движущийся исключительно по инерции, контейнер. Без двигателей и половины приборов (отключились, поскольку работали от двигателей). Единственное, что работало в самолете — это аварийный ветрогенератор, благодаря которому поддерживалось давление в гидравлической системе. Право, я не знаю, как себя чувствовали 69 обитателей железного ящика, оказавшиеся на такой высоте.

Второй пилот Морис Квинтал, полистав инструкцию, не обнаружил раздела "Что делать, если вырубились все движки, а жить хочется". Поскольку КВС Боб Пирсон в свое время занимался планеризмом, а выбора все равно не было — решили планировать до ближайшего аэродрома.

Проблема была в подсчете скорости снижения — работал только спидометр, который показывал падение скорости от начальных 900 км/ч. На конец полета, скажу сразу, упал до 400 км/ч. Альтиметр (показывающий высоту) отключился. С помощью механического резервного, прикинули, что снижаются со скоростью 1, 5 км на 19 км полета.

Квинтал сказал, что знает хорошее заведение с блэк-джеком и шлюхами — старую авиабазу неподалеку (примерно 8000 метров вниз и чуть вбок). База называлась Гимли. Квинтал когда-то дембельнулся с этой базы и уговорил командира свернуть к местам боевой славы. Но в тот день у фортуны было игривое настроение.

На поле бывшей авиабазы организация "Виннипег Спортс Кар Клаб" устроила в честь субботы тусовку, с гонками на той самой ВВП. Сама полоса для этих целей использовалась регулярно, в центре даже был разделительный барьер, позволяющий проводить параллельные гонки. По краям полосы народ пил пиво, жарил мясо и всячески наслаждался жизнью, даже не предполагая, какой супрайз может свалиться на их головы. В принципе, Пирсон мог в одиночку выпилить весь данный "клаб" из списка существующих организаций.

Не знаю, насколько нескучно было в салоне в процессе снижения, но вот дальше началась истинная веселуха. Во первых, нужно было выпустить шасси. С этой целью самолет встряхнули. Шасси выпали. Две задние стойки даже встали на замок. Пассажиры, думаю, начали о чем-то догадываться. Появились первые кирпичи.

Для посадки Боб Пирсон использовал (как я понимаю, единственный раз в мировой истории) в процессе посадки большого авиалайнера прием из арсенала планеристов. Называется он "скольжение на крыло", он же "sideslip". Эта милая процедура выглядит так: самолет ставится "на крыло", и у пассажиров есть выбор: смотреть в нижний иллюминатор на землю, в верхний — на небо, но при этом продолжать срать кирпичами. Нос самолета, кстати, уводится в сторону от курса. Скорость, соответственно, падает до нужной. Состояние пассажиров "от счастья, что они это испытали", не передается описанию.

Уверен, что не меньше кирпичей появилось на аэродроме имени товарища Гимли, когда они увидели аэробус, направляющийся к ним, положение крыльев которого не предвещало, что садиться вообще входит в его планы. Но, в последний момент самолет выравнялся и опустился на полосу. Передняя стойка подломилась, и он весело начал приближаться к тусовке автолюбителей. Надо сказать, что в момент посадки скорость была 320 км/ч, так что субботние гонки однозначно выиграл экипаж Пирсон-Квинтал.

Под спецэффекты в виде дымящихся и лопающихся колес, и шлейфа искр из-под гондолы, самолет направился к автолюбителям. Чтобы они лучше могли рассмотреть посадку во всех деталях, он подъехал поближе. Как пишут, остановился в 30 метрах от группы встречающих.

Далее все получилось просто и буднично: скинули надувные трапы, выгнали пассажиров наружу, чтобы проветрить салон. Начавшийся пожар потушили автолюбители обычными автомобильными огнетушителями.

Причиной нескольких легких травм, полученных пассажирами, была не посадка. А поспешная высадка из заднего аварийного выхода. Хвост был слишком высоко и при скатывании по трапу банально не хватило высоты.

Квинтал в 1989 года сдал экзамен на КВС и летал на многих самолетах, как уверяют, и на борту №604 - тоже. Пирсон в 1993 вышел на пенсию.

Ремонт самолета сделали на аэродроме Гимли за 2 дня. И он своим ходом улетел на базу, где полный ремонт обошелся в 1 млн долларов. Вскоре он вернулся в строй и использовался до января 2008 года.

нет, поэтому дня 3 даже не выходили из квартиры. Поели, выпили, посмотрели телевизор, поспали. И так все три дня. В конце концов всё уже надоело и её светлую голову посещает идея.

— Слушай, а давай съездим в —————

(соседний город) по магазинам

. (Дело в том, что живя на окраине, нам все равно куда ехать

. Поездка в центр нашего города и в центр соседнего занимает одно и тоже время).

— Зачем? — спрашиваю.

— Ну что-нибудь тебе купим. Ты же заработал.

Мне стало приятно. Заботится, черт побери! Поехали. Один магазин, второй, третий.... В шестом или седьмом по счету, при нашем появлении, скучающие две девчонки-продавщицы подхватываются и подходят к нам с дежурной фразой:

— Вам чем-нибудь помочь?

И тут я, сделав страдальческое лицо, выдаю:

— Да, девочки, помогите, пожалуйста. Дело в том, что мы специально приехали из —————

что-нибудь мне купить, но заходим уже в седьмой по счету магазин женской одежды, но я ничего не могу себе выбрать!

Надо было видеть лицо моей благоверной! Она вылетела из магазина как ошпаренная. Так мы ничего и не купили.

не слишком новые вещи — это видно. Короче типичный советский интеллигент. Ну, на следующей остановке заваливается в автобус алкаш. Не бомж какой, a самый натуральный алкаш — шапка-ушанка, перегар за неделю и тельняшка, грязный пакет. Короче типичный советский колдырь. Обводя автобус мутным взглядом, калдырь видит интеллигента. В пропитых мозгах чего-то щелкает и лицо озаряется вспышкой понимания — вот оно! Подходит к интеллигенту и вежливо так:

— Гарик.

Интеллигент типично затравленно-испуганным взгядом смотрит на алкаша:

— Э-эдик.

— Пить будешь?

— Н-нет, спасибо.

Алкаш переваривает эту информацию и видимо не догоняет:

— (с нажимом) Гарик.

— Э-д-дик.

— Пить будешь?

— Н-нет, с-спасибо! Н-не хочу!

Алкаш воздевает очи к небу. Происходит пересчет информации... Затем:

— эээ... Гарик?

— П-простите. Э-д-дик?

— Пить будешь?

— Н-нет, не хочу я!

Алкаш вздыхает и открывает пакет — по ходу там (мне не было видно) помимо бутылки водки лежит что-то еще.

Алкаш:

— Гарик?

— Эдик?

— Пить будешь?

—... (смирившись) А запить есть?

На следующей остановке парочка вышла. Видимо бухать:)"

электричества-то у нас не было — мы и сами там жрачку варили.)

Мамка посадила эту гадость.

Следующая осень. Этот перец на хорошей земле — но при плохой погоде стал очень злым. Мамка на кухне — что-то солит-маринует. И мне говорит — типа, нечего шляться — вон, возьми пяток самых сухих стручков — раздери, а семена в марлю сложи на следующий посев. Я, такой, типа — Яволь — выдрал семена — и тут в носу зачесалось — я пальцем и залез в нос. Хиросима с Нагасаки — это мелочь, по сравнению с тем, что со мной случилось. Сопли, слюни, слезы — рекой. Я подвываю — не знаю, что делать. Ну, и слезы протер — тут вообще, что началось — не опишешь в словах. Я начинаю круги нарезать на кухне. Хочется найти хрустально чистую холодную речку и УМЫТЬ МОРДУ и в ноздрях и в глазах, чтобы поселилось спокойствие. Ну, и набегаю на стоящий стул. Падаю фэйсом вниз — носом о таз — нос хрустнул, как былиночка — я считаю звездочки, кровь хлещет из носа.

Мама удивленно спрашивает — Сынок, с тобой все в порядке? Так хотелось сказать — "Да, мама, за[ши]бись".

Сейчас не нос, а что-то — и почти не дышит.

Зато все спрашивают — Ты что, боксер?

В начале комплексовал, злился. И отвечал — "Нет, б%я — овощевод"

Но все проходит...(и это пройдет).

P.S. Перец лет через пять выродился (Сибирь?) — стал не урожайным и не таким горьким. Зато сейчас мексиканская кухня меня умиляет — после харчо моей мамы — это не серьезно.

с ним?

— Ну-у-у …его тошнит… и… впрочем приезжай, сам всё увидишь… По приезду я обнаружил всю семью в сборе. Все с надеждой глядели на меня.

— Ну-с (тоном уездного лекаря) — Где наш блевун?

— Понимаешь, он не только блюет.

— Понимаю.

Еще и серит. Отрави… — Нет. Видишь ли… он ходит.

— Под себя?

— Не перебивай! Он бегает задом-наперед!

— Что?

— Смотри! Мне вынесли кота, поставили его у двери, отпустили и… Кот, вдруг, стартанул хвостом вперед. Ловко огибая препятствия, он проскакал кормой вперед по всему длиннющему коридору и скрылся за поворотом. Не сводя с меня зеленого ступорозного взгляда. Я опешил. Вся семья, затаив дыхание, ждала вердикта специалиста. Специалист же был в полной непонятке.

Вроде (тужился я), кошачьи болезни аналогичны людским…, но на память ни одного диагноза, где пациент бегает вперед жопой, поблевывая при этом в голову, не приходило.

— Поехали в ветеринарку. Айболитная находилась неподалёку: в подвале одной из высоток. Всю дорогу я мучительно пытался вспомнить две несвязанные между собою вещи: существует ли в природе психиатрическая ветеринария и что такое пляска святого Витта? В подвальчике, несмотря на ночь, было довольно многолюдно и многоживотно.

Там сидело и чинно страдало пара больших псов (одна овчарка запомнилась, второго пса не помню), несколько кошек, попугай и пара микроорганизмов, по ошибке причисляемых к собачьему племени. Напросившись "на секунду спросить" (овчарка явственно зарычала "Куда прешь, с@ка! "), я вперся в кабинет, чем помешал трапезе коновалов. Понимая, что через секунду буду послан-быстро протараторил: — Ивините-я-только-спросить-это-к-вам-а-то-у-меня... КОТ ЖОПОЙ ВПЕРЕД БЕГАЕТ!

Ожидал услышать что то в роде "пшел в очередь…, у нас тут по три раза на дню такое… удивил девку волосьем, она и поболе видала"... Но лепилы переглянулись, с опаской поглядели на мою потасканную не раз по асфальту рожу и переспросили: — Как бегает?

— Жопой!

— Как жопой?

— Вперёд! У одного из сотрапезников бутерброд повис на подбородке.

— ПОКАЖИ!

— Прошу! Мы выползли в коридор.

Жестом фокусника я выудил монаршью особу из сумки, тщательно установил в углу, нацелил дуплом на дальнюю стену и… алле-оп! Все присутствующие, не исключая попугая, сопровождали поворотом голов этот демонстрационный забег. Одинаково ошарашенное выражение на лицах и мордах, (даже попугай вылупил зенки и разинул клюв), наводило на мысль о родстве всего живого на земле. Два пса переглянулись, вообще, совершенно по-человечески. По просьбе зрителей, я запустил кота на "бис". Потом ещё раз.

Раздались первые аплодисменты. Хозяйка моя заорала, что её кот не выступать сюда приехал, а лечиться. Врачи спохватились. По общему согласию, нас пустили без очереди. Котовалы чесали репы, смотреть на них было приятно. Бросились звонить коллегам: —... Да! Задом-наперёд! Да я тебе говорю! Что? Я не пью больше! Да нас тут трое! Да не на троих, а трое! Тьфу ты… толку от тебя… На всякий, случай Людовику поставили капельницу, монарх повеселел и перестал блевать. Дальше пошли разборки.

Так как истории болезни я не знал, пришлось звонить Эдику-мужу. —... Что? Сначала блевал, но не бегал? А когда забегал? После какого укола? Церукал? А… доктор сказала… При слове "церукал" врачи обрадовались: — Дозировку спросите! — жарко задышали они на аристократку.

— Сколько ты ему вколол? Два куба? А-а-а-а… в инструкции: для детей — куб, для взрослых — два, а ему уже 6 лет, вроде взрослый… Медицина повалилась друг на друга… — Он ему на 80 кило!.. А-А-А-А-А-А… Вколол.

Всё стало на свои места: церукал (противорвотное) имеет побочный эффект. Слегка наклоняет крышу у пациента. Вломив котику тигриную дозу, Эдик тем сорвал ему крышу напрочь и разметал черепицу. Фундамент тоже смыло. Удивительно, как кот летать не научился. Представляю, что у него за глюки под черепом шарились. К счастью, монаршье здоровье не пострадало. Физическое, я имею ввиду. Что там с психикой, понять было трудно, ибо опрос не проведешь.

На тест Роршаха он поссал, а ДДЧ (дерево-дом-человек) рисовать отказался. Даже в варианте ДДК (с котом в оконцовке). Но некоторые рецидивы остались, и иногда Его Величество пытались ходить задом-наперед, но былой резвости уже не было...

как в "комиссионный". Назначали цену, после продажи получали деньги за вычетом "комиссионных", которые составляли вначале 10-15%.

К примеру, — у меня дома висел в шкафу чешский мужской костюм. Купил в госторговле, когда работал в школе, но ни разу не надел. Принес теперь в наш этот магазин "Аист", вывесил, продал очень быстро за 400 рублей. Кстати, эти деньги сразу заплатил за обучение в автошколе на категорию "С".

Один парень челночил в Польшу, привозил оттуда и сдавал нам на реализацию косметику.

Другой — дважды в неделю привозил на реализацию (как потом выяснилось, из Лужников), спортивные костюмы "Адидас", джинсы "Мальвина", часы "Монтана", турбозажигалки, и много чего. Приедет, получит деньги за ранее привезенное и уже проданное, выложит ещё кучу товара из своих баулов.

Пиво и водку привозили из Рязани случайные люди.

Заходит мужик:

— Водку рязанскую 10 ящиков возьмешь по 90?

— Давай 85!

— Бери!

Выгружаем из его жигуленка 10 деревянных, обитых железом по уголкам ящиков водки, отсчитываю ему из кассы деньги, выставляю водку по 110 — как у конкурентов... Два-три дня — водка продана. Кругом промышленные предприятия, автобаза, овощебаза торга...

Пиво - тоже привозили с Рязани. Писал когда-то "Как я кислым пивом торговал".

Люди сдавали "на комиссию" из своих запасов посуду, обувь, одежду, игрушки...

Однажды два мужика заносят в магазин большой деревянный ящик:

— Мотоплуг возьмете? Новый!

Я — в сомнении...

— А сколько стоит?

— Двенадцать тысяч.

— Не дорого ли?

— Купят! А нет — заберем назад!

Оторвали одну доску, нащупали внутри паспорт изделия, вытащили...

Такого высокого ценника у нас ещё не было.

Принял, выписал накладную...

Стоит этот ящик из неструганных досок, с ценником, нарисованном фломастером на альбомном листочке, неделю, другую...

Хозяйка магазина мне уже выговаривает:

— Зачем ты его принял?! Сколько он будет стоять? Придёт хозяин — пусть забирает!

А мобильников-то ещё нет! У меня только ФИО хозяина на накладной. Он, наверняка, заглядывает в магазин, видит ящик, и не объявляясь уходит.

Когда однажды заходит дедок в застиранной спецовке. С ним жена, видимо, - тоже одета простенько по-деревенски.

И они сразу к этому ящику. А я — к ним.

Он:

— Паспорт на мотоплуг есть?

Я с сомнением спросил:

— Вы ценник видите?

— Видим! Паспорт на мотоплуг есть? Посмотреть его можно?

Вынул из-под кассы паспорт, принёс из подсобки гвоздодер. Распечатали ящик. Убедились, что мотоплуг в заводской смазке и в полной комплектности.

Дедок идет к кассе, снимает с плеча потрепанный брезентовый рюкзак, и вытряхивает из него пачки рублевок и трешниц. Все купюры потрепанные и затертые.

Тут-то я понял, что деньги они наторговали продажей овощей и зелени со своего участка. (Кстати, — на пачки денег тогда надевали черные резинки, нарезанные из велосипедных камер.)

Пока я пересчитывал эти 12 тысяч, его жена засветила кошелёк с десятками. Денег они взяли с запасом. Но избавиться, вполне разумно, хотели от мелких.

Потом мы снова заколотили ящик, и я помог загрузить его на мотоцикл "Урал" со снятым "корытом" коляски.

Мне было неловко за свой бестактный вопрос "Вы ценник видите?".

Но, как потом понял, их это не обидело. Наоборот, — с тем большим торжеством дед вытряхивал из рюкзака свои честные деньги!