в нем показалась защищенная от вируса голова и голова сказала:

— Мужчина, подождите, а вы зарегистрировались на нашем сайте?

— Нет, но вот у меня: паспорт, три свидетельства о рождении, справка о том, что мы многодетная семья, пропуск сына в шко…

— Стоп, стоп, стоп — это все, конечно хорошо, но без регистрации никак. Зарегистрируетесь, тогда и подходите.

Леша поблагодарил, присел на школьную скамеечку и при помощи телефона, дыхательных упражнений и флегматичного характера, за каких-то два часа сумел-таки зарегистрироваться.

Опять постучал в окошко, голова очень удивилась, что Леша так быстро смог нагнуть школьный сайт и призналась, что у других на это уходит дня три, а то и четыре.

Потом голова объяснила, что с пайком все равно ничего не получится. Пайков больше нет. Все уже разобрали. Может в следующий раз.

— Как в следующий раз? Барышня, а зачем же вы мне велели регистрироваться? Зачем я как дурак два часа боролся с вашим убогим сайтом, раз все пайки уже разобрали?

— Во первых — я вам не Барышня, а Жанна Ивановна — первый заместитель пайкового министра всей школы, а во вторых – вы слишком поздно зарегистрировались, вот если бы вчера, то другое дело — все бы сегодня получили, а так, побудете в резерве какое-то время, может в будущем когда-нибудь. К тому же карантин не вечен, так что, скорее всего, не в эту пандемию.

— Спасибо, Жанна Ивановна, за помощь, я наверное домой пойду. До свидания.

— Да, идите, всего хорошего.

Вернулся Леша домой, снял перчатки, побрызгал на тележку спиртом, разогнал разочарованных детей, которые поджидали папу с большой сюрпризной коробкой, открыл компьютер и написал подробную "телегу" правительству Москвы.

На следующий день Лешу разбудил телефонный звонок:

— Ало, Здравствуйте – это Жанна Ивановна. Ну, что вы так сразу, Алексей, за горло нас берете? Вы бы хоть, не важно... Одним словом, приходите хоть сейчас, получите вы свой несчастный паек.

Через час Леша уже привязывал огромную двадцатикилограммовую коробку к своей тележке, а голова в маске высунулась из окошка и грустно сказала:

— Так на всякий случай, чтобы вы знали: из-за вашей кляузы… Короче, это коробка моего сына. Я отняла у него, чтобы отдать вам. Вот так. Кушайте на здоровье.

— Как отняли у сына? Вы ведь первый заместитель пайкового министра всей школы и даже вашему сыну не хватило?

— Вот представьте себе.

— Извините пожалуйста, что плохо о вас подумал, думал, что вы эти коробки, это самое, а вы вот как, даже родному сыну не дали, чтобы других накормить. Вы знаете, в таком случае, я никак не могу забрать эту коробку. Я еще у детей продукты не отнимал. Вот возьмите его обратно. даже спорить не будем.

Жанна Ивановна особо спорить не стала и коробка провалилась обратно в окно выдачи.

Леша еще раз поблагодарил голову за благородство, извинился и опять налегке ушел домой.

Дома снова разогнал разочарованных детей и написал короткое благодарственное письмо в правительство Москвы.

Поблагодарил за оперативное вмешательство в ситуацию и попросил как-нибудь наградить первого заместителя пайкового министра всей нашей школы за благородство. Что мол она, не задумываясь, вырвала кусок изо рта своего сына и отдала этот кусок другому ребенку. В школе пайков, оказывается, на один меньше, чем нужно. Непорядок.

На следующее утро к Леше во двор, на белом компрессорном мерседесе, въехала сама Жанна Ивановна.

Она вытащила из багажника коробку и сказала:

— Вот, Алексей, возьмите ваш паек. Представляете, какая радость, оказывается он случайно закатился под шкаф, а сегодня к счастью нашелся.

Слава богу все наши дети теперь с коробками. Только огромная просьба, Алексей, больше не нужно писать кляу... помогать нам. Все ведь уже хорошо, правда ведь?

— Ну, как скажете, помог чем мог.

— Спасибо огромное, еще раз. Если хотите, я вам сама буду привозить новые пайки, чтобы вы не затруднялись.

— Ну что вы, этого не надо, у меня же есть тележка...

вас за проезд?!

— Вошедшие, рассчитываемся, рассчитываемся!

Все в том же духе, как обычно. Так вот, подходит к нам эта кондукторша и привычным тоном произносит одно из своих призывных требований:

— Так, тут молодые люди, расчитываемся!

И тут один из моих соседей по сидячему месту, не моргнув глазом, отвечает:

— Первый!

2 сосед:

— Второй!

Третий:

— Первый!

Мне ничего не остается, как произнести следующее:

— Второй! Расчет окончен, товарищ кондуктор!

И, как бы в подтверждение своих слов, предъявить ей свой проездной (льготный для организаций).

У кондукторши медленно захлопывается челюсть. И она произносит коронную фразу:

— Эти (кивок в сторону соседей) с вами едут?

Оценив ситуацию, честно отвечаю:

— Судя по всему, да.

Кондукторша:

— А, ну, да — ну, да, извините.

И следует далее к другим пассажирам.

Занавес.

— А где он?

— На кладбище!!

Неловкое молчание и неуверенный голос:

— И давно?

— Сегодня!

Там помолчали, но все-таки спросили:

— Так что, с ним никак нельзя связаться?

— На сотовый звоните!!

Опять тишина и голос:

— А сотовый с ним?

— А нафига он мне?!! Еще и на него отвечать?!! — и жена бросила трубку.

Я в это время крашу оградку. Вдруг звонок, долгий такой — настырный.

Руки у меня в краске, погода дрянь: ветер сильный и холодный. Кое-как взял трубку, закрываясь от ветра ответил. В трубке долгая тишина и потом слегка заикающийся голос спросил:

— Вы где?

— На кладбище.

Тишина...

— А как вас там можно найти?

Я огляделся.

— От центрального входа шестая могила справа!

Связь прервалась: ) Я пытался позвонить потом по этому номеру, но после первого звонка его отключили. До сих пор не знаю кто звонил

крышки закрываются, кованые ручки, есть немного финтифлюшек, но общий вид- строгий минимализм.

И вот как раз при нас приехали покупатели. Муж с женой. Упитанные, среднего роста, с добрыми улыбчивыми лицами.

Минут 15 крутились вокруг мангала, щупали его, тыкали, открывали-закрывали, в итоге начали переговоры.

Покупатель-муж:

— Ну что, вроде нормально, правда мы думали, что он побольше всё таки... Ладно, давайте по цене разговаривать.

Продавец:

— Не знаю почему вы так думали, я размеры все указал, фотки выложил... А что по цене разговаривать? Было написано: "восемнадцать тысяч без торга", по телефону я цену озвучил, чего обсуждать-то?

Жена покупателя:

— Ну, вот в Леруа новый мангал двадцатку стоит, например...

Продавец:

— Зачем вы мне это сейчас сказали?

Жена:

— Ну как зачем? Я к тому, что у вас дорого.

Продавец:

— Как дорого, если в Леруа стоит двадцать, а у меня восемнадцать?

Муж:

— Ну так в Леруа-то он новый!

Продавец:

— Ну так он там и стоит дороже!

Муж:

— Смотрите (достаёт три пятитысячных купюры) Вот прямо сейчас даю пятнадцать и увожу мангал. Как вам?

Продавец:

— Добавляйте к пятнашке ещё три и берите. Я вам помогу загрузить.

Жена (нервно):

— Послушайте, ну нас не устраивает восемнадцать! Поймите.

Продавец:

— Не устраивает? Ну тогда не берите.

Муж:

— Мы с Октябрьского района, весь город проехали, вы чего предлагаете?

Продавец (небольшая пауза):

— Весь город проехали? Ну тогда предлагаю купить...

Жена:

— Восемнадцать слишком дорого.

Продавец (опять пауза):

— Дорого? Ну тогда предлагаю не покупать...

Муж (нервно):

— Ну вы чего как ребёнок? "Предлагаю-не предлагаю"! Чего издеваетесь то?

Продавец (перебивает):

— Я как ребёнок? В объявлении было указано, "восемнадцать без торга", по телефону цену подтвердили, но вы приезжаете и начинаете торговаться. Это вы издеваетесь.

Жена (берёт мужа под руку, тащит к калитке):

— Ну и ладно. Мы думали вы взрослый человек, договориться можно, а вы тут строите из себя...

Продавец:

— Ну как хотите.

Закрывает калитку, покупатели что то говорят ему через забор, но он не поворачиваясь уходит. Проходя мимо меня слышу как он возмущённо что то бормочет, словно продолжая спор.

Минут через десять подходит мой напарник- Виталька.

— Серёг, слушай, мангал то хороший...

— Хороший.

— Я тут сварщикам знакомым фотки отправил, они сказали, что за восемнадцать тысяч надо брать и бежать. А ты как думаешь?

— Думаю, что если тебе нужен мангал, то самое время его купить. У меня чуть побольше, но без коптилки, знакомые за двадцать пять в прошлом году варили.

Виталька зовёт заказчика:

— Слушайте, мангал продаёте? Давайте я куплю.

— Покупай.

— У меня есть восемь тысяч, а десятку отдам когда вы с нами рассчитаетесь. Идёт?

— Идёт. (берёт деньги) Когда заберёшь?

— Завтра. Специально на буханке приеду.

— Договорились, мангал твой, пойду объявление удалю.

Проходит минут двадцать. У калитки снова нарисовываются ушедшие покупатели. Муж с женой. Улыбаются, зовут хозяина. Тот с удивлённым видом идёт к забору.

Продавец:

— Вернулись? Забыли что то?

Муж (радушно):

— Забыли. Ага. Мангал забыли.

Жена:

— Ну мы наверное не так начали, а вы не так поняли.. Короче, ладно, берём мангал. Вот восемнадцать тысяч.

Продавец (вздыхает):

— Извините, но не успели... Мангал продан уже. Я объявление удалю сейчас.

Разводит руками, отворачивается от калитки, собирается уходить.

Муж:

— Ну подождите. Ну как же так? Постойте.

Продавец:

— Да?

Муж:

— Я понял. Хорошо. Это, типа, наказание такое, да? Ну ладно, вот смотрите (достаёт четыре пятитысячных) Вот двадцатка. Ну как бы нам урок. Поможете мангал в машину загрузить? (улыбается) Обещали!

Продавец:

— Мангал продан. Мне уже половину денег за него отдали.

Жена (нервно)

— Чего продан? Вон он стоит!

Продавец:

— Завтра заберут, я уже деньги взял.

Муж:

— Кто купил? К вам никто не приезжал и не приходил! Мы видели. Зачем так делать? Мы первые были, в чём проблема?

Продавец:

— Первые были? Вы вместо покупки стали мне рассказывать про цены в Леруа (удивлённо замолкает) Стойте. А вы откуда знаете, что никто не приезжал?

Жена:

— А мы в машине сидели на перекрёстке, за кустом черёмухи! (муж дёргает её за руку, заставляя замолчать)

Продавец:

— На хрена вы там сидели? Впрочем ладно. Видите у меня мужики работают? Вот они и купили.

Муж (трясёт калитку):

— Но мы первые были! Так дела не делаются!

Жена:

— И что вы предлагаете? Нам теперь домой ехать что ли?

Продавец:

— Можете ехать... а можете ещё в кустах посидеть...

Муж (злобно):

— Ну, мужик, смотри! Земля круглая, город маленький! Встретимся обязательно. Слышишь? (жена начинает его оттаскивать от забора)

Продавец (флегматично):

— Встретимся. С вашей женой наверняка увижусь ещё.

Муж (вырывается):

— Что ты сказал? Что? Повтори!

Продавец:

— Я говорю, что с женой твоей увижусь, скорее всего. Я в Октябрьской поликлинике гинекологом тружусь.

Муж замолкает. Жена уводит его в сторону автомобиля, напоследок обращаясь к продавцу: -А ты умный самый?

Продавец:

— Не самый, но далеко не дурак.

Покупатели уехали, зачем то дважды проехав вокруг участка, глядя на нас с недовольными лицами.

Виталька увёз мангал на следующий день.

— мне было лет двенадцать, — увидела у бабушки новые ботинки явно не её размера. А у меня подмётки ботинок просто переломились пополам. И у родителей не было денег купить новые. Я даже не просила: знала, что денег всё равно нет. Я спросила: "Бабушка, ведь тебе малы ботинки, — может, отдашь мне? "Она ответила: "Да ты что, это — мальчикам! Ты вон возьми бечёвку и шило, зашей, и ещё походишь". И она, старенькая, трясущимися руками протягивала эти ботиночки одному мальчику, другому... А они отвечали: "Что ты, бабка, на размер-то погляди, они ж размера на четыре меньше... "И она убрала их в сундук. Года через два она вспомнила про них и попыталась отдать мне. И я тоже сказала: "Бабушка, да ведь за эти годы нога-то у меня выросла. Вынеси их на помойку, — глядишь, кто-нибудь подберёт". Спасибо, я запомнила, как почти год ходила в ботинках, на которых каждую неделю надо было заново сшивать подмётки бечёвкой.

Помню, что всегда лезла участвовать во всех конкурсах, и чаще всего что-нибудь выигрывала: футболку, бейсболку, часы... Мама снисходительно улыбалась и говорила: "Умница, а теперь подари это братику". "Мама, да ведь им это не нужно! " — "А это — не твоё дело, сказано тебе — подари". Я отдавала такую желанную вещь кому-нибудь из братиков и слышала: "Да мне это на фиг не надо". "Мама, все братики выбросили мои подарки на мусорку, — можно, я их заберу? " — "Нет. Ты всё равно не будешь это носить. Я сказала — не будешь". — "Но почему? " — "Потому что эта футболка — чёрная. Девочки не носят чёрное, это — для мальчиков. Девочка должна носить розовое". Блин, я обожаю чёрный цвет! И ненавижу розовый! Но "девочка должна... "

В год, когда мне исполнилось двенадцать, я научилась гонять на мотоцикле. Меня научил дядя, брат мамы. У него был "ишак" — "ижак": ИЖ-Юпитер, раздолбанный, еле живой от старости. Я вскакивала на него и носилась по окрестностям. Когда мне исполнилось семнадцать, об этом узнали родители. Был жуткий скандал на тему "Девочка должна — девочка не должна". Мотоцикла мне больше не давали. Когда спустя несколько лет дядя умер, я просила тётку: отдай на память о дяде его "ишачка", я приведу его в порядок. Нет! Разве можно! Есть же мальчики! Это ничего, что никто из мальчиков ни разу не сел в седло мотоцикла: ведь у мальчиков могут когда-нибудь родиться мальчики, им пригодится! Через несколько лет "ишачка" сволокли на свалку: мальчикам он был совершенно не нужен...

Проходили годы. Когда не стало бабушки, мама отказалась от своей доли в наследстве. "Понимаешь, — сказала она, — там же мальчики. Зачем тебе доля в старом доме? Мальчики, случись что, тебя не оставят, вы же — родственники... "

Зато мне постоянно, с периодичностью старого крана капали на мозги, что "девочка должна быть скромной, трудолюбивой, скопить приданое и выйти замуж". После того, как стало очевидно, что у меня нет ни малейшего желания выходить замуж, мамины стенания изменились. Теперь она дудела мне в уши, что женщина обязана собрать "смертное" и накопить себе на похороны. "Понимаешь, родственники не обязаны тебя хоронить. Они этого делать не будут. Поэтому у тебя должно быть всё накоплено и обустроено".

Я прожила всю жизнь с идеей, что должна быть тихой и, упаси Боже, ни своей жизнью, ни своей смертью не доставить никому беспокойства и хлопот. Тихо работать на ненавистной работе и откладывать деньги.

Родителей давно нет. Несколько лет жизнь катилась по инерции. С братиками я общаюсь раз в несколько лет по телефону. Они безразличны мне так же, как я -им.

Вдруг я поняла, что всю жизнь прожила, чтобы быть удобной. Терпеливой. Нетребовательной. Чтобы все, глядя на меня, одобряли: вот "девочка, которая делает то, что должна". Нет больше папы и мамы, которые могли бы гордиться своей правильной дочкой. У которой в шкафу сложено "смертное", а на сберкнижке — "гробовые", на гроб и похороны, чтобы всё было "как надо". Я поняла, что мне глубоко фиолетово, закопают меня чин-чином на семейном участке или бросят в придорожной канаве: меня-то тогда уже не будет. Мне безразлично, унаследуют ли что-нибудь после меня "дорогие братики", которые могли бы хоть иногда отрывать свои сиятельные задницы от диванов и отодвигать в сторону банки с пивом...

Вчера я выбросила к чёрту всё непригодившееся "приданое" и всё "смертное".

Сегодня я сняла все "гробовые" и купила себе байк.

Я брошу проклятую работу и поеду к морю. У меня осталось не так уж много времени.

Мои руки ещё помнят чувство руля...

от региона.

Обсудили юг, север и начали спрашивать у Айсулу, как у неё в семье относятся к келин, и она рассказала про свою маму.

Аташка умер рано и маму замуж выдавала одна ажека. Буквально через пару месяцев ажека узнает, что ее дочь в новой семье гнобят, обзывают безотцовщиной и избил старший брат мужа. Ажека приходит в дом к сватам (молодые жили вместе с родителями), делает вид, что все нормально, ее зовут пить чай, при этом она сажает возле себя этого старшего брата зятя.

Проходит время, она ловит момент, когда рука этого "бойца" лежит на столе, берет нож, которым резали мясо и втыкает его в руку, буквально пригвоздила ко столу. У всех паника, этот старший брат орёт от боли и неожиданности, ажека встает и спокойно говорит:

— если у моей дочери нет отца, это не значит, что ее некому защитить. Мы Адай, мы не терпим. А ты (брату мужа) если захочешь еще раз ударить мою дочь сначала посмотри на свою руку).

С этого момента отношение к келин резко поменялось, к ажеке, естественно тоже) ее именем кошмарили детей🤣

Просто уровень протекции дочери, к которому я стремлюсь🤌