спросил, как вообще завести такого человека. Он ответил: "Ну, просто заводишь".

В этой стране я слышу такой ответ уже в третий раз. Здесь это ответ на всё. Ты просто заводишь. Никакого процесса нет. Есть только факт того, что он у тебя со временем появляется.

Он сказал: "Спроси Кевина".

Я не знаю никакого Кевина. Но он произнес "Кевин" так, будто я должен был его знать. Как будто речь о нашем общем дяде.

Через четыре дня я познакомился с Кевином. У Кевина есть пикап. Но Кевин владеет пикапом не для себя. Никто не владеет пикапом только для себя. Кевин владеет пикапом в радиусе пятнадцати миль.

Про себя я подумал: ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ДАЛ КЛЯТВУ. ОН КУПИЛ ГРУЗОВИК И ПРИНЯЛ ПОСЛЕДСТВИЯ.

Кевин приехал в субботу. Он пригнал пикап. А еще привез с собой второго мужика.

Я не просил второго мужика.

Второго мужика звала Тони. Тони приехал, потому что приехал Кевин. Тони меня не знал. Тони не спрашивал, что именно мы перевозим. Тони принес перчатки. Они перетащили диван за одиннадцать минут.

Я предложил им денег. Они оба засмеялись одновременно — да так слаженно, будто репетировали, хотя это было не так.

Я спросил, сколько с меня.

Кевин сказал: "Закажи пиццу".

Вот она, экономика. Пикап стоит одну пиццу, цена пиццы не обсуждается, стоит она недорого, и абсолютно каждый знает, какого она должна быть размера.

Про себя я подумал: ТАРИФ ФИКСИРОВАН ПО ВСЕЙ СТРАНЕ, И ЕГО НИКТО НЕ УСТАНАВЛИВАЛ. Мы ели прямо на полу, потому что диван стоял у стены, и никто из нас не хотел быть первым, кто на него сядет.

Тони рассказал, что его дочь играет в футбол. Я спросил, хорошо ли она играет. Он ответил: "Она агрессивная".

Я до сих пор об этом думаю.

Через три недели мне написал Кевин:

"Свободен в воскресенье? Помогаем Тони перетащить холодильник".

Он не спросил, хочу ли я. Он просто поставил меня перед фактом наличия холодильника.

Про себя я подумал: МЕНЯ ПРИЗВАЛИ. Я НЕ ШЕЛ ДОБРОВОЛЬЦЕМ. ДОКУМЕНТЫ ПОДАЛИ ЗА МЕНЯ.

Я пошел. Я перетащил холодильник. Пикапа у меня нет. Я вложил только руки.

После этого какой-то незнакомый мужик спросил меня, знаю ли я кого-нибудь с пикапом.

Я ответил: "Ага, у меня есть человек".

Теперь я и сам чей-то человек. Тони уже рассказал обо мне двум людям.

Он описывает меня как "того парня, который силен для своих габаритов".

Alex Simontsev

— классическое летнее кафе.

В тот день за одним из столиков обосновались "хозяева жизни" в стандартной комплектации — хари на ширину плеч, вся атрибутика, и один Н-теллект на пятерых.

Машину — идеально отражающую окрестности белую "десятку" — поставили, как всегда, как можно ближе к своим тяжёлым задницам — тут же, на дорожке.

Между столиками же не поместилась она. Сидели они, ни о чём не тужили, и всё бы закончилось как обычно, но вдруг от домов, стоящих в глубине квартала, по дорожке стал приближаться УАЗик-буханка. Самый обыкновенный на свете УАЗик, ничем особо не выделяющийся. Самый обыкновенный мужичок за рулём. Выехать на улицу хотел, не более. Но что-то ему помешало.

Точнее, на дорожке — белая десятка, с одной её стороны — столики кафе, с другой — кустья и деревья.

Никак. Пришлось водителю начать переговоры с автовладельцами. На его просьбы "отодвинуть машину" в ответ следовали недвусмысленные жесты и советы "ехай по кустам, ты ж на УАЗике, какая тебе разница?".

Препирались долго. Водила объяснял как мог мирно, что может зацепить ненароком "десятку", на что ему отвечали "только попробуй!". Собирались зрители.

Когда переговоры окончательно зашли в тупик и отдыхающие стали произносить в адрес водителя разные ругательные слова, тому надоело решать проблему мирными переговорами, и он обернулся куда-то вглубь своего фургончика.

Дверка его тут же отворилась, и оттуда вмиг вывалились восемь бойцов спецназа в полном обмундировании: сферические шлемы, бронежилеты, камуфляж, автоматы. Далее переговоры взял на себя старший.

Быстро подойдя к столику с всё ещё гнущими пальцы мордами, он не стал утруждаться душеспасительной беседой, а просто от всей души навернул деревянным прикладом прямо в зубы самому словоохотливому мордовороту.

Тут же подоспело подкрепление, невежливых дядей повалили на землю, пару раз больно прошлись по ним грубой солдатской обувкой, после чего покидали их кучей в подъехавший мрачный автобус, специально для этого предназначенный. Далее команда тимуровцев погрузилась в свой законный УАЗик, и водила дал задний ход. Отъехав на несколько десятков метров, он нехорошо улыбнулся и дал по газам... В результате белая полированная "десятка", опрометчиво оставленная на дорожке хозяевами, в одно мгновение лишилась своей огромной лаковой задницы, принявшей в себя мощный чугунный бампер УАЗика. Выкатив таким манером препятствие на свободное место, водитель помахал зрителям ручкой и на этом всё мирно закончилось к всеобщему удовольствию.

— На охоту? Да конечно поеду! — встрепенулся он и начал собираться.

— Да это завтра, завтра. Сегодня я прикину во что тебя одеть и где тебе найти рогатку.

— Какую рогатку? — не понял он.

— Ну не ружье же тебе давать, ты хоть обращаться с ним умеешь?

— Да конечно, я на соревнованиях по стрельбе призовые места брал. Правда из воздушки, — подумав добавил он.

Это внушало некий оптимизм. По утру "Буран" взревел и устремился в тундру. Родственник в тулупе и с одностволкой болтался в нартах, жизнерадостно подпрыгивая на буграх и кочках. В общем все было хорошо. До поры до времени. Поэтому саму охоту я пожалуй опущу, во избежание разборок с зелеными. Скажу только, не зря родственник призовые места занимал. Даже с воздушкой.

Все началось с того, что уже ближе к вечеру, движок на "Буране" сдох. И не так вот: "тах-тах-тах, тух-тух-тух, пф" а вот так: "у-э-у-Э, бздыньк! "Прям вот так "БЗДЫНЬК" и все. Я хоть и не моторист, но понял, что это реально кранты.

— Кранты! — так и произнес я, — сдох!

— Совсем сдох? — поинтересовался родственник. Осмотрев его озабоченный вид, я приложил палец к губам, требуя тишины. Он замолк, а я прислушался, наклонив ухо к двигателю.

— Совсем! — вынес я резюме.

— Ночевать я так понял придется здесь?! — без страха в глазах, а с каким-то даже комсомольским упорством, поинтересовался родственник.

— Тогда я пожалуй иглу начну строить!

— Какую иглу?! — опешил я, хотя смутно догадывался о чем он.

— Ну это дом такой из снега, эскимосы в них живут, — деловито пояснил он, — снега у нас полно, мяса тоже, спички есть. В общем я буду строить, а ты постарайся найти дров. Надо чтобы она изнутри обледенела, да и оленину не сырую же есть.

То что мой родственник, помимо меня имел в родне еще каких-то эскимосов, я понял сразу, но где он с ними встречался? Этот вопрос, меня заинтересовал. Поэтому на всякий случай и спросил:

— Откуда столь глубокие познания в построении иглу?

— Книгу читал, — буркнул он и продолжая ломать довольно толстый наст. Дальше больше, пока я надев лыжи ходил к кромке горельника, за дровами, он расчистил по кругу снег и так же вкруговую накладывал наст, с каждым слоем сужая кверху.

— Я когда снег убирал, голубику нашел, листочков насобирал и ягод несколько, заварим чай.

— Да у меня в принципе нормальный есть, в рюкзаке и сахар.

— Нет, этот тонизирующий, давай разжигай костер, я как раз вверх доложу, чайку вскипятим, а потом мяса пожарим. Дров надо бы еще принести, — я беспрекословно выполнял все его распоряжения. Смотрел как капает подтаивающий наст, убирая неровности, как родственник пригнул к земле, оттаявшие кусты голубики и багульника. Сбегал еще раз за дровами. Ел шашлык из оленины, пил чай, тонизирующий. И не находил слов. Потом, мы спали, постелив подогнанный ему мною тулуп, хотя он еще порывался снять шкуры с оленей.

— Пойду за трелевочником, — проснувшись произнес я.

— Далеко ведь, — потягиваясь, сказал он.

— Это до поселка далеко, а здесь километрах в трех-пяти, лесхоз лес заготавливает, через пару часов обернусь.

— А что же мы вчера не сходили? — привстал он.

— Понимаешь какое дело, тебе вот сколько лет?

— Шестнадцать будет скоро, а что?

— А мне уже за тридцать и я такое чудо как ты, в первый раз вижу. Я просто не мог себе отказать досмотреть все до конца. И хотя бы раз в жизни пожить в иглу. Может мне такое больше и не удастся.

Как в воду глядел, да и кто сейчас книги читает про эскимосов.

и накричала на них мол спать не дают. Живем мы в старом двухэтажном бараке, все что на улице делается, да и у соседей, слыхать прекрасно. Так вот, молодежь притихла ну и я улеглась. Проснулась от пинков в дверь, внуки плачут, я в ужасе подхожу спрашиваю:

— Кто там?!

— Бабушка открывайте скорее у вас подъезд горит!

Я то сперва думаю вот пьянь молодая разыграть решили, принюхалась и правда гарью тянет. Дверь открываю, парень молодой забегает, хватает внуков в охапку, прямо в одеялах и выносит их. Я пальто накинула, сумку с документами схватила и за ним. В подъезде уже дымом все затянуто, не видно ничего, кое как на улицу выбежала. Стою откашливаюсь, а парни уже обратно в подъезд бегут. Всех разбудили на улицу вытащили, а тут и пожарные подоспели, благо часть их в паре кварталов от нас. Проводка то у нас в подъезде вся на изоленте была, где то и замкнуло видимо. Парни эти молодые успели позвонить и разбудить всех успели, да и вывести. Пока пожар тушили, они уже уйти успели, так никто их и поблагодарить то не смог... А если б парни эти в другом месте посидеть в тот вечер решили, мы бы сгорели наверное всем бараком...

кстати, у родителей тоже три кошки и все подобраны с улицы. Но кошек мне было мало, хотелось еще черепашек-хомячков и прочей живности. Но они по улицам беспризорно не ходили, поэтому я просила родителей купить мне какую-нибудь маленькую зверюшку. Тут уже родители проявляли строгость и говорили, что кошек вполне достаточно.

Но однажды, я все-таки уломала родителей на хомячка. То ли у них настроение было хорошее, то ли я была большая молодец (бабушку через дорогу перевела или пятерку получила) – в общем, разрешили. И поехали мы с папой на Птичий рынок.

Кого там только не было! У меня разбегались глаза от обилия кошек, собак, попугаев, морских свинок и каких-то невиданных до этого животных и птиц. Но честно говоря, папа тоже находился под сильным впечатлением от увиденного и потерял волю полностью, иначе чем можно объяснить, что мы купили щенка восточно-европейской овчарки) Девочку. У нее были большие лапы, забавная мордаха и пока еще висячие уши))) И еще я помню, что она была невероятно тяжелая, потому что несли мы ее с папой по очереди на руках, и пахла молоком. Ехали в метро, а потом на электричке.

И вот вышли мы на нашей станции, идем к дому, у меня на руках щенок, а навстречу нам идет мама. Я помню, мы, когда ехали, все думали, а как же мы маме скажем, чтобы она не ругалась. Так и не успели ничего придумать, а она вот – уже навстречу идет. И пока мы судорожно соображали, что же делать, мама подошла и совершенно спокойно произнесла:

— Надо же, какой огромный хомяк! Как назовем?

И уже потом вечером, вздохнув, сказала: "Зная вас с папой я, конечно, понимала, что хомяка не будет. Или будет, но не только хомяк. Спасибо, что, хотя бы, не змею купили")

Вот так у нас появилась замечательная собака Гера)

P. S. Хомячка у меня так никогда и не было)

Всем добра)