне было довольно проблематично. Фарш-то прибыл из-за бугра. Где-то под Питером его сертифицировали на право торговли в России и ни о каком ветеринарном свидетельстве разговор не шел. А наверно должен был, раз целый зам. начальника приехал на него посмотреть.

— Фарш придется изъять из продажи.

— Но почему? — опешил я.

— Вот же сертификат, где черным по белому написано о его безопасности и сроках реализации. У меня еще полгода на его продажу..

И тут он как настоящий чиновник достал какую-то замусоленную книжку из имеющегося у него портфеля. Настолько замусоленную, что я увидел в ней смерть, мою как предпринимателя. Он послюнявил палец и изрек: ГоСТ на фарш, срок хранения 12 часов с момента изготовления.

— Ты не охуе... — дрожащим голосом выдавил я, но быстро все исправил — вы уверены, что здесь нет ошибки?

— Здесь нет никаких ошибок, читайте сами — и протянул мне книжонку.

Написано было именно так и я сделал еще одну попытку:

— Я его не готовил. И ничего не хранил. Здесь написано охлажденный, а у меня глубокой заморозки.

— В любом случае фарш, согласно ваших же документов.

При этих словах я понурился. Потерять сорок тысяч баксов в самом начале для предпринимателя подобно смерти, тем более, что весомая часть из них кредитная. О своей смерти думать не хотелось и я прокручивал в голове картинки с Сергей Петровичем. Вот он лежит в зеленой траве растоптанный быком-производителем. В руке у него шашка или даже меч-кладенец, он же должен был чем-то обороняться. А вот здесь на него напала стая бездомных собак им кастрированных. Они разнесли куски его плоти по всей округе. А вот здесь он заварен в бочке с кошками и задыхается от их мочи. Нет, вы не подумайте, что я садист, но с моей точки зрения ветеринар должен погибнуть как-то по ветеринарски. Героически.

— Наверное убить меня хочешь — вывел он меня из раздумий.

— Зря, ведь за мной государство. А я тебе еще и помочь могу!

— Нет, что вы, что вы. Я же не бандит, я предприниматель. Мое дело не с ножом бегать, а договора подписывать. А как вы мне можете помочь?

— Ну отправить твой фарш на промпереработку. Не ахти выход, но хоть какой-то. Вот где-то у меня номер телефона директора мясокомбината записан. — поковырявшись в блокноте, он произнес — Переписывай. А я пойду пока холодильники опломбирую. Дня три тебе на раздумье хватит?

Не успел он уйти, как я набрал данный им номер. Представился, выслушал ответное представление и пожаловался на судьбу злодейку.

— И много у тебя там этого фарша? — раздалось в трубке.

— Да почти сорок тонн без малого, что за день успели продать. Народ метет, но ветеринары одолели.

— Ну хорошо, если анализы качество подтвердят, тысяч десять баксов могу дать. Но не сразу, по реализации.

Это был еще один пинок ниже пояса. И я представил как он крутится в мясорубке, но на самом деле сказал:

— Хорошо, я подумаю.

Думать было о чем. За этим наверно тоже стоит государство. Завод еще не приватизировали. Вот говорили же мне друзья, иди в рэкет. Нахрен тебе этот геморрой с предпринимательством. Не послушал их тогда, а сейчас придется идти к смотрящему. Благо знакомый, бригадиром был на зоне, когда я там был вольнонаемным механиком цеха. Наверно поэтому на меня пока не было наездов.

"Фигура" встретил меня с интересом. Поинтересовался жизнью и мое предложение, что я в "общак" хочу отстегнуть тысяч восемь баксов прослушал с непониманием.

— "Крыша", что ли нужна? Ты ж вроде никогда не платил?

— Да и сейчас не собираюсь. Если у тебя какая-то левая фирма есть, передам ей по договору фарш на промпереработку и реализацию на сорок тысяч бакинских. Дам клиентуру из покупателей. Двадцать процентов от суммы будет твой навар. Остальное мне, больше не могу, кредиты.

Он хмыкнул и в согласии кивнул головой.

Остальное было дело техники. Моей, предпринимательской техники. Договор, накладные, этикетки и прочее. Все сделалось быстро и правильно.

Когда дня через три заявился Сергей Петрович, я был ему немножко рад.

— Ну как у нас дела? Вернее у вас? — поинтересовался он.

— Нормально. Вот нашел фирму, которая взяла весь фарш на промпереработку. Я им и холодильники продал вместе с этим фаршем.

— Как продал? Они же опломбированы? — ошалел он.

— Так я никакие пломбы не трогал. Они и так взяли.

— Что за компания? Пойду им выпишу предписание. — и метнулся к дверям.

Обратно его притащили за шкирку.

— Говорит, ваш человек, шарился там у холодильников. Если ваш, забирайте, а если нет, то грохнем! — произнес какой-то двухметровый менеджер новой фирмы.

— Да мой, мой! — успокоил его я.

— Котлеток зашел покушать из фарша, но не знал, что фарш уже ваш.

— Ну ладно. — менеджер нехотя отпустил шкирку пиджака.

— А мож, все же грохнуть, что-то его рожа мне не нравится. Про какие-то пломбы орал. Я б грохнул!

— Да ладно, сейчас все решим. Все хорошо. — успокаивал его я.

— А как же ветеринарное свидетельство? — немного успокоившись и поправив пиджак, произнес Сергей Петрович. Оглядываясь на двери.

— Твою ж медь, забыл, забыл. Подождите секундочку, сейчас я ихнего представителя вызову, вы с ним все и решите.

— Да ладно.

— Сергей Петрович сделал какое-то мне неведомое движение, то ли пригнулся, то ли под стол хотел нырнуть, — вы же на промпереработку передали, так что все нормально.

— А государство не будет против? — когда он аккуратно заглянув за двери, хотел уже прощаться.

— Да нет, что вы. Разве государство такие мелочи интересуют. Это ваши дела, предпринимательские.

у тебя пуговица оторвется или заплатку надо будет наложить — к маме побежишь?

Летом 87-го, спустя три года после дембеля, ехал поездом в отпуск к родичам.

А в купе со мной оказалась женщина (гусары, молчать!) с пятилетним сынишкой.

Когда вошёл, она разглядывала сандалик с оторвавшимся ремешком. Просто нитки порвались, которыми ремешок был вшит. Вот только-только, когда в вагон заходили.

И переобуть мальчишку не во что.

Я такой:

— Да нет проблем! Сейчас пришью!

Она удивилась:

— А вы умеете?

Я усмехнулся:

— Чего тут уметь — я же в армии служил. Солдат всё умеет!

Вынимаю из кармана записную книжку, которая служила со мной последний год, а из её обложки — картонный такой профиль катушки с черной, белой и защитного цвета нитками, а за нитки заткнуты две иголки.

Перочинным ножиком дорезал нитки по шву в стороны, вставил хвостик ремешка, прошелся двойной черной ниткой по шву — по прежним отверстиям.

Женщина сказала сыну что-то назидательное о настоящих мужчинах.

Ту записную книжку сейчас найду, наверное. Но той "катушки" давно уже нет. Потерял, разгильдяй... Жалко...

что наносит вред лесам и окружающей среде, и было бы правильным перестать использовать палочки совсем.

Заявление шведской школьницы вызвало бурную негативную реакцию в Китае. В частности более всего в отношении Греты встречалось слово?? (zu? p? o), что дословно переводится как рот-пушка. В интернет-сленге Китая это обозначает человека, который грозный только на словах, но на самом деле не может ни сделать ни предложить ничего полезного.

В Китае над ней очень сильно посмеялись, заявив, что она не понимает о чем говорит и изучить с какой скоростью растёт бамбук, насколько он крепкий и насколько он не вредит экологии. Продукт полностью органический. Также, в ответ ей предложили отказаться от средств личной гигиены и носить одежду из листьев и не пользоваться бумагой, так как при изготовлении бумаги используются синтетические вещества.

А я со своей стороны предлагаю Грете не носить вообще никакой одежды и обуви.

Для производства одежды из меха и кожи убивают животное.

Для производства одежды из растительных волокон уничтожают растения, а значит увеличился парниковый эффект.

Одежда из синтетических волокон вредна, потому что сплошная химия.

Вот пусть Грета голая ходит.

Или сплетёт себе трусы из собственных волос.

высокомерное презрение аристократа, обнаружившего рядом со своей усадьбой цыганский табор. Семьи военнослужащих, привыкших к веселым условиям жизни в дальних гарнизонах, спокойно воспринимали такие "неприятности", как жизнь посреди трущоб, отсутствие личного автомобиля или один телевизор на весь многоквартирный жилой дом, да и тот показывает всего один канал четыре часа в день. Посольские жили на порядок лучше, да и снабжение у них было на порядок получше. Короче, дабы не смущать неокрепшие от внезапного выезда за границу умы холопов, военнослужащим и членам их семей было запрещено посещать территорию посольства (за исключением посещавших посольскую школу детей). Аргументация была простая: "Официально вас здесь нет".

Тут надо сказать, что в некотором смысле они были правы. Официально единственным советским военнослужащим на территории Народной Демократической Республики Эфиопия был советский военный атташе, постоянно находившийся на территории все того же посольства. Все остальные официально были кубинцами. Отец, как и все остальные военные советники, таскал кубинскую военную форму без знаков отличия. Паспорта собирались у всех после пересечения границы, и выдавались обратно только при отбытии на Родину. Ну да нашим на это было пофигу: нас много где официально не было тогда, да и сейчас тоже.

И вот однажды произошла знаменательная встреча. Встретились полковник из нашего дома и то ли второй, то ли третий секретарь посольства (хрен его знает, кто он был такой, знаю только, что его жена — вреднейшая тетка — была у нас учителем английского). Точнее, встретились их автомобили. Военный УАЗик встретился с посольским Жигуленком.

Тут надо остановиться на автомобилях чуть подробнее. Посольский автомобиль — это была экспортная "семерка" белоснежно белого цвета. Не иномарка, конечно, но практически мечта любого советского человека. Месяц как привезли из Союза. Сам товарищ дипломат любовно натирал ее по утрам, когда мы топали от школьного автобуса до здания школы.

А УАЗик... ну что сказать, заброшен в Эфиопию лет за 10 минимум до моего приезда, а сколько он до этого колесил по просторам нашей необъятной родины — одному Богу известно. Весь побитый, облезлый. Крыша была сделана из плетеной изоленты, поскольку брезент давно в условиях африканского климата сгнил (а может, и до этого сгнил, никто не в курсе).

И вот эти два одиночества встретились аккурат напротив нашего дома. Полковничий УАЗик решил пересечь встречную полосу и заехать во двор, посольскому Жигуленку это не понравилось и он пошел на таран. Результат: разбитая в хлам морда Жигулей и помятый бок "козлика". Машины через какое-то время растащили. Жигули, естественно, под списание. УАЗик в выходные мужики выровняли киянкой, покрасили — и стал он в некотором роде даже лучше, чем до аварии. А вот дальше началось развлечение в виде попыток посольских получить возмещение ущерба со стороны военных.

Кто имел несчастье попасть в ДТП с участием военного автомобиля, тот в курсе — даже внутри Родины получить какое-то возмещение при этом практически невозможно. А уж за ее пределами... Но дипломаты были настойчивы, о своих требованиях напоминали едва ли не каждую неделю, каждый раз апеллируя ко все более высокопоставленному чину. Пока, наконец, на приеме по поводу какого-то из праздников (вроде, это было 7 ноября) к присутствовавшему на этом приеме главному военному советнику (фамилию уже не помню за давностью лет) не подошел тот самый пострадавший и не начал старую песню о том, что неплохо бы получить новые Жигули взамен убитых старых. На что, по свидетельству отдельных товарищей, получил от товарища генерала ответ примерно следующего содержания:

— Послушайте, ну вы же сами всегда говорили, что советских военнослужащих в Эфиопии нет! На каком основании вы тогда пытаетесь истребовать возмещение ущерба с Министерства обороны СССР? Как вы там раньше говорили, кубинцы здесь? Ну вот в кубинское посольство и обращайтесь!

третий час, поэтому все они были ХОРОШИЕ.

И вдруг, ВНЕЗАПНО! , один из гостей обнаруживает, что у него пропала ДОРОГАЯ кожаная куртка, да еще и с документами, деньгами и ключами от машины. Паника, крики, взаимные обвинения ни к чему не привели, куртка не нашлась. Гости начинают вспоминать и таки вспоминают, что да, терся какой-то подозрительный субъект в бороде и валенках возле вешалок. Однако лица его никто не запомнил, а кто запомнил — описать не смог по причине полного отрыва от реальности.

Потерпевший идет в милицию (или тогда уже полиция была?) и пишет заявление. Дежурный следователь качает головой, мол, бесперспективное дело — ни описания, ни внятных следов преступника нет.

Тут на сцену выступает ваш покорный слуга, который после начала всей бучи потихоньку, но очень быстро свалил домой, скинул видео свадьбы на компьютер и нашел фрагмент, на котором субъект запечатлен крупным планом. Дальше дело техники — стоп-кадры в разных ракурсах, печать фотографий и предъявление их следователю.

Секунд 15 следак и эксперт смотрели на фото, потом глубокомысленно кивнули друг другу и вызвали дежурный наряд.

К утру преступник уже сидел в КПЗ и давал показания. Взяли его теплым — куртка, документы, ключи при нем были, только денежек немного потратил — на водочку. Кстати, оказался он рецидивистом — за месяц до этого освободился после отсидки за кражу, поэтому и портрет его был органам знаком.

Мораль искать не будем, но закончим словами фильма: "Тебя посодют, а ты не воруй! "

ей советую: "Ты сперва второй вопрос расскажи, и задачу объясни, а по первому вопросу тебя они чего-нибудь спросят и с тройкой отпустят".

В комиссии две тетки. Люда выходит к доске, зачитывает номер билета и начинает писать формулы из второго вопроса. Тут заходит военрук, и начинает с нашими училками о чем-то шептаться. Похоже, тема увлекательная.

Но професиональная выучка берет свое, физичка, одним глазом косит на доску, исписанную фирмулами и спрашивает: "Готова? Рассказывай". Людка что-то бубнит. Учителя продолжают жужжать о чем-то своем. Людка закончила отвечать и говорит: "По этому вопросу все". Физичка, не поворачиваясь к доске, командует: "Хорошо, теперь готовь второй вопрос".

Пауза в полсекунды, Людка мухой стирает ответ, и начинает писать все заново. Военрук уходит, дамы удовлетворенно поворачиваются к доске.

Людка громко завляет: "Второй вопрос". И начинает рассказывать вопрос по второму разу. Класс не дыша ожидает финала. Финал — четверка.

плакатным пером была нарисована, трехлитровая банка, с краями, смазанными маслом, и помещенной внутрь лестницей. Муха садится, говорил студент, показывая указкой на край банки, поскальзывается и падает на дно. Возникает резонный вопрос "зачем там лестница". Так вот в этом-то все дело, профессор. Две последних ступеньки лестницы подпилены!

Двое актеров на концерте "зависли" в диалоге:

— Муха падает, — говорил изобретатель и замолкал.

— И?

— Поднимается!

— А дальше?

— Падает!

— Ииии?

— Поднимается.

— Поднимается?

— Падает…

— Просто падает?

— Нет, она ломает себе крыло, когда падает. Потом поднимается

— И падает?

— Падает и ломает себе ногу.

Минут за пять они переломали несчастной мухе все кроме глаз и порвали зал напополам, так и не добравшись до подпиленных ступенек. Из зрителей никто дышать не мог.

Почему-то всем понравилось, несмотря на садистский уклон новой репризы. Всем кроме сценариста, ещё и рисовавшего плакат. И он отомстил.

На следующем выступлении после того как с проекта упала голубенькая занавеска, зрители и актеры, кроме банки с лестницей неожиданно увидели очень потрепанную муху. На четырех костылях, с загипсованными конечностями, повязкой на глазу и сообщением: "Делайте что хотите, но я туда больше не полезу!".